Здравствуй,грусть

Нурлан смотрел на слишком спокойного Щербакова, его пугает слово слишком, потому что нет здесь Леши который своим мнением и мировоззрением раздолбает любого. Здесь Леша, который сидит ниже травы тише воды, и Нурлан не может понять для себя каково ему — нормально или ненормально? Когда эта взрывная буря непонятностей в данный момент штиль со слабым ветром. Нормально, думает он, бури должны в кой-то разе делать последние слабые обороты и кануть.И для Алексея это тоже свойственно, давать себе передышку в эмоциях и мыслях. Сабуров появился откуда-то сбоку и шел прямо на Щербакова.Шел быстро, но шатким шагом.Блондин его заметил, когда он уже почти поравнялся с ним.С распахнутым сердцем и искорками веселья в глазах. — Леш, давай уедем, — сказал Сабуров, хватая парня за край футболки.Казалось, тепло собственного тела просачивается сквозь кожу и уходит неведомо куда, казалось,будто кровь в нем норовит пролиться еще в кого-то.Его руки,его кровь, и эта нежность в нем самом тоже.Только теперь он понял, в кого. Леша смотрит без мельчайшего удивления, с легкой дымкой на глазах и тихим сердцем.Нурлану показалось, что парень вообще его не видит.Он смотрел куда-то мимо и сквозь него. - Давай, — Леша едва шевелил губами. Поздним вечером машина мчала из города, куда глаза смогут посмотреть, уехать. В смутном, туманном небе огромным овалом висела луна.Алексей сидит смирно, и тишина собралась вокруг него, обволакивая в некий кокон гробового молчания.Нурлан же горит теплым огнем. Машина шла почти бесшумно.Казалось, она неподвластна силе тяжести. Шли почти беззвучно, без песен, почти без разговоров. Возле длинного обрыва Нурлан притормозил.На землю опустилась проникновенная туманная дымка.Небо прояснилось.Дождь кончился. Сабуров сидит на месте, заметив на Леше застывшее, опрокинутое лицо-маску, а в глазах тусклый отблеском мелькнуло выражение такой стеклянной пустоты, что мышца в груди Нурлана дернулась.Накатило волнение. — Пойдем, — говорит шатен, чуть помедлив. Леша смотрел бездонным взглядом. — Куда, — прошептал он. Нурлан не ответил, уже выходя наружу.Через несколько секунд следует за ним и Щербаков,оставив нагретое место. Они останавливаются у края обрыва, смотря вперед на бесконечный холодный туман. Сабуров достал сигареты и пошарил в кармане, нащупывая спички. Наконец нашел, понял на ощупь, что спичек в картонке осталось всего две штуки, и привычно ссутулился, укрывая пламя в ладонях, — от обрыва тянуло легким ветерком. — Дай и мне сигарету, - проронил блондин, ровным без выражения, голосом. Нурлан поднял голову, потом показал ему пачку. — Крепковатые будут. А других у меня нет. Леша качнул головой и взял сигарету. Нурлан протянул ему горящую спичку. Курил Щербаков жадно, глубокими затяжками.Сабуров бросил спичку в глубокий обрыв. Спичка прорезала тьму яркой падучей звездочкой и, погасла во тьме. Алексей вдруг почувствовал, что устал до смерти.Весь день работал как проклятый, а потом никак заснуть не мог.Вот и поехал с Нуриком, захотелось банальной тишины. Туман будто затканный в пряди, густота большая, и лес в дали едва различимый.Леша смотрит ни о чем не думая, на туман, на небо, пока эта жуткая судорога напряжения где-то внутри сама не рассосется. Ну невозможно, нет сил.Он осторожно посмотрел на Нурлана и почувствовал, как разом отлегло от сердца.Судорога отступила, открылся простор.Каким-то глубоко успокоительным образом ему одного взгляда было достаточно.Пришла легкость и блаженная прохлада. Чтобы это лицо, спящее рядом с ним,тогда завтра он горы свернёт, ещё только раз это дыхание рядом с его,ещё только раз этот мягкий дурман и спокойная уверенность. — Иди сюда, -сказал Сабуров. Алексей не сводил с него глаз. — Иди сюда, -повторил он, уже теряя терпение. Блондин рывком оказывается в его крепких объятиях.Тепло.Что можно подарить другому, кроме тепла? И можно ли подарить больше? Нурлан подымает кончиками пальцев подборок парня, останавливая взгляд на голубоватых глазах, как дымка окутала весь зрачок делая их оттенок темнее. Сабуров редко мог заглядываться так на людей, изучающим взглядом, что бы все развидеть, каждую еле выделяющие мелочь.