Любовь вампира и оборотня часть 2

От лица автора

Итак. Как всегда это бывает, мы все собрались за большим столом, ужинать. Знаете, это уже как наша традиция — собираться вечером за одним столом. Тем самым мы доказываем, что мы не просто каждый человек по отдельности, а самая настоящая большая семья. Пусть мы не родные, но за эти долгие годы, что мы живём вместе, мы стали семьёй, как и наши дети. Это наша общая жизнь, хоть у каждого свой ребёнок, за каждого мы в ответе по-своему. Итак, ужин. Как всегда, во главе стола у нас сидел Дмитрий. Может, это потому, что он был старше нас всех. Как говорится, он был главой нашей стаи. Факт остаётся фактом, главный у нас Дмитрий. Он сидел во главе стола, и мы мило беседовали. Кто-то смеялся, кто шутил, тут Дмитрий решил поднять тему того, что натворили дети в школе.  — Так, малышня, а ну признавайтесь, что вы потеряли в том крыле школы? Что вас там заинтересовало?  — Ну пап, мы давно уже не маленькие, а ты к нам до сих пор как к маленьким относишься, — сказал Антон, сын Дмитрия.  — Ладно, ладно. Понятно, что у вас там был интерес, но какой? Что вы хотели там найти, что разузнать? Зачем вообще вы сломали стену? — спросил Дмитрий у детей.  — Знаете, сказать вам честно, мы просто решили полюбопытствовать, что всё-таки там находилось раньше. Мы стену чисто случайно сломали, мальчики, как всегда начали беситься, а ты же знаешь, когда они бесятся, они ничего не замечают вокруг, и они так заигрались, что упали на стену и она сама рухнула. Ты же знаешь, какая у нас сила неимоверная. Короче, так получилось. Ты не ругайся на нас. Мы, честное слово, больше так не будем, — сказала Лизи.  — Ник, ты же самый старший из вашей компании. Ты должен их наоборот останавливать, а ты полез в самою гущу, — добавила Сидни.  — Пап, а ты можешь сказать, почему мы должны скрывать свое происхождение, что мы можем превращаться и вампира и в оборотня? Просто я спрашивала у мамы, но она мне ничего не сказала. Может, ты нам расскажешь что-нибудь? — спросила Виллу.  — Знаешь, дочка, я бы вам хотел многое рассказать, но так как это дела минувших дней, точных подробностей я не знаю. Я знаю только одно, что в нашем мире, в мире вампиров и оборотней, дети такого союза недопустимы. Такие дети находятся под строжайшим запретом, их похищают, над ними ставят опыты. Мы поэтому за вас переживаем, и не хотим, чтобы вы попали к таким, так сказать, не хорошим людям, — ответил Дмитрий на вопрос детей.  — Народ, давайте закроем эту тему. Короче, она мне неприятна, — сказал Адриан и развернулся к детям. — А вы, что бы больше не хулиганили потому, что нам за вас всё время краснеть уже надоело. В следующий раз, хоть кто-нибудь из учителей пожалуется на вас, или директор школы вызовет нас на ковер, вы сядете на домашнее обучение со мной. И поверьте, я вам не завидую, потому что я очень строгий учитель. Я буду с вас три шкуры драть. Вы меня услышали?  — Мы всё поняли, — сказали хором дети, и продолжили кушать.  — Адриан, ты что так разорался на детей? — спросил Николай.  — Да, блин, достали уже, сколько можно из-за них краснеть? Столько раз уже вызывали к директору? Ещё все соседи от нас разбежались, а мы живём вроде бы не на окраине города, но вокруг нас нет соседей. Задолбали уже, — пожаловался Адриан.  — А ты себя вспомни в их возрасте. Какие шкоды ты творил? Как страдала школа, как мы страдали? Ты забыл, как ты себя вел? Ты поставь на их место себя, ты ведь тоже самое делал, — сказал Эдди.  — Да-да, я помню, как нам прилетало из-за тебя. Ты, вообще, блин, спуску учителям не давал, — поддакивал Роза.  — А ты себя вспомни, как ты доводила нашего учителя истории Стена Альто, — добавила Вика.  — Ты же его до сумасшествия доводила, — продолжил Мейсон.  — Ты, вообще, молчи лучше. Иначе я разозлюсь, и тебе плохо будет, — ответила Роза.  — Ой-ой, испугался, прям аж ноги трясутся. Даже боюсь-боюсь, — не унимался он.  — Так, мы сели ужинать или балаган устраивать? А ну, все заткнулись и приступаем к еде. Ничего не хочу слушать про прошлое, — сказал командирским голосом Дмитрий. Сказал и постановил. Если он так говорил, грубо, громко — значит, это был знак того, что с ним нельзя спорить. Мы всегда знали, каким он бывает злым, поэтому не смели его ослушаться. «А я лишний раз убедилась в том, что дети что-то задумали. Не зря они стали спрашивать о прошлом. Чует моё сердце, от этого не надо ждать ничего хорошего. Я в очередной раз убедилась, что мне надо их подслушать вечером. И узнать о чем они говорят», — задумалась про себя Роза.