Важность дружеских объятий

***

— Линейка… — выдыхает Сокджин. — И какая следующая канцелярская вещь станет причиной ваших взбучек? — устало интересуется директор школы. Его пальцы непроизвольно потянулись помассировать переносицу, предварительно сняв очки. Напротив мужчины сидят два оболтуса, которым уже не впервой посещать кабинет директора. Помимо того, на их ни в чём неповинных лицах светились результаты недавней потасовки: Чонгук тихо шипит из-за треснувшей губы, что так и не собиралась прекращать кровоточить, а Тэхён хмурится, когда прикладывает кистью наручные часы к ссадине на скуле. Лёгкий холодок железа успокаивает накалённую кожу. И для них это обыденно и стало входить в привычку, но, как оказывается, всё равно боль не из приятных. — Вы замечали, что я ни разу на вас не повышал тон и прощал вас, пытался отнестись к вашим вздорам с пониманием. Для юных парней это свойственно — петушиться по любому поводу. Но не подумали ли вы, что хоть какую-то меру должны всё же знать. Насолившие подростки упорно молчат и не проявляют желания смотреть в глаза Кима. — Вы и вправду меня не уважаете... — голос директора становился тихим, с ноткой заметного разочарования. — Такого больше не повторится… — Ты сам-то веришь своим словам, Тэхён? К сожалению для присутствующих, повисла давящая тишина. Ким младший опустил голову, наконец, прочувствовав толику вины. Чонгук равным образом не оставался в стороне, слегка прикусив и так настрадавшуюся губу. Сокджин тяжело вздохнул. — Идите на урок. — Но, а как же наказание? Чонгук перевёл злобный взгляд на Тэхёна, который с чувством благородности напомнил директору об оплате за их проступок. Хоть Сокджин с пониманием относился к их натянутым отношениям, но порой, как и ожидалось, заставлял парней дежурить в библиотеке или мыть полы у входа учебного заведения, что так яро ненавидел Чон. Желание у Чонгука снова с размаху ткнуть кулаком Тэхёну в лицо, на счастье всем, что удивительно, пропадает после облегчительных слов директора. Старший всё же предпочитает, чтобы дети тратили время на учёбу, потому и отправляет их грызть гранит науки. Мало того, приближаются промежуточные тесты, которые Тэхёну и Чонгуку желательно сдать на отлично. Одни из самых лучших учеников школы Кима, но сколько же от них проблем. Если спросить Тэхёна с чего начались перепалки с Чонгуком, он ответить не сможет, хоть дай неделю на раздумья, Ким и не вспомнит. Просто в какой-то момент их неприязнь к друг другу стала накаляться с каждым учебным годом, что не оставалось без внимания окружающих. Учитывая взрывной характер Гука и упрямство Тэхёна, они и часа не смогли бы просидеть в пустом помещении, не размахивая кулаками и не бросая в друг друга школьное имущество. Чон язвит по поводу и без, а Ким такого в свою сторону не терпит, потому и кидает саркастические шутки, которые распаляют нервы младшего за долю секунды. Тот и кидается на него. Иногда Ким нарочно нарывается и первым выбешивает младшего, и он промолчит лучше, если скажет, что ему это нравится — капать на голову Гука. Наблюдать, как тот забавно сердится — лучшее, что может получить Тэхён в их недоотношениях. Так продолжается год второй, может, и больше, Тэхён не припомнит. Но, по правде говоря, когда их ругань перетекает в безжалостную драку, Киму это не в удовольствие. Никто не способен признаться, что это им уже осточертело. Старшему хочется верить, что не только он устал от постоянных ссор. Думает, если поговорит с Чонгуком, то всё наладится, может, и подружатся, что маловероятно. Тэхён хоть и реалист, но перепадают моменты, когда он искренне надеется на что-то хорошее в безвыходной ситуации. — Чонгук, — догнав младшего, окликает Ким. Его ладонь накрыла чужое плечо, но та сразу отлетела в сторону не без помощи Чона. — Отвянь, а не то всеку, раз прошлого раза не хватило. Чонгук неисправим, такой же злой и несдержанный. — Я не понимаю, чего ты бузишь, первый же начал, — игриво подначивает брюнета. — Если ты шуток не понимаешь, не мои же проблемы. Чонгук не считает весёлой шуткой, когда его линейкой шлёпают. Ясное дело чем это обернулось: звонким гулом одноклассников и испуганными вскриками учительницы. Перевёрнутые две парты и сломанный стул шли в придачу. — А сразу кидаться на людей, как агрессивный медоед, только усугубляет ситуацию между нами. Клокот железной дверцы шкафчика незамедлительно рассёк тишину школьного коридора, а Тэхён оказался грубо вдавлен в вертикальную поверхность тонкого металла. Его шею сковали горячие пальцы, которые рефлекторно сдавливали позвонки. Это первый раз, когда Киму стало безумно страшно за себя. Взгляд младшего, прикованный к испуганным глазам Кима, заставил у второго подкоситься колени. Чужие омуты блестели неприкрытой яростью. Чонгук казался свирепым, как никогда, ноздри раздувались, а дыхание, словно насыщенное паром, обжигало щеку Тэхёна. Кадык под чужой рукой непроизвольно дёрнулся, но данная преграда помешала ему сглотнуть отсутствующую слюну. — С этого момента только посмей в мою сторону что-либо булькнуть, не говоря уже о том, чтобы касаться меня. Тэхён жалко зажмурился, когда хватка на шее стала сильнее. Чужие пальцы продавливали кожу, под которой бешено пульсировали жилки. Дышать становилось трудно. Ким чувствует, как слёзы предательски под веками заполняют его глазницы, обжигая их солёной влагой. Но после послышался грохот. Чонгук последний раз толкнул ослабленное тело к шкафчикам и молча ушёл, больше не проронив ни единого слова. Тихий всхлип сорвался с его губ больше от облегчения и резкого вздоха. Глубокое дыхание не помогло успокоить его, а нужного воздуха в лёгких словно продолжало не хватать. Плакать он себе не позволил, как делал всегда, однако подкосившиеся ноги потянули его к прохладному кафелю. На этот раз Тэхён зашёл слишком далеко своими необдуманными подколками. И на этот раз это была последняя капля терпения Чонгука, который определённо ненавидит его ещё больше с этого самого момента. Прекрасно попытался извиниться.

***

За прошедшую неделю Тэхён и Чонгук не разговаривали от слова совсем. Раньше они перестреливались колкими словечками и кидали друг в друга не самые дружелюбные взгляды: Чонгук — злой и презрительный, а Тэхён — хитрый с лёгкой ухмылкой, растягивающей его губы, что первого постоянно раздражало. А сейчас же старшему боязно смотреть в сторону Чонгука, не упоминая уже о том, чтобы подойти и поговорить. Но самое жалкое то, что придя домой после того, как Чон испугал его своей неконтролируемой выходкой, так скажем — недоудушьем, Тэхён дома, напротив несчастного замызганного зеркала, дал волю слезам, разглядывая несильно заметные пятнышки на чувствительной коже. Собственные пальцы боялись прикоснуться к пострадавшему месту под линией челюсти, ведь он продолжал чувствовать, как всё горло сдавливало, перекрывая кислород, как в глазах верно мутнело, а голову мучительно кружило. Чонгук и ранее делал ему больно в моменты, когда они крепким клубком катались по полу и взаимно дубасили друг друга. Но на сей раз было не на шутку обидно. Боковым зрением Тэхён отмечал, что Чон становился более нервным каждые недели. Одноклассники не оставили это незамеченным и нагло косились на них, перешёптываясь, выискивая причины их подозрительного затишья. Скорее, с этого и начались перепады настроения Чонгука. Он огрызался каждому, кто посмел потревожить его ехидными вопросами, интересуясь о причине резкого перемирия с Тэхёном, этим же самым суя нос не в своё дело. Тэхён же упорно молчал, просто отнекиваясь, и умело переводил темы. Но младший другого сорта фрукт, об этом знали все. Ребята стали сторониться его, однако Чон и ранее не мог похвастаться своей дружелюбностью. Тэхён не догадывался, что могло послужить такому поведению Чонгука, и с каждым днём терял свою бдительность и открыто разглядывал своего недавнего партнёра по первоклассным избиениям. Однажды, по-видимому, он умудрился глубоко задуматься, что как-то упустил момент, когда их взгляды пересеклись. Мелкая дрожь внезапной волной пробежалась по его резко похолодевшему телу, завидев, как желваки Чона злобно перекатывались под висками. Беспричинно и ужасающе. Но даже этот факт не заставил Тэхёна найти другой объект для лицезрения, и он продолжал смотреть и смотреть. Чонгук повзрослел, что можно сказать и о Тэхёне, но видеть изменения в лице другого человека куда намного проще. Он бегло касался своим взглядом чужого лица, чьи черты стали более яркими, прорисованными. Тэ перепрыгивал с длинных и тёмных волос к густым бровям, которые хмуро тянулись к переносице. Тонкие губы Чонгука были поджаты с слегка обкусанной кожей на них, а глаза цветом жжённой карамели неотрывно, с ноткой презрения, следили за его действиями. Но в какой-то момент пелена недоумения слетела с Тэхёна, и, наконец, позволила ему моргнуть, а потом и вовсе уставиться в парту. Несомненно было стыдно за свой такой неожиданный порыв, и он мысленно корил себя за это. Но даже собственные раздумья не помогли избавиться от пугающих чувств, что Чонгук не прекращал топить его своим взглядом. Ему не комфортно и в какой-то мере страшно. Весьма удивительно, но ранее Чон не вызывал в нём столь необычные эмоции. И это Тэхёну не нравится. Не нравится ощущать себя слабым, униженным, но поделать на этот раз он ничего не может. Поэтому, после столь долгих лет, он признает свой проигрыш в их негласной битве.