Их вдвоем завлекло не только желание и костры похоти... Необходимость. Необходимость касаться, дикое, необузданное желание отбросить условности, сливаясь в одно целое, так тесно.Они оба честно сопротивлялись столь близкому сближению, а поддавшись, не могли уже остановиться, словно каждый из них изголодавшимся по ласке ребенком тянулся к другому, дабы этот голод утолить.Нурлан теснее прижимает тело парня и накрывает плавным поцелуем.Стало жарко.Поцелуй пьянил как дорогой виски, у Алексея кружилась голова от прикосновений и ласк. Внутри все взрывается и парня начинает бить крупная дрожь.Губы устали от долгого поцелуя, начиная ломить. Леша чуть шелохнулся в объятиях, утыкаясь в шею Нурлана, щекоча кожу своим дыханием. — Скажешь хоть кому-нибудь, что я та еще размазня.Я тебя выпиздю Нурик, — Щербаков пытается говорить громче и убедительней, но голос дрожит от возбуждения делая его более тихим и спокойным. -Кто бы говорил...-пробурчал тот, спеша вместе с ним оказаться в тепле салоне авто. В машине Леша садится к нему на колени, целует медленно, играясь с его нижней губой: перехватывает своими губами, слегка прикусывает и проводит языком. - Прям здесь? — не удержался Нурлан, когда поцелуй прервался, и плавно перешел к его мочке уха, -Бесстыдный мальчишка. — Не я это начал.- шепчет тот, рвано стягивая рукой мешающую куртку.- Не я тебя первым поцеловал. — Не я на поцелуй ответил, -парировал колкость Сабуров, рывком прижимая парня на заднее сиденье.По спине побежали мурашки, стягиваясь аккурат с изнывающему от желания члену.Нурлан медленно скользит пальцами от шеи до низа живота, оставив поцелуй в основании шеи, прижимаясь горячими губами. Атласная кожа и раскрепощенность Леши, заставляют его рассудок отключиться, а сердце биться чаще, вырубая все предохранители нахер... Вся одежда уже покоилась в частях салона.Бедра блондина обвили талию Нурлана, отзывчиво подаваясь вперед.Шея и щеки горели, Алексей буквально растекся в ощущениях, чувствуя, что каждый миллиметр кожи, как оголенный проводок, дарит неземное удовольствие.Сабуров рассматривает красивое лицо Леши, как вздымается аккуратная грудная клетка при учащенном, шумном дыхании.Да, он красив, но не красотой статуи или картины, а красотой летнего луга под порывами ветра.Беззащитный и только при нем, Нурлан чувствует, как легкие заполняются самым высшим сортом эйфории.Алексею хорошо знакомо это чувство в душе: целиком покоряясь власти сильных рук, привыкшее к подобному тело парня принимало Нурлана легко. Принимало того, кто единственный имел право обладать им так. — Всю дурь из тебя вытрахаю, -приблизившись к уху блондина, твердо прошептал он, обжигая горячим дыханием. — Ну и кто из нас бесстыден? -фыркнул Щербаков. — Один другого краше, -требовательным тоном донеслось в ответ. Алексей ловит на себе жадный поцелуй, от которого нарастало нечто мощное, странное, порабощающее.Внизу живота таилась сладкая истома, заставляя почувствовать себя расплавленным металлом, который приобретает идеально правильную форму. Давящее чувство в сердце заставляет сходить с ума, но одновременно приносило несказанное блаженство.Пальцы побелели от напряжения, крепче вжимаясь в сиденья авто, становилось сложнее держать бедра ввиду рваных толчков, вынуждающие выгибаться и ловить этот ритм. Эта потребность становилась все острее, в потемневших от медовой судороги глаза затуманились слезы. Осторожность и стыд растаяли, уступая новым волнам растущего возбуждения.Леше хотелось полностью расслабиться в крепких, надежных объятиях Нурлана, а под финал, не стыдясь, произнести его имя, обязательно услышав в ответ свое... Долгожданная разрядка, выматывающая, но желанная, обещала быть не последней.Пришла усталость, легкое изнеможение и тихое постанывание. — Пока смерть не разлучит нас, — сказал Нурлан, смотря на парня, явно ожидая какого-то подвоха. — Пока смерть не сделает нашу любовь вечной. Происходило самое простое и самое непостижимое чудо на свете:два человека,наедине с друг другом,говорили по душам.На эти звуки в серых слизистых извилинах мозга заново рождалось небо,а в нем отражались и плыли облака,и ручьи,и все цветение и увядание былого.