Положение

Самые простые чувства — это и есть самые сильные чувства. И одно из них — ревность.

      Ночной Сеул необычайно прекрасен. Стоит только краю солнца на закате скрыться за горизонтом, как зажигаются огни сеульских окон, витрин, по улицам города начинает течь поток света автомобильных фар. Сегодня пятница, а это значит, что Чонгук наконец сможет отдохнуть. Единственный сын богатых родителей, избалованный любовью и заботой, только взошедший на пост заместителя президента компании, отчего его эгоизм возрос до небес. Что в школе, что в университете, что сейчас, он всегда оставался и остается лидером.       Чонгук знает себе цену, не водится с кем попало и ни в чём себе не отказывает.       Новая работа очень утомляет. Единственный вечер, когда он может полностью расслабиться — это вечер пятницы. — Привет, Чон. Как обычно? — с барменом он знаком ещё со времён школы, а в это заведение ходил минимум один раз в неделю. Так что его предпочтения знают все наизусть. — Бренди, — кидает Чонгук, глазами выискивая нужного человека. — Окей, — Чимин удивлён. Чонгук обычно заказывает лёгкий коктейль. — Где Джин? — хмуро спрашивает Гук. Этот парень всегда сидит за столиком где-то в углу, но сейчас его нигде нет.       Бармен понимает всё без слов и сразу же начинает набирать нужный номер. Несколько длинных гудков и в телефоне раздаётся весёлое «алло». Чимин, сказав, что его просит Чон, протягивает парню мобильный. — Гук, привет! — Приготовь комнату с большой ванной и позови Ви, — даже не удосужившись поздороваться, говорит Чонгук. Он сюда приходит исключительно за ним. — Он… — Джин не знает: рассказывать или нет, но всё-таки, вздохнув, выбирает первое и напрягается. — Он сейчас занят. Но, Гук, это не… — трубку тут же бросают, не дав досказать, Чонгук телефон возвращает и, зло спрыгнув с высокого стула, направляется в нужную комнату.       Идти недолго, через две минуты он уже открывает дверь, чуть не снося её с петель.       У небольшого стола сидят двое мужчин, попивая кофе и даже не обращая внимание на ворвавшегося. — Пошёл вон, — утробно рычит Чонгук. Никто не смеет находится рядом с Тэхёном. Он только его и ничей больше. — Чонгук, — Тэхён устало вздыхает, кладёт со стуком чашку кофе на столик и обращается к сидящему рядом мужчине. — Джексон, я тебе позвоню, — тот уже встал и хотел что-то ответить, но вопль Чона его опередил. — Какого чёрта? Никому звонить ты не будешь, а ты… — со всей ненавистью сверлит хмурого мужчину своим взглядом. — Исчезни! — Джек, — Тэхён кивает, предупреждая, что не стоит ничего говорить в ответ, и переводит взгляд с двери на Чонгука, как только его гость покидает пределы небольшой комнаты. Белый махровый халат слабо повязан, открывая вид на вздымающуюся сильную грудь, волосы были влажными. Тэхён только из душа. — Что ты устроил? — Трахаешься за моей спиной? — вопросом на вопрос отвечает Чонгук и снимает куртку, вешая её на спинку стула. Он знает, Тэхён не любит беспорядок. — Не ты ли мне неделю назад сказал, что это моя работа? — удивлённо выгибает бровь, всё ещё оставаясь в полном спокойствии. — Я погорячился, — чёрт его дернул за язык тогда. Такое сказать только из-за того, что Тэхён пожаловался на усталость, мог только Чон. — Но был прав. Я не обязан ждать только тебя, — и это правда, не обязан. Ему платят за то, что он трахает всех, а не только одного капризного мальчишку. — Тэхён! Ты знаешь, что я не специально! — И ты не должен меня ревновать, — абсолютно игнорирует его слова. — Я не ревную! Мы же договорились, что я тебе плачу тройную сумму за это! — врёт, как дышит. Конечно, он ревнует. К каждому столбу ревнует так, как не ревнует никого.       