***

Прошедшие двадцать семь дней ничем не отличались, оставаясь такими же тихими, без каких-либо происшествий. Сокджин даже похвалил как-то Кима и искренне порадовался, что те наконец прекратили ссориться. Такое, по правде говоря, произошло впервые за эти годы. А Тэхён же постепенно забывал то пугающее происшествие у школьных шкафчиков. Но тишина была нарушена. К счастью, на этот раз Тэхён не участвовал в этом. Чонгук умудрился подраться, причём сильно, как всегда безжалостно на футбольной площадке. Жертвой Чона стал один из игроков их школьной баскетбольной команды. Ким не знает подробностей, но, увидев лицо того паренька, всё в синяках и кровавых потёках, что так красочно Чонгук разукрасил, причина наверняка была весомой. От одной мысли, что на месте избитого мог быть он сам, прошёлся по телу колючий холодок неописуемого страха. Чон никогда так его не калечил, даже когда Ким самолично перешагивал границу дозволенного, прекрасно понимая, что он перебарщивает, продолжал шутить над младшим, тот всё равно его не колотил до полусмерти. А потом Ким забеспокоился. Он испугался за этого, чёрт его побрал, Чон Чонгука. Не о его здоровье, ведь тот из драки вышел почти целым, только обошёлся разбитой губой и порванной кожей над бровью, что для него являлось сущим пустяком. Он беспокоился за дальнейшую судьбу младшего. Вдруг его исключат, вдруг его судить будут. Говорят, штрафы родители могут понести большие. А Чонгук способный парень, умный, Тэхён об этом всегда знал, ведь только они самые лучшие ученики школы, ведь только они и конкурировали друг с другом на разных городских олимпиадах. А теперь этот большой ребёнок был на грани того, чтобы угробить свою жизнь, и всё только из-за глупой вспыльчивости. Интересно, на этот раз Сокджин будет снисходителен? И какое же облегчение было для Тэхёна, что всё, к счастью, обошлось. Если верить слухам, семья пострадавшего не стала писать заявление, и решили проблему мирным путем. Как и оказалось, Ким был уверен в этом, что тут без помощи любимого директора не обошлось. Тот всегда к ним обоим относился с каким-то трепетным теплом, и остался верным своим принципам — что дети могут совершать не только одну ошибку, их нужно прощать и понимать. Парни порой не ценили этого. Баскетболист с параллельного класса цел, и бодро ходит на уроки, успевая перед девчонками выпендриваться и бессовестно давить на жалость, чтобы те его утешительно обняли и прижались своими бюстами к его телу. Да и, говоря искренне, не так уж тот и избит, сейчас хоть более-менее его наглая харя омерзительно сияет радостью. А сам Чонгук пришёл в школу только через три дня. Никто не знал о причине его отсутствия, но выглядел он, мягко говоря, похуже. У Тэхёна внезапно в груди что-то кольнуло из-за одной только нездоровой бледности на лице Чона. И в один момент на перемене тот стал клевать носом, почти что сваливаясь со стула. Ким не выдержал. — Хэй, Чонгук, тебе плохо? — Тэхён осторожно потряс плечо брюнета, а тот после резко вздрогнул и попытался открыть тяжелые веки. — Гук? — Можешь топать, мне твоя помощь не нужна, — речь Чонгука была еле понятной, а голос хриплым настолько, что старший заволновался сильнее. Ну почему же он пытается помочь этому засранцу? — Пойдем к учителю, мы отпросимся и отправимся в медпункт, чтобы… — Ты забыл, что я просил тебя не лезть ко мне, — обрывает он Кима. Даже сейчас младший умудряется сохранять сталь в своём тоне. — Могу по твоей макушке стукнуть, небось, и память вернётся… Повторюсь, отвали и дуй на хрен. Единственное, что чувствует на данный момент Тэхён — злость. Внезапную и до безумия сильную ярость. Давно она его не навещала и так неожиданно, ещё с того момента, когда брат сломал его любимую машинку в десять лет. На Чонгука ни разу не злился, если не считать лёгкое раздражение или тому подобное. Просто он всегда был отходчивым, всегда старался источать позитив и улыбаться глазами, будь то до или после драки с Гуком. И застеливший гнев в его потемневших омутах на этот раз был явным. Чонгук всегда оставался неблагодарной сволочью. — Знаешь, пошёл ты к чёрту, — прошипел он и толкнул младшего в плечо, что тот от нехватки сил чуть было и вовсе не свалился. Ким отправился в сторону своей парты под звенящий школьный звонок. Позже он, может, будет жалеть, что обошёлся так грубо с заметно болеющим на вид человеком, но не сейчас, не в этот момент и секунду, когда он так зол на Чонгука. Тэхёна так задело поведение Чона, что он не мог перестать думать об этом в течение всего учебного дня. Откровенно говоря, летал в облаках, а хмурые брови и не думали возвращаться в прежнее положение. Он старался выяснить, понять этого парня, найти причину такого отношения к своей персоне, долго и усердно вспоминал прошедшие далекие годы. Впервые Гук обозлился на него ещё в начальных классах, когда он обогнал его в эстафете, а потом обижено пилил его взглядом, когда он снова набрал высшие баллы в каком-то незначительном тесте. Всё склонялось к тому, что младший просто не мог смириться со своими проигрышами. Малая толика зависти присутствовала в его пронзительных глазах. В какой-то мере об этом Ким догадывался и порою наслаждался чувством превосходства, но по каким-то непонятным причинам не считал это весомыми аргументами ненависти Чона к нему. Поэтому этот вопрос снова остался без ясного ответа. Что о состоянии Чонгука? Младший ушёл за пятнадцать минут до окончания последнего урока. Ким пытался, искренне пытался не провожать вовсю шатающегося Чона из класса робкими взглядами. Тэхён лучше промолчит, чем скажет, что беспокойство за Чона не собирается его покидать.

***

Идти до собственного дома не так уж и далеко, буквально каких-то полчаса, и он свалится в свою любимую постель. Но одна проблема, в роли надвигающейся хмурой тучи, решила усложнить его путь. Мелкий дождь стал робко моросить. Капли небесной воды прохладными крапинками падали на обнажённую кожу и пускали лёгкий холод по всему телу, отбивая все мысли о наглом парне Чонгуке. Однако Тэхён не стал рисковать и впадать в умиротворяющие чувства посреди школьного участка. Дети уже давно поразбегались, ведь дождь набирал обороты, медленно и верно перетекая в весенний, весьма не тёплый, ливень. Лёгкие кололи от небыстрого бега и частого вдыхания холодного воздуха. Волосы неудобно стали завиваться в кудряшки от влаги, которая уже просочилась под одежду, и закрывать обзор его пути. И он, как только заметил фигуру напротив, резко затормозил, пытаясь не столкнуться с незнакомцем, и споткнулся о собственные ноги. Но равновесие он удержал. Спадающая на лоб чёлка мешала разглядеть человека, который внезапно рухнул на мокрый асфальт, Тэхён же испугался. — Вам нужна помощь? — беспокойный голос с трудом можно было бы разобрать в громкий ливень, но Ким старался не поддаваться панике и приподнял полностью продрогшее тело незнакомца, облокотив о стену жилого дома. — Когда ты уже прекратишь мельтешиться вокруг меня? — Чонгук? Руки старшего задрожали когда он ими приподнял лицо Чона. Кровь, смешиваясь с каплями дождя, оставляла красные потёки на бледной коже скул и щёк Чона. Глаза того не открывались, а губы шептали непонятный бред, который Тэхёну было трудно разобрать. И ему стало безумно страшно за этого парня. Как долго он в таком состоянии? Кто посмел так его покалечить? Ким бы мог просто оставить его так, на произвол судьбы, потому что этот засранец неблагодарный и агрессивный, сам же и просит, чтобы все от него отцепились, ведь никогда не мог принимать призывы помощи. Проучить бы его, но Тэхён не будет только из-за собственной никчёмной обиды оставлять этого нахала в морозный ливень. Не сейчас, когда Чон излуплен с головы до пят. — Эй, — старший, превозмогая озноб, пошлёпал по щекам засыпающего парня. — Тебе нужно встать, соберись, пожалуйста, и помоги мне тебя поднять. Вот чего Ким не ожидал, так это то, что этот поганец его оттолкнёт прямиком в лужу, бубня что-то неразборчивое. Невыносимо хотелось добить мелкого, крикнуть и макнуть в эту же лужу чужое лицо, а потом пинками докинуть до дома Чона. Но нельзя, не тогда, когда у того очередная струя крови из разбитого носа марала губы. — Послушай меня, — он злобно прошипел тому на ухо, вцепившись руками за воротник чужой куртки и ощутимо дернув на себя. — Если не прекратишь, я обещаю, что до дома я доведу тебя нецелым. Не пожалею и протащу твоё нахальное рыло по всем дворовым тротуарам. Ему под рёбра залетел не сильный удар, который слегка выбил ему воздух из промёрзших лёгких. — Отстань от меня, отвали уже наконец. Мне от тебя ничего не нужно, — Чонгук стал рыпаться и толкаться. — Иди куда шёл, твоя жалость тут и так лишняя… Бесишь. Растерянный взгляд не отрываясь наблюдал за Чоном. Тэхён ничего не смог предпринять и продолжал ощущать чужие и такие слабые удары по собственным плечам. Такого Чонгука он видит впервые — разбитого и бессильного, полностью потерянного. Ким попытался спрятать своё удивление в доброй улыбке, которую тот наверняка не видит сейчас, и притянул обмякшее тело к себе в объятия. Ему в ухо болезненно застонали, ведь под слоями поледеневшей одежды у Чонгука спрятаны свежие синяки, которые из-за движений приступили ныть. А потом горячий выдох, что заставил пробежаться теплу по всему телу, обжёг шею Кима. Чон в его руках расслабился и зарылся носом глубже, подсознательно стараясь согреться. Тэхён, не удержавшись, ободряюще стал мягко поглаживать того по мокрым волосам, продолжая крепко придерживать в руках. Чонгук, наконец, успокоился. Капли дождя долбили по мокрому асфальту, не намереваясь прекращать свои громкие удары. Парни до ниточки промокли, но Тэхён, последний раз стиснув младшего в объятьях, поднял их на ноги, и они осторожно направились в сторону квартиры младшего. Губы старшего растянулись в лёгкую улыбку от воспоминаний того, как он впервые был у Чонгука. Тогда его родители в доме Чонов обсуждали их очередную драку в начальном классе при присутствии самих нашаливших детей. Адрес, на удивление, Ким помнит, поэтому, крепче обхватив талию израненного, он уверенным шагом направился в нужную сторону, внимательно следя, чтобы хромающий Чонгук снова не шлёпнулся. Жили они недалеко друг от друга.

