Судьбоносный донат

Как так вышло? Почему это происходит? Когда я повернул не туда? Может когда я решил отшутится? Или после того как решил заняться стримами? А может когда я решил переехать в Харьков? Хотя, наверное, когда я притворялся девушкой в линейке. Да не, какой-то бред, важно то, кто в этом виноват. Айдын, я, или… Айдын – Ты там скоро или нет? Внезапно Толя очнулся. Ощущения такие будто он упал в обморок, а эти слова привели его в чувства. Он вздохнул, осмотрелся и в туже секунду побежал в туалет чтобы не заблевать всю квартиру. Ощущения были ужасные, боль ниже спины, отчаянье, омерзение к самому себе, желания спрятаться. Что самое странное или даже страшное среди всей этой бури эмоций, ощущений, чувств, которые можно понять, было одно из-за которого Толе так пополнел. Он не до конца понимал, что это было за чувство, но одно было ясно наверняка, оно было чужеродно, неправильно, в каком-то смысле аморально и всё что хотелось заделать это как можно быстрее открестится от него. “Всё закончилось, эта ночь закончилась.” Пытался успокоить себя Толик, но вместо этого он начинал блевать с новой силой. Айдын – Спокойней я уже закончил, во всех смыслах. – сказал он с надменной ухмылкой на лице – Я пойду, твои чаевые лежат у тебя на столе. Всё это пролетело мимо ушей, голова была забита другими мыслями. Единственное на что Анатолий отвлёкся был звук хлопающейся двери. Тишина. Столь желанная, необходимая, в которую хотелось вспушится. На мгновения появилось чувство спокойствия. Выйдя из ванны, он обнаружил конверт, на котором было написано чаевые. Открыв его там обнаружилась одна купюра номиналом в 100 тенге и записка. “Спасибо за эту незабываемую ночь. К сожалению, на тему ста тысяч я перегнул так-то чтобы тебе было не так обидно вот тебе 100 тенге, не подавись Свиндж.” Затем взор упал на эту несчастную бумажку и пришло осознание, его мало того, что его выебали так ещё и наебали. Анатолий стоял минут с осознанием того что трахнуть его стоит 10 000. Другими славами Геральд мог выебать его минимум 5 раз, а про Артёма и говорить нечего, из Толи наверно сделали куклу для ебли. Толя – СУКА!!!! – с нечеловеческой злобой прокричал он. В туже секунду в стену полетел стул. Отломавшейся ножкой он начел крушить мебель. Под удар попало всё до чего могли добраться руки: диван, стол, плита, стиралка. Только на компьютере он замешкал, если он сломает компьютер, то всё что он сделал, всё что нажил за несколько лет, будет окончательно потеряно. Но его гнев пересилил остатки здравого смысла, и он начел крушить и последнее что у него осталось. Да и какая разница всё ровно он потерял свои крохи человеческого достоинства, всё остальное больше не имеет смысла и ценности. Закончив, Толя отдышался, сел в углу комнаты и заревел. Обхватив колени, будто пытаясь спрятаться, он начел реветь, облёваны, голый, выебаный. В этот момент он был больше похож на кусок дерьма, которого бросили умирать и всё что от него можно было услышать это плачь и всхлипы. В принципе именно так он себя и ощущал так – что всё вставало на свои места. Спустя время плачь утих, сложно плакать, когда у тебя кончились слёзы. Ещё где-то час он сидел и смотрел в одну точку. Он пытался понять, что это было за чувство, от которого ему стало так тошно. Неужели ему понравилось. Спустя секунду рвота снова подступила к горлу и вырвалась прямо на пол. “Нет, это чушь. Я наверно просто схожу с ума.” Думал Толя неверья в саму возможность такого исхода н в глубине души он знал, ему это чертовски понравилось. Наконец он решил одеться и пойти подышать. В эту ночь Харьков был депрессивным как некогда раньше, не помогал и из неоткуда взявшейся дождь. Как раз самое то для Толи. Он просто шёл прямо, без какой-либо цели. По пути он остановился только чтобы полюбоваться на Лопань. Дома он достал одну из купленных им бутылок пива и начел запивать горе. Особо это не помогало, но в этот момент ему казалось, что именно то что нужно. Было очевидно, что он не может просто взять начать стрим как будто нечего, особенно когда компьютер толком нет. Единственным решение казалось залечь на дно, прийти в себя, и забыть об этом дне. 3 месяца спустя Холодный зимний день подходил к концу. Серые будни текли всё также медленно и уныло. Но кое-что было иначе, трёх месячное молчание было нарушено, появился анонс стрима. У всех было столько вопросов, которые надо было задать, столько историй рассказать, столько всего обсудить. Трансляция началась. На экране появилось заросшее лицу, которое больше напоминало свиное рыло. Такое ощущение что перед экраном сидел алкаш с циррозом печени, одежда была затёртой до дыр и покрыта слоем непонятно чего, наверно смеси рвоты, мочи, грязи и алкоголя. Толка глядя на это создание, недостойное называется человека, можно было представить, как от него воняло Толя – Всем привет дамы и господа, с вами jeens Было очевидно, он был пьян настолько насколько может быть пьян человек. Буквально на грани того чтобы упасть и сдохнуть по причине алкогольного опьянения. Игнорируя чат началась исповедь. Рассказали о той ночи, нервном срыве, запое и много других историй в самых интересных подробностях. Посреди истории он прерывался на то чтобы поплакать, или просто впадал в ступор и смотрел в одну точку. Закончив внезапно появился нож. Толя – Простите, я больше так не могу. Я благодарен за все те моменты что мы пережили и эмоции, которые вы мне подарили, но я сломался. Прощайте. Стоило фразе закончится так в туже секунду нож оказался в горле. Но этого видимо покаялась мало, и он нанёс ещё пару ударов, разрывая мышцы, окрашивая всё своей кровью. Шея была похожа больше на фарш. Толя не вспоминал лица родителей, не пытался предпринять четные попытки остановить кровотечение, и уж точно не жалел о содеянном. Только одна мысль была в голове. “НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ!”