Тэхён улыбается хитро, нагло подзывает к себе, заставляя сердце на мгновенье остановиться. И Чонгук подчиняется. Прикусив губу, встаёт плавно, медленно идёт к парню, не в силах остановить своё желание. Злость сменяется возбуждением. Этот взгляд опьяняет, расслабляет. Хочется тонуть в этих глазах вечность, захлёбываться от наслаждения. — Садись, — так хрипло, полушёпотом, говорит так подчиняюще, хлопая ладонью по своему бедру. Чон садится, обвивая шею, губами хочет прикоснуться к небритой щеке, но попадает совершенно случайно в такие вкусные и желанные уста. Тэхён бездействует, на время отдавая командование Чонгуку, который немедля просовывает свой язык в теплый рот, исследует каждый участок, зажмурив глаза от страха, что сделает что-то не то. Тэхён свои очи не закрывает, смотрит волком, взглядом пожирает, не оставляя и шанса на спасение. А Чонгуку нравится. Чонгуку очень нравится. Чонгук всем телом чувствует этот жар желания, исходящий от своей личной вкусности. Тут невозможно не сойти с ума от ревности. Чонгук не хочет ни с кем делиться. И не будет. Закроет у себя в квартире и никуда не отпустит. Ни одно существо на этой планете не заслуживает Тэхёна так, как Чонгук. Он его нашёл первый, значит, парень только его.       Длинные пальцы скользят по бедру, от колена к паху и обратно, даже через ткань тонких брюк передавая тепло, посылая мурашки. Рука тянется к ширинке, чтобы наконец расстегнуть пуговицу и молнию, чтобы наконец погладить эту загорелую кожу, царапнуть в нескольких местах и поплыть дальше, ближе к мягким половинкам.       Ширинка поддается сразу, а Чонгук встает на ноги, разрывая поцелуй, но не увеличивая расстояние между лицами. Теперь их губы соединяет только блестящая нить слюны, которая тут же разрывается, стоит Тэхёну ухмыльнуться. Ким берёт потянувшиеся к расстёгнутым брюкам руки и кладёт их себе на плечи, вынуждая Чонгука выпрямиться, и начинает самостоятельно стягивать с красивых ног ненужную ткань. Цепляет пальцами пустые петельки для ремня и невозможно медленно тянет вниз, не сводя взгляд с судорожно вздыхающего от каждого его действия Чона. Брюки, преодолев ягодицы, безвольно падают к ступням. Тэхён снова улыбается. Младший возбуждён до предела, на белых боксёрах видно небольшое пятнышко от предэякулята. Ким поднимает края рубашки, смятые оттого, что находились под поясом брюк, и совсем легко, еле касаясь, целует участок кожи под пупком. Помнится, недели две назад там шла линия волос до лобка.       Этот мальчик хорошо подготовил себя для хёна.       От невесомого поцелуя мурашки рассыпаются по всему телу, заставляя напрячь живот.       Тэхён творит с ним чудеса.       Не переставая неторопливо покрывать кожу поцелуями-бабочками, Ким рвёт рубашку на Чонгуке, отчего пуговицы разлетаются в разные стороны и ударяются с громким звуком о паркет. — Такой нетерпеливый, ах! — лёгкий стон выходит из горла от слабого укуса тонкой кожи. — Почему медлишь? — Чонгук сжимает сильные плечи, еле стоя на ногах, кончики пальцев, отчего-то слишком холодные, покалывают от пылающей под ними кожи. — Хочу показать тебе, как сильно ты меня любишь, — Тэхён такой весь. Слишком самоуверенный, слишком наглый, слишком хорошо знающий Чонгука. Он весь состоит из сплошного «слишком».       Чонгук хочет ответить, что не любит никого, кроме себя, но сейчас способен только тихо поскуливать, откидывая голову назад. Колени дрожат, посылая сигнал, что не выдержат больше, а Чонгук ничего поделать не может. Не может оторвать от себя эти настойчивые губы, покрывающие поцелуями его пресс, не может оторвать от себя уверенно сжимающие ягодицы руки. Не может. — Тэхён, — говорит на выдохе. — Умоляю, — и вскрикивает, когда его закидывают на плечо, чтобы потом бросить на кровать, зафиксировать слабые руки над головой и агрессивно начать целовать. Тэхён любит, когда Чонгук его умоляет, любит, когда Чонгук ломается, переступает через себя, снова и снова возвращаясь к Киму.       Чонгук стонет в поцелуй, посылая щекочущую губы вибрацию, яростно кусается, извивается, выгибает спину, чтобы участков соприкосновения было больше. Коленом хочет погладить тэхёнов член, но тот не даёт, сам надавливает на ноющее возбуждение, целует только губы, не переходя на шею и грудь. Знает, как Чону нравятся его засосы на своем теле, знает, какие чувствительные у того соски, знает, как любит, когда он сжимает его ягодицы, когда оставляет синяки от сильной хватки.       Одной рукой все ещё удерживая чоновы руки над его головой, придавив к постели, другой потягивается к нижнему белью, ужасно медленно снимая. Чонгук приподнимает таз, чтобы было удобнее избавиться от мешающей ткани, и блаженно стонет во весь голос, когда два длинных пальца обхватывают головку, неспеша спускаясь вниз к основанию. Дрожь в теле не унимается. От этих долгожданных прикосновений хочется плавиться как мороженое на солнце.       