***

— У тебя голова кружится? — беспокоится Тэхён, поглядывая на Чонгука, лежащего в постели. — Нет. — Может тошнит? Вдруг сотрясение, и нужно скорую… — Нет, не тошнит меня. — А что насчёт рёбер? Тебе дышать тяжело, может где болит? — Да не… — Чонгук на секунду замолк, что заставило испугаться Тэхёна, и сделал глубокий вздох, а потом кивнул самому себе. Рёбра целы, отделался синяками, и на том спасибо. — Я в порядке, хён, не стоит волноваться так. Старшего словно слабым током шибануло, из-за чего он слегка вздрогнул. Чонгук никогда не называл его хёном, всегда из уст младшего вылетала его фамилия пропитанная ядом и злобой. Но не это тихое и такое спокойное, с лёгкими нотками усталости, «хён». Чон не позволил ему позаботиться о нём, хотя Ким даже и не предлагал. Хотел, но не предлагал, боялся услышать очередной грубый отказ. Поэтому тот самостоятельно умылся, обработав все имеющие ссадины, не утаивая громкое шипение от боли, и переоделся, завалившись на нерасправленный диван. Такой уютный засранец ему нравится больше. — Не думал, что Чон Чонгук позволит себе выйти из битвы таким разбитым, — без доли шутки, спокойно говорит Тэхён. Он слегка подрагивал, стоя у двери в комнату, ведь мокрая одежда, пропитанная уличным холодом, совсем не грела его. Он так и не разделся. — Это он, тот, которого ты щедро одарил ударами на футбольном поле? Тэхён продолжал оставаться в неведении, так и не узнав простого имени того, кто урвал себе возможность поквитаться с Гуком, не говоря уже о самой причине громкого происшествия. — Я не считаю, что моё достоинство принизили, — старший тихо прыснул от не скромного заявления. Он знает, каким Чон может быть самоуверенным. — В любом случае, им троим досталось посильнее от меня. Он откровенный трус, предпочёл пойти втроём на одного, вместо того, чтобы с глазу на глаз договориться. Тишина, разбавленная стуком капель дождя об окна, накрыла своей мелодией небольшую комнату, освещённую тусклым светом ночника. Чужая обитель весьма уютная, без каких-либо лишних вещей и мусора, что обычно свойственно для подростка. Как стало ясным, парень любит находиться в убранстве и живёт один в однокомнатной квартире. У Кима язык чесался спросить один щекочущий вопрос. Это никак не его дело, да Чонгук и так слишком уж был разговорчив и откровенен с ним, что весьма редкое явление для их общения. — Могу я узнать причину вашей ссоры? Чон заговорил не сразу, вспоминал, наверное. Это на недолго подарило надежды Киму. Но, как оказалось, и, что стоило ожидать от всегда закрытого мелкого, он останется без ответа. — Не помню, — врёт он. — Да и ты не суй свой нос в мои проблемы. Губы Тэхёна грустно поджались, а взгляд последний раз пробежался по спине отвернутого к диванной стенке Чона. — Я возьму у тебя что-нибудь тёплое? Чонгук сонно промычал в ответ, и Тэхён, приняв это за согласие, подошёл к единственному чужому шкафу и осторожно достал на вид тёплую толстовку. Чужие вещи, лежавшие аккуратными стопочками на полках, источали мягкий аромат чего-то чистого и свежего, с примесью знакомого одеколона. Неловко признать даже самому себе, что ему нравится это. Приятен запах уюта и порядка со стороны младшего. Ему в какой-то мере стыдно, ведь комната его не настолько блистает комфортом: вещи разбросаны по всей его просторной территории, пыль на книжных полках и барахло, которые жалко выкидывать. Мама часто на него злится из-за его лени, а вот Чонгук познал всю суть самостоятельной жизни, способен позаботиться о себе, наверняка минуя все возможные предложенные руки помощи. Когда Тэхён выходил из дома, Чон, уже посапывая, спал, впадая в крепкий сон без сновидений.

***

Утро добрым не бывает, а для Чонгука каждый рассвет настоящая мука, и это пробуждение не является исключением. Даже лишних слов не нужно, чтобы понять, как ты будешь себя чувствовать после серьезного избиения где-то в подворотне в ледяной ливень. И именно сейчас ему, как никогда, хотелось заботы, желательно материнской. Но её дома нет. Её предпочтения пали на то, чтобы свалить куда подальше, в другую страну со своим новоиспечённым любовником, оставив сына одного, бросая на счёт деньги, мол «я всё ещё помню о тебе, Чонгук-и». Чона бы сейчас обнять, пожалеть, шепча ласковые слова в макушку и легонько поглаживая по спине, а потом заставить выпить дурацкие лекарства, ведь горло нещадно болит. Ясное дело — простудился. Поняв, что бесполезно впадать в привычную тоску и глубокие раздумья, он, тихо шмыгнув, направился на кухню, терпя боль во всём теле. Несчастный календарь на холодильнике, с отмеченным ярко красным днём, как всегда привлёк к себе утреннее внимание и опять заставил почувствовать себя одиноким, а и так плохое настроение пало ниже некуда. Это день, когда мама должна была приехать, день, когда она с наигранной грустью сообщила, что у неё не получится навестить его после столь долгих месяцев отсутствия. Потом же Чонгук сорвался. Напарник по баскетболу, который позволил себе его оскорбить, как по небесному зову, вовремя попал под его горячую руку. Просьба, чтобы родители Чона приехали на очередное разбирательство, которое, по сравнению со всеми предыдущими, было посерьёзнее, дала такие тёплые надежды парню. Только, конечно, повод приехать маме не из приятных. Однако успехом мечты не увенчались, и единственные слова, что бросил любимый родитель, узнав о происшествии, это до боли колющие «от тебя только одни проблемы!». Мама так и не приехала, решив ситуацию на расстоянии, а Чонгук тосковал. Ни в чём не повинный календарь полетел в мусорное ведро, этим самым выкинув все надежды, что мать в кои-то веки одумается и приедет навестить единственного сына.

***

В школу Гук вернулся не сразу и с горем пополам заполучил справку, чтобы не ставили прогулы, которые значительно подпортили его бы и так подкосившуюся репутацию. Находясь в спокойной тишине своей квартиры, он лечился: обрабатывал медленно заживавшие раны и синяки, пил лекарства и делал всё возможное, чтобы горло перестало его мучить раздирающей болью. Так или иначе, он возвращался в более менее здоровое состояние, ещё и умудрялся учиться, что весьма удивительно. Больше делать-то и нечего, а подготовка к скорым тестам хорошо отвлекала его от посторонних переживаний. Одноклассники встретили его, мягко говоря — никак, да и он не горел желанием, чтобы все суетливо попытались разузнать причины его отсутствия и не до конца восстановившегося лица. Ребята, наоборот, сторонились его, как только он зашёл за порог своего класса, а мелкий трус, который был причиной его такого состояния, прятался где-то в толпе, боясь посмотреть ему в глаза. По крайней мере, Чонгук чувствует себя отомщённым, ублюдку и его приятелям от него знатно досталось, и он гордится тем, что дал отпор. Звонок прозвенел, гул в классе не прекращался из-за отсутствия учителя на уроке. Скорее всего, тот опаздывает. — О, Чонгук, привет, как знал, что сегодня ты придёшь. Брюнет заметно вздрогнул, когда голос Тэхёна коснулся его слуха. Он совсем уже и забыл о Киме, словно память на время вышиблась из его нагруженной головы. И ему не нравится, что тот движется в его сторону с привычной квадратной улыбкой на губах. — Рад знать, что ты оправился, — продолжил старший, встав подле его парты и положив ладонь снова на излюбленное место, на его плечо. Чонгук почти поверил этой искренности. Он промычал в ответ что-то неразборчивое, молясь тому, что больше лезть к нему не будут. Но мечтать ему никто не запрещал. — Вот, — старший протянул пакет. — Это твоя кофта, думал, лучше вернуть её, как сразу ты в школу придёшь, — продолжил Тэхён, поглядывая на молчаливого Чона. — У меня такой бардак, побоялся, что она сможет затеряться, да и лучше сейчас, чем никогда. Чонгук тяжело вздохнул. — Много лишней информации, — он забрал пакет и, не глядя, кинул под свою парту. Но Ким не собирался уходить, продолжая стоять рядом. Младшему скорее кажется, но чувство такое, что в помещении стало подозрительно тихо. Оно и ясно, ведь все присутствующие грели свои уши, слушая их натянутую беседу. Напряжение со всех сторон, которое давит на плечи Чонгуку, как и рука старшего, продолжавшая лежать на нём, вовсе не нравилось, даже, можно так сказать — раздражало. — Как у тебя дела? Бровь младшего вдруг вопросительно взлетела на лоб, а сам он удосужился, наконец-таки, взглянуть на своего собеседника. — В друзья заделываешься? — подозрительно щурится Чон. — А почему бы и нет? — Знаешь, я, пожалуй, откажусь, — отвернувшись, спокойно бросает он. — И то, что ты мне там как-то, когда-то и помог, не делает нас закадычными друзьями, — внезапно говорит Чонгук, перебивая Тэхёна, который явно открыл рот, чтобы прирекнуться. — Поэтому на этот раз я обойдусь простым тебе спасибо, и мы снова разойдёмся по разные стороны. Тэхён непонимающе хмурится, очевидно недовольный услышанным словам. — А в чём твоя проблема? Что тут такого, если мы станем общаться друг с другом? — Не хочу. — Почему? — искренне негодует Тэхён. — Просто — не хочу. Чего неясного? И вот так всегда — много вопросов и так мало ответов. Слишком недостаточно информации, чтобы потом чувствовать себя удовлетворённым. Тэхён не упустит возможность понять Чонгука. — Я тебе не нравлюсь? Может дело во мне? — продолжает напирать он, совсем позабыв, что тут они не одни. Эта натянутая до предела тема разговора не предназначена для всеуслышание. Чонгук молчит, как и все остальные в классе, думает так долго и напряжённо, что Ким это чувствует, ощущая на себе мурашки, бежавшие по его предплечью. Боязно услышать ответ младшего, но, как кажется Тэхёну, это будет лучше, чем морить себя отсутствием подробностей. — Представь себе, но, да, ты мне не нравишься, — рассекает Чон грубым голосом молчание в помещении. — Да, ты меня чертовски раздражаешь. Меня бесит твоё высокомерие и эгоистичность, бесит то, как ты наслаждаешься моими поражениями. Ты пытаешься быть во всём первым, и куда я ни пойду, ты тут как тут. Бесит то, как ты выводишь меня на крайние меры. И твои глупые подколы и постоянный сарказм бесят. С тобой мне невозможно не чувствовать злость, потому что ты не понимаешь, когда тебе стоит остановиться и помолчать. Одно слово "бесит" ассоциируется с тобой. Поэтому, да, — Чонгук, выдохнув от высказанного, наконец, посмотрел в чужие глаза. — Ты ответил на свой вопрос. Всё дело в тебе. Со стороны класса послышался чей-то удивлённый вздох, а тишина продолжала придавливать парней к полу. Тэхён, поджав губы, пытается скрыть дрожь рук, спрятав их в карманы школьных брюк. В горле застрял ком разочарования к самому себе или к мнению Чонгука о нём, он точно не знает, но известно ему только то, что услышанное стукнуло болью в грудь. Говорят, на правду не обижаются, но Ким не считает, что сказанное всё это полностью про него. Этот факт немного оправдывает его странные чувства обиды. — Желаешь что-нибудь добавить? — говорит Тэхён и сухо сглотнул, при этом отводя взгляд в окно напротив. Волнистые, слегка кудрявые локоны спадали на его лоб и прикрывали его веки, концами касаясь прямых ресниц. Знает, что глаза вот-вот предательски соберут влагу, и пытается скрыть. — Или это всё? Наверное, Чонгуку кажется, что голос старшего подозрительно дрожит. Его это немного удивило. — Думаю, что самое важное я сказал, — тихо отвечает он, а сам неприкрыто следит за изменениями лица Кима. — По крайней мере, я узнал, какого ты обо мне мнения… Спасибо за толстовку, — слышимо только для Чонгука говорит Ким и разворачивается. — Извините за опоздание, задержался у директора… О, Тэхён, ты куда это? Ким, отвлечённый своими мыслями, не услышал учителя и в спешке покинул класс, сам не зная, куда держит направление. Но может сказать точно, что желания находиться на уроке нет никакого.

***

Нагрянула очередь Чонгука следить за Кимом, куда бы тот ни направился. Чон это делает не нарочно, само как-то получается, что его взгляд в какие-то моменты направлен на старшего, который словно и вовсе не ходит в школу, отсиживая учебные дни в тишине где-то в дальнем углу класса. Успеваемость Чона оставалась такой же стабильной, чего нельзя уверенно сказать о Тэхёне. Раньше каждые уроки они только вдвоём пытались перекричать друг друга, чтобы сказать первыми правильный ответ, но теперь, после того, как они вдвоём в последний раз навещали директора, это прекратилось. Голос учителя рассекал тишину класса уже долгие недели, и, время от времени, Чонгук мог позволить себе давать ответы на заданные вопросы преподавателя. Только теперь ему от этого неловко. Необычно, что он единственный, кто берёт инициативу побыть умным. А потом в какой-то день, после последнего урока, классный руководитель остановил старшего, чтобы поговорить, и Чонгук случайным образом решил погреть свои уши. Делая безразличный вид, он медленно собирал свои вещи с парты, желая услышать о чём те говорят. Он предполагал их тему разговора, но не смог отговорить себя точно удостовериться в этом. — Тэхён, — ласковый голос учительницы был приятен и только и мог, что подталкивать на беседу. — На носу немаловажные тесты, а твои оценки, да и твоя успеваемость в целом резко ухудшилась. Может, что-то случилось у тебя? Я могу как-то помочь? Чонгук непроизвольно замер только из-за того, что хотел расслышать ответ Кима. Он не знает причины такого внезапного порыва узнать подробностей, но и поделать ничего не может. Тэхён, что можно было ожидать, не стал отвечать, а только попросил не беспокоиться и ушёл из кабинета, совсем не обратив внимание на Чонгука. Чон ненавидит себя за это. Ненавидит то, что чувство вины стало его терзать. Он никогда не разрешал пробуждать в себе что-то на подобии совести, а теперь она сама, без предупреждения, решила нагрянуть на гордого Чонгука. Если быть честными, то ему казалось, что это из-за него Ким стал таким отстранённым, но и в то же время с каких пор его это волнует, ведь всегда было по боку, кого он там когда-то огорчил.

***

К первому тесту по корейской истории было достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться, и Чонгук ответственно отнёсся к этому заданию, неделю не отрываясь от учебника. Бывали бессонные ночи, но даже это не заставило его сдаться. Для него школа была превыше всего. Он учился не для родителей, как бы иронично это ни звучало, которым вовсе плевать на сына, а чисто для себя. Так ты чувствуешь себя увереннее. Этот тест своего рода был небольшим экзаменом. Пару вариантов и строгое наблюдение за учащимися. Чонгук полностью знал материал, поэтому не ощущал волнение или тому подобное, и, когда выдали задания, он немедля приступил к решению, заполняя пробелы в тексте замудренными датами. Настенные часы тикали, и лёгкий звук глухо отбивался от стен класса, только редкие перешёптывания не оставались без внимания учителя. На удивление, Чону потребовалось немного времени, чтобы перейти к последним заданиям. Однако шея уже затекла, и спина немного ныла, поэтому он для себя решил сделать небольшой перерыв. Пальцы потянулись помассировать тяжёлые веки. Кто-то из класса сидел, словно на иголках, ясное дело, неготовый к контрольной, кто-то же, как и Чонгук, строчили безотрывно на бумаге ответы. А потом, внезапно вспомнив, он неожиданно для самого себя стал выискивать кудрявую тёмную макушку среди других. Он, не найдя, слегка повернулся и глянул, что позади него за партой сидел Тэхён, если быть точнее, головой лежал на собственном сгибе локтя. Когда это Ким позволял себе дремать на уроке? — Почему ты ничего не пишешь? — тихий шёпот, пропитанный нотой удивления, заставил лениво приоткрыть глаза старшего. Это первый за эти недели раз, когда Чонгук что-то из слов бросил в сторону Кима. Тэхён только беззлобно хмыкнул и уткнулся носом в свою руку. Чёлка как всегда прикрывала его веки. Чон ничего не понимает, что творит этот придурок. Безразличие со стороны Кима его настораживает, да и чтобы Тэхён сдал что-либо на низкий балл – в край невозможно. Где тот азарт и желание побеждать во всём Чонгука, где тот парень, который источал всё позитивное и раздражительное, что хотелось, не жалея, кулаком стукнуть. Часы напоминающе тикали, говоря что время на исходе, а Тэхён продолжал бездейственно лежать, наплевав на работу. Чона столько мыслей за последние пару лет так не мучили, не долбили по черепной коробке и не требовали немедленного решения. Скорее всего, позже Гук себя пнёт, но он всё равно, быстро глянув на учителя, который что-то писал у себя в журнале, развернулся и ловко схватил тэхёновские листы с заданиями, временно меняя на свои. Ким испуганно вздрогнул из-за шелеста бумаги у уха, а затем удивлённо уставился на широкую спину младшего. — Ты чего творишь? — шёпотом кричит Тэхён. Но ему делают замечание, и он слегка смутился, утопая в своей огромной кофте. Чонгук нагло проигнорировал его и не переставал торопливо черкать что-то. Старший догадывается, что тот творит, но не может разобраться в честь чего это Чон решил помочь ему. Полностью забив на тест, Тэхён чувствовал себя куда более спокойно, чем сейчас, сидя словно на ежах. Его редкие тихие покрикивания в сторону Чона оставались без ответов. Настала пора звонка, твердившего об окончании урока. Все в классе посрывались с места и сдали свои работы и, как можно скорее, покинули всеми нелюбимый урок. В этой суматохе и неразберихе он не заметил, как Чонгук вышел из кабинета, до этого положив их работы на учительский стол.

***

Допустим, Чонгук написал за Тэхёна работу, допустим, что он чувствует себя неловко как никогда, теперь ему хочется вернуться в прошлое и всё исправить, например, подружиться с Кимом ещё в начальных классах. Такая промелькнувшая мысль ввела его в ступор. Чтобы он и Тэхён? Чушь нелепая. Но что стало бы тогда? Может, это было бы намного лучше того, что у них сейчас? В любом случае Чонгук откинул в сторону эти вопросы так же быстро, как они навестили его. Печально, что оставили они его одного ненадолго. После его позыва помощи, парни пару дней не удосужились даже взглянуть друг на друга. Тэхён посчитал правильнее лишний раз не нарываться, ведь от Чона можно ожидать неожиданное, а сам Чонгук… ему просто неловко. Он не представляет, что ему делать, как себя вести и нужно ли ему в целом объяснять старшему его действия. Однако сказать, как Чон выяснил, ему есть что. Столовая кипит толпой учеников, гул по помещению касается всех стен, создавая назойливый шум, от которого Чонгук едва хмурится. Его поднос с едой в руках в край полон, и, учитывая кому это он несёт, делает момент более смущённым. Не переставая технично следить за Тэхёном, он с волнением отметил, что тот не ест, всё время сидит у окна один, а впалые щёки и синяки под глазами давали повод забеспокоиться. Чонгук глубоко задышал. Он жмурится, губы искривились, только потому что он подсознательно пытается накрыть эти чувства чем-то тяжёлым, чтобы беспричинное волнение его просто, наконец, перестало мучить. Хочет успокоить себя перед тем, как подойти к Тэхёну. Он понимает, как это выглядит со стороны. Послал сначала, наговорил неприятных вещей и запретил тому общаться с ним, а потом сам же и лезет помогать, наверняка путая этим самым и старшего. И всё равно есть это глупое «но» — Чонгук не знает, что пытается сделать своими же действиями. Тихий стук подноса о стол заставил Тэхёна приподнять голову. Лениво приоткрытые глаза слегка расширились от вида человека, который решил подсесть к нему. Но он сразу принял то самое безразличное состояние, отворачиваясь обратно к окну. — Мне кажется, наверное, но ты места попутал. Чонгук поджал губы и тихо ответил: — Да, вроде как, нет. Как и требовалось ожидать, Ким резко уставился на него с подозрительным прищуром. Редкие наэлектризованные пряди, которые слегка кудрявились, растопорщились в стороны. Такой вид старшего делает Тэхёна забавным. Сомнительный взгляд Кима медленно перекочевал к подносу, в котором лежали столовые приборы на двоих. — К чему это всё? Чонгук только пожал плечами. Его рука потянулась к палочкам и приступила ковырять ими какой-то салат. Он слегка намекнул тому, что угощает. Ким всё равно относился ко всему происходящему с подозрением, но почему-то не отказал. Они в неловкой тишине разделяли один поднос на двоих. — У нас через пару дней тест по литературе, тоже собираешься бездельничать? — тихо начал Чонгук, робко глянув на соседа. — Скорее всего... да и я в любом случае не успею подготовиться, даже если захочу, — он, раз на то пошло, не стесняясь, потянулся к открытой коробке бананового молока и засербал с трубочки. Тот факт, что есть другая, как раз-таки не открытая, и то, что именно эта в руках Кима чоновская, немного смутил младшего. — Да и тебе не всё ли равно? Хотя, когда за тебя делают контрольную, например, какой-то хмурый и токсичный парень, очень даже приятно, — очередная неловкость, окутавшая их двоих после сказанного, напрягает, но не так сильно, чтобы злиться кому-то из них. Потом, чуть погодя, Тэхен осторожно добавил. — Объяснишь? — Мне бы самому разобраться. Ким только понимающе хмыкнул, наблюдая за Гуком, который прячет глаза под отросшей чёлкой. Такого младшего Тэхён видел пару раз в жизни, что вызывает расслабленную улыбку на губах. Приятно вот так просто сидеть, не кричать оскорблениями и не лупить друг друга. — Я тут подумал… — О, неужели, а ты умеешь? Чонгук предупредительно, но беззлобно зашипел на прыскающего со смеху старшего. Тот неисправим, те же шутки и сарказм, однако сейчас они не настолько раздражительны, как было это раньше. — Я, возможно, погорячился со словами тогда, — Чонгук говорил неуверенно, с заметными запинками, что самого себя обижало. — Мне всегда казалось, что ты тот человек, которому в удовольствие издеваться над кем-то. Мне так и неясно, что поменялось сейчас, но немного не того я ожидал, после всего сказанного мною тебе. Я думал, что знаю тебя и твои намерения… — Ты ни черта не знаешь обо мне, Чонгук, — разочаровано вздыхает Тэхён. — Понимаю, что мои попытки с тобой подружиться нельзя назвать самыми лучшими, однако, по крайней мере, не я первый кидался из нас с кулаками. Чонгук виновато шмыгнул носом, тыкнув языком в щеку. — Всё же, не общаясь с человеком, не стоит публично делать оскорбительные выводы о нём. Это тебе так, на будущее. Аппетита ни у одного из парней не было. Чонгук долго раздумывал над словами, а Тэхёну трудно держать сейчас рот на замке и не выговориться. — Мне искренне надоели наши ссоры, и я очень надеюсь, что ты подошёл ко мне это исправить. — Наверное, поэтому я и тут.