Тэхён медлит. Очень медлит, игнорируя свое начинающее побаливать от долгого воздержания возбуждение. Хочет ещё помучить, показать, как Чонгук будет себя чувствовать, если устроит такое ещё раз.       Оставив член, Ким тянется к тумбе, на которой неизменно стоят всегда лубрикант и пачка презервативов, открывает крышку смазки и выливает содержимое на сжавшиеся от соприкосновения с холодной жидкостью яички. Смазка течет к сжимающемуся колечку, указательный палец на пару со средним входят в немного растянутый анус. Тэхён знает, что Чонгук всегда готовится к их встрече.       Немного согнув пальцы, после нескольких движений Ким находит тот самый маленький бугорок, от нажатия которого Чон застонет громче, выгибаясь, прося больше, сильней, яростней. Тэхён не отказывает, убыстряя свои движения, потираясь своим членом о его напряженное бедро, хрипло выстанывая в губы любимое «детка». Чонгук рассыпается на тысячу мелких осколков от этого обращения, зажмуривает глаза, сжимает губы от тепла, с которым это слово было произнесено. И вот он уже практически на пике, но Тэхён прекращает движения, чтобы добавить ещё два пальца, чтобы еще раз увидеть это блаженство, изображенное на лице Чонгука от приближающегося оргазма. Ким может кончить только от мысли, что именно он является причиной этого наслаждения.       Больше ни себя, ни парня мучить смысла нет. Оба возбуждены до предела.       Тэхён отпускает руки дрожащего Чона и сбрасывает с себя халат, отчего потирающий ноющие запястья парень чуть ли не захлёбывается собственной слюной.       Голый Тэхён — это лучшее, что видел Чонгук за все свои годы. — Так сильно хочешь меня? — забрасывает длинные ноги на свои плечи, обильно поливая член смазкой. — А ты не знаешь? — отвечать вопросом на вопрос его любимое занятие. — Я знаю всё. Знаю даже то, что уже являюсь центром твоего сердца, — нахально ухмыльнувшись, Тэхён одним движением полностью входит в растянутый проход, тем самым застваив Чонгука на мгновение замереть и задержать дыхание. — Тебе не место в моём сердце, — заикаясь от глубоких и резких толчков, говорит Чон, зная, что это абсолютная неправда. — Скажешь это, когда я вытащу свой член из твоей задницы, — постепенно наращивая темп, елейным голосом парирует Ким.       Но Чонгук его уже не слышит, полностью теряя рассудок. Это чувство заполненности, чувство наивысшего удовольствия просто льётся через края.       Тэхён хватает то талию, то ягодицы, влюблённо кусая кожу лодыжек, вбиваясь в воющее тело невозможно быстро, стонет не так громко, как Чон, но так же искренне. То замедляет, то наращивает темп, ударяя ладонью по мягким половинкам, обхватывая ноющий член своего партнёра, двигая рукой в такт своим движениям, входит настолько глубоко и резко, что звуки хлюпанья и шлепков больших яиц о задницу заполняют всю комнату, дополняя стоны двух тел.       Изголовье кровати нещадно бьется о стенку, давая знать всем, что происходит в комнате.       Тэхён нежно, влюблённо целует, глубоко толкаясь в податливое тело и ускоряя движения руки на чонгуковом члене.       Чонгук открывает рот в немом стоне и с хрипом кончает, послеоргазменные судороги и непрекращающиеся толчки не дают расслабиться. Он терпит, ведь знает, что скоро получит нежностей сполна.       Тэхён наконец выходит, изливаясь на живот Чона, и спускает исцелованные ноги с своих плеч, укладываясь рядом и притягивая разморенного после секса парня. — Я ухожу, — даже не отдышавшись, говорит Ким и ловит на себе испуганный взгляд карамельных глаз. — К-как? Мы больше не увидимся? — Чон слишком сентиментальный, если дело касается Тэхёна, поэтому ком в горле образуется сразу, как только парень узнаёт эту новость. — Ну, я нашёл хорошую работу, и если ты станешь моим парнем и переедешь ко мне, то видеться мы будем даже чаще, чем сейчас, — услышав выдох облегчения, Тэхён проводит рукой по блондинистым волосам и мягко клюёт в успевший покраснеть от подступающего плача нос. — Так уж и быть, — нежась в крепких объятиях, соглашается Чонгук и сладко зевает, прикрывая глаза и погружаясь в царство Морфея.       Тэхён не скажет ему, что влюбился сразу, как только посмотрел в прекрасные глаза, не скажет, что не потратил ни воны с тех денег, что платил ему Чон за совместные ночи. По крайней мере, не сейчас.