***

Тэхён счастлив, беспричинно счастлив как никогда. Чонгук, поборов своё упрямство, согласился остановиться на стадии приятелей. До лучших друзей ещё, конечно, далеко, но и на том сошлись. Весьма неожиданно, но такой поворот событий заставил Кима чувствовать себя вдохновлённым, словно все тяжёлые дни ему этого и не хватало — общения с кем-то. И этот кто-то – Чонгук. У Тэхёна не было постоянного друга, однако удивительно. Всё прошлое время он уделял Чону, хоть и общались они не так доброжелательно. Не было и дня, чтобы Тэхён хоть как-то не задел младшего, старался хоть как-то вывести того на беседу, и, как уже все знают, эта миссия была провалена. Тэхён и Чонгук, что необычно, больше контактировали с друг другом, нежели с остальными одноклассниками, и никто не жаловался. Теперь же, спокойно общаясь с Чонгуком, будь то простое «как дела?», Ким будто летал от радости. Он стал снова возвращаться в норму и учиться, успел за какие-то сутки подготовиться к тесту по литературе, этим самым получив похвалу от младшего. — Молодец, хён. Улыбка Чона и ласковый тон выбило его из реальности. Тот, скорее, сказал это рефлекторно, интуитивно, потому что свыкся говорить без злобы с ним за эти недели их мирного общения. Но, чёрт, Тэхён не думал, что это будет так приятно, настолько, что он в ответ обнял ничего не подозревавшего Чонгука. Им обоим этого не хватало, и их объятья стали чуточку, совсем незаметно, но крепче. Период тестов благополучно объявлен оконченным. Все с облегчёнными вздохами опустив свои плечи, уже представляя, что будет намного больше свободного времени, чтобы провести его в отдыхе, желательно в желанной постели. Конечно, единственное, что терзало всех учеников, в целом единственное, за что они боролись это — результаты. Этот несчастный лист был вывешен на видном месте школьного коридора с итогами, которые суммировали оценки за все пять проведённых тестов. Тэхён был уверен на все сто процентов, что Чонгук на этот раз опередит его, наконец, выиграет в этой конкуренции по оценкам. Ким, уже разделяя счастье за новообеспечённого друга, пробирается через толпу, желая увидеть Чона в списке на первом месте. Но видит свою фамилию и имя. Он вздрогнул, а мысль о том, что это какая-то ошибка, набирала свои обороты, подавая идеи, чтобы незамедлительно бежать к директору и разбираться. Тэхён готовился, но не настолько хорошо, чтобы набрать высшие баллы школы. — Поздравляю, очередное почётное место, — на плечо легла ладонь младшего. Его дыхание сбилось от страха, что голос Чонгука прозвучал как-то презрительно, едко. Он испуганно повернулся к нему. Ни в коем случае не хочет допускать того, чтобы Чон разозлился на него из-за этого. Они ведь только общаться начали. Но Чонгук улыбается ему. Совсем добро и подбадривающе, оголяя красивые зубы, как будто он разделяет радость за его победу. — Извини, пожалуйста. Я думаю, это ошибка какая-то, — его пальцы взволновано сминали предплечье Чона. — Я вообще на тебя ставки ставил, ты должен быть на моем месте. — Хён, успокойся. Всё в порядке. — Но… — Мы же, вроде как, друзья, думаешь, стану гнобить тебя за то, что ты лучше, — он снова подарил улыбку старшему. — Я считал, что мы уже закончили друг с другом соперничать? Ким неуверенно кивнул и не сдержал себя, чтобы не обнять Чонгука. Чон не будет говорить, что нарочно поддавался, что самолично упустил единственную возможность, наконец, побыть хоть раз первым. Но он ни капли не жалеет. А спросив, зачем он это сделал, Чон не ответит. Сам не знает. Они общались каждый день, сближались с каждой минутой и много улыбались, проводя кучу времени вместе. Для всей школы это был переворот событий, чтобы ненавидящие друг друга парни несколько лет, вот так вот вели себя — мирно и без побоев. Учителя восхищённо за ними наблюдали и удивлялись тому, что за эти пару месяцев они ни разу не ругались. Но самое главное, самое ценное то, что они начали доверять друг другу. Если быть точнее, Чонгук стал делиться проблемами с ним, рассказывать некоторые тайны, секреты и обиды на Тэхёна, что когда-то таились у него в груди. Однако, как догадался старший, болезненная тема была — семья, мама, которая уже полтора месяца не звонила ему. Ким знал, что у младшего нет отца, но не ожидал, что и мать оставила его одного. Злость на родителя Чона накрыла его волной, но он понимал, что не имеет право лезть в чужое дело и кого-то оскорблять, делясь своими ненужными советами. Всё, что он мог, просто быть рядом, ведь одиночество на самом деле очень болезненно для многих. Тэхён сполна не может прочувствовать всё то, что ощущает Гук, потому что никогда не встречался с такой ситуацией, ведь у него полноценная и добрая семья. Он мог только осторожно обнять младшего, слушая тихий гул уютного кафе. — Ты говорил, что тебе не хватает материнской ласки. Я, конечно, не твоя мама, но теперь я буду постоянно тебя тискать и не отпущу. Хоть о помощи вопи, но не отлипну. Шмыгнув, Чонгук заодно с Тэхёном, тихо засмеялся, кончиками пальцев смахивая влагу с глаз, после обняв крепче хёна. А он, оказывается, совсем и не против.

***

Время приближалось к новому году. Погода могла желать только лучшего, но даже морозный ветер не убивал счастливого настроения Тэхёна. На кону и его день рождения, который он ждёт с нетерпением. Раньше интрига не волновала его в ожидании этого дня, но теперь всё кардинально изменилось. Чонгук позвал его к себе на ночёвку. Тэхён даже предполагать не мог, что когда-нибудь это могло бы произойти, но чтобы он сам пригласил его, казалось невозможным. Однако всё случается. Ким, немедля, согласился, и теперь прокручивает в голове то, что они могли бы делать вместе, будучи на дружеской ночёвке. Тэхёну почему-то совсем не совестно, что он променял праздничные дни с семьей на Чона. Хочется увидеть домашнего и уютного младшего в пижамных трениках, и совсем не хочется оставлять того одного в пару с тишиной пустой квартиры. Дверь была приоткрыта, и Тэхён разрешил себе пройти в чужую квартиру, слегка постучав ради приличия. — Проходи, хён, я сейчас. Чонгук убежал на кухню и возвращается обратно в единственную комнату, гремя бутылками, что лежали в пакете. Бровь Тэхёна удивлённо изогнулась. — Как ты умудрился добыть алкоголь? — А это важно, или ты не пьёшь? — уже более растерянно спрашивает младший. Одному как-то пить неудобно. Тэхён только отрицательно закивал. — Тем более, не вижу проблемы. Вдобавок, у одного наглого хёна завтра и так восемнадцатый день рождения, поэтому ничего страшного, — улыбается Гук, а Тэхён питается чужим приподнятым настроением. По словам Чонгука, младший не сильно любит горькое пиво или дёшевое соджу, поэтому Чон набрал какие-то лёгкие энергетики и ещё непонятные бутылки, где точно присутствует небольшой градус со сладким привкусом. Но, по правде говоря, Тэхёна всё устраивает. Ему нравится компания младшего, тихий вечер и пряный вкус на языке после выпитого. На полу уже валяется приличная куча стекляшек от напитков, а подростковое сознание слегка теряет свою стойкость и расслабляется под нетрезвой пеленой. Планы, что он строил, например, посмотреть фильмы, которые он интуитивно подбирал по предпочтениям Чона или приготовить вместе торт, остаются не выполненными. Но он не жалуется и наслаждается спокойными разговорами с другом, пичкая в себя заказанные на дом закуски. На какой-то момент тишина затянулась, только звуки шуршащей упаковки от мармелада рассеивались в гостиной. Ким догадывался, что Чонгук сладкоежка. — Ты помнишь тот инцидент на футбольном поле? Тэхён положительно замычал, кидая заинтересованный взгляд на Гука. — Я сорвался, потому что он оскорблял меня. Точнее, первоначально я его игнорировал, но потом он упомянул тебя. Губы Кима вытянулись в удивленное «о», а сердце медленно стало набирать скорость своих ударов, отдавая волнительные импульсы по всему телу. — Не знаю, что на его голову такое упало, чтобы тебя сравнивать со шлюхой, но такое заявление меня выбесило. Сердце старшего провалилось куда-то вниз, на самый первый этаж, сиганув с седьмого. Чтобы на тот момент их тяжелого общения Чонгук заступился за него по такой мелочи… Тэхён точно спит. По натуре своей Ким человек с юморком, иногда посылал воздушные поцелуи парням школы и при приветствии не пожимал руку, а слегка шлёпал по заднице. Он видел, что некоторые косо на него поглядывали, но Ким никогда не обращал особого внимания, преподнося всё это в виде шутки. — Извини, что я стал поводом вашей драки. Тебя могли исключить. — Боже, — прыснул младший. — Я не требую от тебя извинений, тут толком твоей вины и не было… Просто хотел сказать, что, наверное, даже на тот момент мне хотелось с тобой… дружить. И то, что кто-то посмел кроме меня тебя обижать, меня вывело, — делится с ним Чонгук, закинув голову на сидение дивана. — Странно, не так ли? Пол, на котором они сидели плечом к плечу, был тёплым, а ещё Чонгук был тёплым. Такой же уютный, каким хотел его видеть Тэхён. Отросшие волосы пушились, скорее всего, потому что тот недавно вышел из душа, как раз перед его приходом. От друга веяло чистотой и обволакивающей лёгкие душистостью. — Поэтому, вспоминая всё, что было, понимаю, как же я любил всё усложнять. Конечно же, моё недоверие к тебе и было тому причиной, с этим я не мог ничего поделать. — Забудь, я вот уже ни о чём не жалею. Рад тому, что у меня есть сейчас, — шепчет Тэхён, повернув голову в сторону профиля младшего, также опираясь спиной о диван. Чонгук негодует. — А что у тебя такого необычного появилось? — Кто, — Гук продолжает забавно хмуриться. — Этот кто-то ты. На полностью трезвую голову Тэхён бы сотню раз подумал и не говорил такие двусмысленные вещи, не смотрел бы на младшего настолько нежным и откровенным взглядом. Чонгук оставался в недоумении, смотря в ответ большими глазами, которые в тусклой тьме были завораживающе чёрными с лёгким блеском в них от алкоголя. Тэхён удерживал себя, чтобы не поддаться вперёд, но все равно тянется, затаив дыхание, чтобы не спугнуть. А Чон не двигается, будто ожидал этого, словно давно хотел этих действий со стороны хёна. Его рука коснулась нежного лица Гука раньше, чем собственные губы, которые находились в паре сантиметрах от чужих. Большой палец невесомо поглаживал щеку младшего, а собственный взгляд разгуливал, ведя путь с густых бровей и очаровательных трепещущих ресниц к одной из родинок под губой. — Я сделаю это, ты же понимаешь? — предупреждающий шёпот обжигает нос Гука, а тот только прикрывает глаза, бессловно намекая действовать. Редко, когда Тэхён может быть нетерпелив, он сдержанный по натуре человек, контролирующий внутри себя все эмоции, которые могут неподвластно выбираться наружу. У него беспорядок только в комнате, но никак не в голове. Только вот на данный момент он внезапно жадно проталкивает в приоткрытый рот напротив свой нетерпеливый язык, полностью опьянённый присутствием Чона. Его ладонь плавно спустилась на затылок младшего, притягивая ближе, и углубляет резкий, такой желанный поцелуй. Чонгук податлив, а его губы послушно раскрываются, разрешая ему их оттягивать зубами и утешающе посасывать, грея в собственном горячем плену. Чон в руках хёна словно также опьянённый удовольствием, и только может неосознанно льнуть ближе к телу подле себя. Тэхён наслаждался влагой чужих губ и отстранился на миллиметры, тяжело дыша, ощущая на языке вкус кока-кольного мармелада и лёгкую горечь недавно выпитого Чоном спиртного. Но он остаётся ненасытным, и, имея возможность, он примкнул поцелуем к напряжённой шее. Ким осторожно втягивал её и покусывал, прижимая к себе Чонгука теснее, слыша как тот захрипел ему в ухо, утопая в вязком наслаждении. Жадное сопение, вызванное сбивчивым дыханием Тэхёна, украшало комнатную тишину, а сам старший продолжал тыкаться носом в чистую кожу и оставлять на ней розовые пятна, что совсем не разглядишь в темноте. Чонгук его обнял, цепляясь пальцами за его спину и сминая пижамную кофту в крепких тисках, а после потянул за собой на пол. Его ноги раздвинулись, а Тэхён, не отрываясь от излюбленного дела, навис над парнем, устроившись меж крепких бёдер. Губы снова отдались власти рту. — Ты можешь в любой момент остановить меня, — возбуждённо выдыхает старший, а его таз рефлекторно стал двигаться в направлении чужого паха. Чонгук поддавался действиям и на какой-то момент, когда их стояки коснулись друг друга, он громко выдохнул, сорвавшись на протяжный стон в поцелуе. Пальцы младшего собирали ткань на пояснице Кима и потянули вверх, полностью сняв её и обнажив стройное тело. Он тоже заелозился в попытках сбросить с себя ненужную футболку, с чем помог ему Тэхён, после припав губами к быстро вздымающейся грудной клетке. — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь я окажусь под парнем, — отрывками вперемешку со сбитым дыханием шепчет Чон. Лёгкие укусы продолжали щекотать кожу ключиц и груди, нарочно минуя чувствительные соски. — Учитывая нашу прошлую ненависть, это кажется куда более комичным, — слышит в ответ младший. Тэхён с ласковой улыбкой оставил поцелуй на чужом подтянутом животе, а после вернулся к губам Чона. Выражение лица старшего переменилось с расслабленного на более серьёзное. Он по-настоящему сейчас волнуется, и, по видимому, Чонгук это замечает. — Если ты, конечно, хочешь, я могу уступить тебе. — Предлагаешь мне тебя трахнуть? — интересуется Чонгук. Его пальцы аккуратно завели кудрявые локоны за ухо Кима, только вот чёлка свисала, закрывая чужие проницательные глаза. Младший всегда видел в Тэхёне красивого парня, но не думал, что всё дойдёт именно до этого. — Я, правда, совсем не против. — Тогда давай в следующий раз? — Хорошо, — тихо отвечает Ким и всем весом ложится на тело под собой, сжимая в крепких тисках рук. Соприкосновение полуобнажёнными телами у обоих вызывает бурное волнение в виде горячих мурашек. — Тогда можно сейчас мы просто пообнимаемся? Чонгук мгновенно вспыхнул как спичка. Хён его совсем не так понял. Он не это имел в виду, Чон не хотел переносить их «соитие» на потом. Ему стыдно, что он желает большего. Скорее всего, утром он пожалеет об этом. Выпитый сладкий алкоголь разморил его и развратил. — Я не говорил, что не хочу, чтобы… ты меня трахнул. Голова Тэхёна, в волосах которой шебуршали чужие пальцы, подскочила с груди младшего. — Я могу?.. Чонгук смущённо кивнул, приподнимая бёдра, чтобы Тэхёну было легче снять его пижамный низ. Конечно же, стыдно, но он старается не прикрывать своё возбуждение, когда хён стал неотрывно разглядывать его. — Ты очень красивый, — хрипло говорит Ким, ещё больше смутив парня напротив. Ладонь, скользящая с рёбер, остановилась у тазовой кости, совсем близко к изнывающей плоти парня, лежащего на полу. Чонгук временами содрогается от чувствительных касаний и ожидает большего. Хён слишком медлит. Тэхён, сидя на своих пятках между широко разведённых ног, не мог оторвать восхищённого взгляда от Чонгука. И потом он сковал пальцами красивый член. Чонгука подбросило с мелодичным стоном на устах. — Значит, я делаю всё правильно, — хрипит старший и водит ладонью по твёрдому стволу. Никогда не думал, что будет ласкать парня, никогда не думал, что это будет приятно, а не противно, как всегда считал. Чонгук не вызывает омерзения, а только, наоборот, зазывает к себе прикоснуться и обласкать. Хочется верить, что только Гук может творить с ним такое. — Ты говори мне, что ты чувствуешь, как тебе будет лучше. Помогай мне вести, хорошо?.. У меня такое впервые, поэтому могу не заметить, что делаю что-то не так… Чонгук только звонче выдохнул, когда Тэхён сжал руку крепче, и это значительно подкидывало уверенности старшему, поэтому, не удержавшись, он параллельно впился в приоткрытые губы, немедля впуская в ход язык и касаясь чужого. — В шкафу… возьми на верхней полке… — хнычет Гук, а Тэхён прекрасно того понимает, о чём его просят таким сломленным и изнывающим голосом. Только отрываться от раскалённого тела под собой никак не хочется, но приходится отстраниться. Ноги Кима еле держали его, колени подкашивались от одной мысли, что Чонгук позволил овладеть им. Гук на самом деле человек, желающий ласки, у которого далёкое подсознание требует к себе внимание и заботы. Только младший никогда не позволял этому желанию затмить его голову, потому и вёл себя закрыто, считая эту жажду чем-то слабым и непозволительным для одинокого парня. — Ты когда-либо делал с собой такое? — осторожно интересуется хён и открывает баночку смазки, уже сидя между ног Гука. Та нашлась быстро и была почти полной. Чонгук только жмурится и качает головой. — А я делал, удивительно, но это оказалось приятно... — Из-за отвлекающего шёпота хёна, Чон не обратил внимания, как чужие влажные пальцы мягко коснулись его входа. Его тело напряглось от неловкости. — Ты готов? Отступать уже нельзя, точнее сам не хочет. Алкоголя в крови не так много, чтобы успокоиться и забыться. На утро это будет нелепой отговоркой, что они были нетрезвы и натворили дел по пьяни. Ведь всё, что они сейчас сделают, сотворено будет на почти что мыслившую голову. Всего-навсего нужно расслабиться и довериться человеку, который на самом деле всегда был добрым и отзывчивым, хоть и порою казался отбитым на голову. Хён за всё это время их недолгой дружбы относился к нему с трепетом. Это неописуемо радовало и одновременно беспокоило. Долгое молчание со стороны Гука Тэхён принял за бессловный отказ, поэтому только понимающе отстранил руку, поцеловав в нос. Чон испуганно вздрогнул, опомнившись, и вернул чужую кисть обратно, насаживая себя на один палец. Ещё как стыдно, но он терпит и лёгкий дискомфорт, и дурацкую неловкость. — Мы всё ещё можем поменяться или прекратить это. — Всё хорошо, правда, продолжай. Тэхён долго не зацикливался на одном пальце и в скором времени плавно протолкнул второй, ласково оглаживая тугие стенки по кругу. Его успокаивающий шёпот у красного уха о том, чтобы Чонгук расслабился, не сразу помог, ведь тот продолжал сдавливать его пальцы крепким кольцом. И только сладкие поцелуи, усыпающие влажную кожу шеи и лица, дали возможность перестать зажиматься. Тэхён по-настоящему хороший любовник, хоть и без опыта, но каждый раз беспокойно интересовался в порядке ли всё, когда парень под ним вздыхал чуть сильнее обычного. Пальцы изнутри разводились в стороны и растягивали максимально аккуратно, не вредя и не задевая короткими ногтями. Чонгук ничего схожего на удовольствие не ощущал, пока в него с трудом входила третья фаланга. Всё что его бросало в дрожь — это губы хёна на своих и горячее тело сверху, обжигающее его распаренную грудь. Губ Чонгука коснулись чужие слова «я попробую найти её», а пальцы резко согнулись в нём, подкидывая этим самым его бёдра. Голова опёрлась о твёрдую поверхность ковра, натягивая мышцы шеи до проявления пульсирующих жилок, разведённые ноги пятками упирались в пол и мелко задрожали. Тэхён не останавливался, видя успех в собственных действиях, продолжал толкать и давить на найденную точку разбухшего наслаждения. Чонгук часто задышал, а мышцы живота в судорогах перекатывались под натянутой кожей, когда хён мучил его настойчивыми пальцами. Восхитительно мучил. Он не мог издать и звука, а его губы только и могли приоткрыться в немом крике. Тело напряженное, как натянутая проволока, ещё до безумия, по-видимому, оказалось чувствительным. Тэхён отстранился, Чонгук же с громким стоном рухнул на пол, жмуря веки до боли в глазах, восстанавливая дыхание. Тяжёлый член лежал на его животе, изнывал и требовал к себе касания и разрядки. Чон всё ещё чувствовал те импульсы, которые оставшейся негой протекали с бёдер до томительно ноющего паха. Его пальцы жадно сминали разбросанную одежду под собой, все ещё не отходя от кайфа, принесённого ему Кимом. Он совсем не заметил, как Тэхён стянул с себя низ. Старший сидел на пятках, а потом, схватив большими ладонями чужие бока, подтянул разморённое тело к себе, к своему возбуждению. Он надеется, что такая поза принесет Чону неописуемые приятные ощущения. — Я тебя тресну, если будешь медлить, — не открывая глаз, сипит он. Тэхён только мило улыбнулся очаровательности вредного Чонгука. Отдавая всего себя младшему, он и вовсе забыл, насколько его плоть налилась кровью, и по приказам Чона он, не жалея смазки, головкой прижался к расслабленному отверстию, еле толкаясь. Пальцы Кима сцепились на потной пояснице парня, держа бёдра Чонгука в приподнятом состоянии. Младший задышал чаще при каждом слабом толчке до полного проникновения. Они оба замерли. Тэхён свесил голову, прикрывая длинными волосами глаза и кусая губы от не щадящей узости. Старший ощущает чужую дрожь своим телом, скорее из-за того, что удачно давит своим членом на чувствительную простату. — Чёрт, — шипение младшего заменяется на краткий стон, когда хён полностью покинул его тело и внезапно толкнулся снова. Лёгкое жжение пробежалось изнутри по его стенкам, гранича с необычным наслаждением, а Ким набирал свой темп, вбиваясь особенно точно, да так, что Чонгук не успевал глотать горячий воздух в и так раскалённые лёгкие, обжигая собственное горло. Руки бездейственно прижимались к полу, выгибаясь сильнее в пояснице. Тело ныло от напряжённой позы, но ради этого невероятного безумия можно и потерпеть. Тэхён держался выносливо, не позволяя себе сбиваться с равномерного темпа, но, когда Чонгук особенно сильно потерялся в ощущениях, тихо поскуливая, и его тело сковало особенно сильная судорога, он остановился. Его ладони успокаивающе гладили стройную талию, едва касаясь пульсирующего члена, провожая дрожь с бёдер заботливыми поглаживаниями. Чонгук непроизвольно сжимал его ствол. Киму трудно было сдерживать себя, настолько, что боль в паху перерастала во что-то более мучительное. Когда дыхание Чона выровнялось, старший наклонился и поцеловал того. — Двигайся… Тэхён повинуется и, выпрямившись, снова стал непрерывно толкаться, больше беспокоясь не о себе, а о бесстыдно стонущем парне. Как бы искренне ни хотелось и дальше остервенело вбиваться в тёплое нутро младшего, он понимает, что Гук на грани. Мышцы сокращались во всем теле, из-за чего Чон долго не продержался. Густая жидкость испачкала его живот, который до этого блестел от обильно выделившейся смазки, и тот факт, что он сумел кончить без рук, его не на шутку удивил. Излился он тихо, с хриплым выдохом на устах. Наконец, за долгое время у него получилось расслабиться и раствориться в собственных ощущениях. Тэхён же с чувством гордости за то, что позаботился о Гуке, и с чувством собственной неудовлетворённости хотел было выйти из истощённого тела и помочь себе рукой, но Чон его удивил. Чужие руки притянули его за шею вниз и крепко поцеловали, жадно покусывая губы. — Не скромничай… и бери, когда дают. Слова младшего неконтролируемо сорвали его тормоза, и он, не жалея, утонул в личном достижении собственного удовольствия. Теперь у него была прекрасная возможность терзать чужую шею укусами, целовать распухшие губы и рычать в щеку, сминая пальцами тёмные волосы парня под собой. Тот только хныкал ему в ответ от стимуляции раздражённых стенок и потеряно отвечал на поцелуй, параллельно утопая в крепкой хватке хёна. Поборов яркое желание кончить во влажное и горячее тепло, Тэхён излился на крепкое бедро Чонгука, без сил свалившись на грудь под собой. Так получилось, что парни не заметили, как уснули переплетёнными конечностями на полу, сопя друг другу в носы. Чонгук морщится от боли во всём своём теле, но находит сил, чтобы сесть. На лице сразу отразилась нахмуренная гримаса, когда с пятой точки до поясницы стрельнуло неприятное ощущение. Этого стоило ожидать, он, по крайней мере, знал на что шёл. На удивление, он не злится, только обращает свой взор на хёна, который, обняв подушку, спит с забавным гнездом из волос на голове. На полу не так хорошо спать, как хотелось бы, но Чонгук в середине ночи позаботился о них и набросал на твёрдую поверхность одеяла и подушек. Так хоть более менее лучше, чем без. Натворили они дел, а как их решать — Чон не имеет никакого представления. Они совсем не думали, что будет дальше, просто поддались желанию и сделали… это. Тэхён очень симпатичен, когда даже не бодрствует. Чонгук осторожно навис над спящим, посчитав, что его черёд покрывать чужую кожу своими поцелуями, да и по времени пора вставать и поздравить одного хёна с одним знаменательным праздником. — Гук? — проснувшийся Тэхен мычит в рот младшего, разрешая языку бродить по его губам, обняв за шею Чона. — С днём рождения, ребёнок. Тэхён прыскает со смеху. — Это не я сегодня ночью хныкал, как ребёнок, ты что-то попутал, — хитро улыбается Ким, но Чонгук совсем не обижается. — Во-первых, ты сейчас прозвучал как педофил, — они по-глупому уставились друг на друга. — А во-вторых, помни, что в следующий раз подо мной стонать будешь ты. Тэхён нежно глядя в глаза напротив, улыбается, после утянув Чона в очередной сдержанный поцелуй. Он рад, что следующему разу быть, безумно счастлив проявлению раскрепощённости Чона. Видеть инициативу со стороны младшего одно удовольствие, и он с радостью будет ей подчиняться.

***

Они не встречаются, нет. Да и по правде говоря, Тэхён так и не понял, но точного ответа дать по поводу их отношений он не сможет. Потому что сам не знает. Они это никак не комментировали, не говоря уже о том, чтобы лично вместе это обсудить и полностью разобраться. Навязывать с этим Тэхён не может, хоть и раньше он пытался добиться простой дружбы с Чонгуком. Крепкая дружба между парнями и отношениями между парнями — совсем иное, разные вещи, которые нельзя друг с другом сравнивать. Но и требовать второго Ким от младшего не может. По крайней мере они остаются близки, обнимаются частенько у кого-нибудь дома, целуются как и невинно, так и страстно, мокро и глубоко. Но они не в отношениях. Никак нет. Хоть и обыденно трахаются у Гука дома, но не в официальных отношениях. Если так рассудить, то, да, они простые друзья с привилегиями. Им, как выяснилось, комфортно проводить время вместе и говорить на разные темы мира, потом же напоследок отсосать друг другу. Обычная норма для двух друзей парней с привилегиями. Тэхёна первое время это устраивало. Не жаловался и не возмущался, в любом случае был понимающим, никак не смел напирать на Чонгука и требовать что-то в замен. Можно подумать, что же он всё-таки хотел бы получить от Чона? Наверное… малую долю взаимности. Старший понимал, что Чонгук ему дорог совсем не как друг, хоть и это тоже. Он чувствовал эйфорию, когда тот находился подле него, делясь теплом сильного тела. А раньше ведь такого не было, приятно было, но не так, как это он ощущает сейчас. Настолько ярко, что собственные эмоции каждый раз намеревались выбраться наружу. Оно так и произошло… С его уст легко вырвалось самое простое, но такое значимое для него. — Ты мне нравишься… очень. Когда он восседал на чужих бёдрах, когда Чонгук его сминал руками, бесстыдно лапая за задницу, целуя, тогда-то и сорвались эти слова с губ Тэхёна. Всё было бы ничего, однако, Ким это, конечно же, ожидал, но Гук ничего не ответил. Да и чёрт с этим, пусть не сказал того же в ответ, однако после сразу стало ясно, что Чону стало некомфортно, словно на него давят с ответом на неожиданную фразу Кима. Наверное, поэтому перестал сжимать тело хёна в объятьях и тихо прекратил их ласки. Они пытались сделать вид, что ничего не произошло, но, сидя на диване и смотря какой-то непонятный по сюжету мультфильм, оба ощущали эту напряжённость, смешанную с адовой неловкостью. Тэхён сделал вид, что ничего не почувствовал, что эти необдуманно брошенные слова – сущие пустяки, которые совсем ничего не значат. Если бы оно так и было. Только вот грудь словно грудой металла передавило, от чего сдерживать слёзы было неимоверно трудно. Свет от телевизора отражался в его мокрых глазах, а надломленная улыбка только говорила обманывающего самого себя «всё в порядке», молясь, чтобы Чонгук не повернулся в его сторону и не увидел его такого жалкого. Через пару дней всё вернулось в норму, будто ничего и вправду не было. В какой-то мере Чонгук и стал причиной этому, ведь соскучился по хёну и его теплу. А Тэхён не возражал, только теперь ему пришлось таить в себе какой-то горький осадок. Притворялся, что всё забыто, разрешив младшему себя обнимать и обладать им. В Чонгуке словно зародилась жадность, после того, как у них был первый раз, и опять же Тэхён просто разрешал ей пользоваться им. Киму, пусть он хоть убьётся, было невероятно тяжело с ношей того, что, свесив с его плеч ноги, давило на него морально. Касания Чонгука такие же обжигающие, такие же любимые, но ему не хватает чего-то другого. Он пообещал себе одно дело, и, если оно провалится, Тэхён, наконец, решится сделать то, что так его пугало.

***

Чонгук ночевал у хёна, так как родители второго уехали к бабушке в домик. Старший проснулся намного раньше и уже сидит на кухне, глядя в окно напротив, совсем не заметив, как чай в кружке остыл, будучи вовсе не очень тёплым. Как долго он провёл в таком положении — он не знает. Знает только, что мысли переплелись в его голове густым клубком, впервые создав ненавистный беспорядок. — Доброе утро, Тэхён-и, — хриплый голос младшего протрезвил его, так же как и поцелуй в собственную макушку. Чонгук оставался таким же нежным и вежливым с ним. А Тэхён эгоист, ему этого мало, ему нужно совсем другое. — Чонгук? — нагло рыскаясь в навесных шкафчика в добыче чего-нибудь съедобного к чаю, младший вопросительно замычал. — Помнишь, что ты мне очень нравишься? Обнажённая спина младшего, как и предполагалось, ожидаемо напряглась. Тэхён грустно улыбнулся, когда послышалось еле разборчивое и глухое мычание. Он снова попытался удостовериться, и снова больно осознавать, что для Чонгука всё это несерьёзно. Тому просто нравится быть окутанным лаской со стороны хёна, удобно иметь человека, который, когда надо, утешит и позаботится. Но сразу видно, что Чонгук не хочет этого на постоянной основе, не хочет отношений и тому подобного, что так важно для самого Тэхёна. В таком разногласии виноваты они оба.

***

Тэхён стал отдаляться от Чона, и тот, будучи слегка невнимательным, не замечал этого. Чонгук понимает, что у каждого из них есть своё право на личное время, и, когда хён впервые отказался от совместного вечера в компании с фильмами, то не особо сильно огорчился. Удивился слегка, но отнёсся с пониманием, не требуя объяснений. Но это повторилось снова, а потом снова и снова, пока не дошло до того момента, что они потеряли связь на неделю. Чонгук тосковал, он не станет этого отрицать, но и первый шаг боится сделать, чтобы вернуть хёна обратно в объятья. Долгие раздумья в одинокие ночи вдохновляли его мыслями, что с Тэхёном бы он уснул намного раньше, что мягкие и тёплые губы на его лице успокоили бы и утешили. Но на утро уверенность, чтобы написать Киму, обязательно бесследно пропадала. Поэтому этот этап — борьба с самим собой — продлился ещё с пару дней. В конечном итоге он написал хёну первым, пригласил к себе потусоваться, мол, как в старые добрые, но Тэхён ответил, что занят. Чонгук грустно вздохнул, однако поверил. Но когда это повторилось второй раз, потом и в третий, Чон почувствовал какую-то нотку злости, что так давно его не навещала. Компания с хёном затмила все негативные эмоции, заменяя только на уют и детскую радость, а теперь же, давно забытая ярость, хоть и не такая сильная как ранее, потревожила его. Интересно, но определить причину этому Чонгук не может. Тэхён соглашается встретиться в кафе, после стольких попыток заманить его к себе в квартиру. Поведение хёна странное, что ставит в тупик самого младшего, и он искренне хочет в этом разобраться.

***

Аромат свежего кофе витал в уютном кафе, перемешиваясь с нотками различных травяных чаёв и свежеиспечённых булочек с пирогами. Чонгук бы заказал что-нибудь, но подозрительное чувство тошноты его не покидало с самого подъёма, скорее всего, из-за безумного волнения перед встречей с другом. Он не завтракал, в животе пусто, а одна мысль о еде заставляет его скривиться. Он, борясь со своими неприятными ощущениями, вовсе не заметил, как место напротив заняли. Его глаза устремились на пришедшего, а потом он внезапно вздрогнул. Тэхён изменился. Длинная, слегка волнистая чёлка по привычке прикрывала чужие глаза. Чонгуку кажется, что те красные, и это тревожит его, как и тёмные пятна под ними, словно тот недосыпал долгие ночи. Концы прелестных губ опущены слегка вниз. Теперь же нет той фирменной и безмятежной улыбки, которая всегда украшала чужое лицо. Но Чон безумно скучал. Соскучился так сильно, что удушить того в объятиях хотелось прямо сейчас же. От созерцания парня напротив Чонгука отвлёк давно забытый безразличный взгляд Кима. Очередная волна мурашек прошлась под его слоями одежды. Хён спрятал руки в карманах коричневого пальто, продолжая глядеть Чонгуку куда-то за плечо. — Привет, — Ким только едва заметно кивнул в ответ, а потом повисла неловкая тишина для Чона. Только звуки гремящей посуды доносились со стороны кухни и тихий говор редких посетителей. — Мы стали реже видеться. — Да, заметил, — басит Тэхён, наконец, заглядывая в глаза младшего. Чонгук же испуганно отводит взгляд. — О чём хотел поговорить? Стол в скором времени задымится, так как Чонгук продолжал его сверлить, заламывая пальцы на коленях. Нога в нервах дёргается, как и само сердце под рёбрами. Теперь он не злится, теперь он только переживает за хёна, ведь голос того был охрипшим и слегка стальным, что весьма не свойственно для Кима. Его мысли в голове не переставая терзали и дёргали за нервишки, продолжали пытаться разобрать в странном поведении старшего. Почему тот его избегал? Почему Тэхён не хочет с ним иметь дело, безжалостно сторонясь и отталкивая его? Чонгук сглотнул от одного единственного предположения, которое впервые навестило его. — Ты… ты хочешь всё это прекратить, да? Под этим «это» они оба понимают о чём он молвит. — Знаешь, наверное, да, хочу, — говорит словно так, будто решение ему далось просто, будто задали ему вопрос о погоде, он и ответил с лёгкостью. — Можно поинтересоваться почему? — На самом деле причин не так много. — Это не полный ответ, — выпаливает Чонгук и заглядывает в чужие карамельные глаза. Он так скучает. — Тебе это всё просто самому не нужно. — Что? — Понимаешь, — вздыхает Ким. — Тебе комфортно иметь под рукой человека, который будет и другом, и удобным партнёром по первоклассным трахам, — Чонгук стыдливо поджал голову от не очень тихого тона хёна. Тот не обращал внимания на окружающих и косые взгляды. — Но лично я так не могу. Это совсем не моё. Порой мне кажется, что мы совершили такую огромную ошибку, а ведь оба прекрасно понимали, что хорошим это не закончится. Повисла тишина, в которой тонкие губы Чонгука подавались безжалостному терзанию зубов. Он даже не думал о таком. Впервые попытался быть оптимистом, и наслаждаться компанией хёна только уже в другом жанре, где есть больше возможностей сделать друг другу приятнее. Хён сейчас за двоих говорит, всё перекручивает с ног на голову, даже не узнав его мнения об их совместном будущем. — Что именно тебя не устраивает? — шёпотом спрашивает он Тэхёна, у которого грустная улыбка растянула концы губ. — Ты мне нравишься, Чонгук, даже в какой-то мере больше, чем нравишься. Я говорил тебе это пару раз, — сердце младшего забилось сильнее, что Чон мог слышать его через горло, а после и его пульсацию в висках. — Я эгоистично ждал с твоей стороны взаимности, но, как выяснилось, тебе это не нужно. Понимаю, не смею требовать от тебя этого, но и оставаться не могу. Мне больно, Гук-и, и не прекратив это — только хуже станет. Тэхён старался держать себя в руках, пытался быть сильным и жалко не всхлипнуть. Он рад, что подавил в себе это желание. — Единственное, что я могу спросить последний раз, от чего, возможно, будет зависеть наша, так скажем, необычная дружба… Есть ли шанс, что ты меня полюбишь не как друга, хоть на малую малость? — он чуть наклонился вперед к младшему в попытках заглянуть в опущенные глаза. — Смог бы ты встречаться с парнем в роли меня, м? Кимовские губы задрожали, когда Чонгук мучительно молчал и молчал, скрывая лицо под пушистой чёлкой, однако Тэхён только разочарованно вздохнул. Он был готов к такому исходу, правда, готов, что кажется видеть немой отказ младшего не так уж и страшно. Да кому он врёт. Больно неимоверно. Он тихо встал, как вдруг Чонгук последовал за ним и схватил за его кисть, случайно вытаскивая ту из кармана. Не успел Ким опомниться, понять, что произошло, как его губ коснулись чужие, горячие. Чонгук жадно присосался к хёну в наполненном кафетерии посетителей, в то же время успевая мягко протолкнуть язык в рот Кима, этим самым выбив с уст напротив сладкий выдох. Чон разобрался. Тэхён был прав — ему не нужны были отношения, не нужны были те хлопоты и всякая всячина, касающаяся этой темы. Но от осознания того, что Тэхён его оставит, он понял, как ему самому это нужно. Одно представление о том, что хён его больше не обнимет, мягко не поцелует и не порадует утром своим бархатным смехом, и ему становится тяжело. Всю ту неделю ему было тяжело, и он думал, что справится, что всё наладится. А раз у него есть желание быть с Тэхёном в отношениях, раз он позволил себе без особых усилий публично поцеловать парня и держать сильной хваткой за талию, не говорит ли о том, что тот ему нравится. Не был ему хён симпатичен, то он не стал бы сейчас жадно зацеловывать нежную шею напротив, шепча о том, как скучал, о том, что ещё как согласен быть с таким потрясающим парнем. Не взаимность ли это? Под чей-то ободряющий свист, смущённые парни, сцепленные пальцами в крепкий замочек, выбежали на улицу, где мельтешил прохладный ветер. Их объятья не дали им друг другу замёрзнуть. Ощущая жар тела над собой, чувствуя плавные толчки в себе с хриплым шёпотом у собственного уха, Тэхён понимает, что добился того, чего так искренне желал долгие месяцы. Дождался таких искренне желанных слов, разбирая в сбитых словах Чона промелькнувшее «люблю».