Full

— Я поеду с тобой, — решительно кивнула Хлоя, обнимая себя за плечи, она напряженно смотрела на брата. — Ноа, я поеду с тобой, ты слышишь? Ноа резко вздохнул, и согнулся пополам прямо на новом белоснежном диванчике. Глупое сердце не хотело перестать так бешено биться, и шатен нервно прикусил губы. Сейчас беспокойство сестры было совсем некстати. Но ее он прекрасно понимал, сам бы на месте девушки не смог бы успокоиться. Шнапп поднял голову, устремив взгляд на Хлою. Ее лицо было искажено волнением, и в глазах читалось такая же горечь, как и у него. Господи боже, если ты существуешь, не дай ей пройти через то, что прошел я. — Нет, это только наш разговор, Хло. Только наш, — прохрипел Ноа, начиная растирать большими пальцами виски. Он ощущал как разрастается ком. Тот самый, из-за которого ты едва можешь сдержать тихие, жгучие слезы. Понимание, что возможно это будет их последний разговор, приходит почти сразу же, и он едва не стонет от боли. — Если, пойдешь один, то он сможет сделать так, чтобы ты простил его! Не знаю, заболтает там, скажет что это была случайность, и что больше такого не повторится. Ноа, я не хочу чтобы тебе было больно, он сломает тебя, — взмахивает руками Хлоя, а затем размазывает слезы узкими ладонями по лицу. В ее голосе слышится такая безнадежность, и Шнапп в видит что сестру ломает также как и его. В голову шатена приходит, может даже впервые в жизни, озарение. Сестра — близнец Хлоя, всегда надоедливая, раздражающая девчонка — самый близкий для него человек во всем мире, родной. Раньше, под это описание, он без раздумий назвал бы имя Финна. Но, сейчас, он только прикусывает изнутри щеку, чувствуя на кончике языка металлический вкус. — Конечно же, это не случайность, я же полный дурак чтобы так думать. Просто, мне нужно услышать его, понять в конце концов, что я сделал не так, — выдыхает Ноа, зарываясь пальцами в волосы, и незаметно царапает ногтями кожу головы. Так, чтобы было ощутимо и неприятно. — Понять, почему он поступил так со мной. Сестра неожиданно зло поджимает губы, что свидетельствует о гневе. Ее зеленые, такие же как и у него глаза темнеют, становясь больше похожими на дождливое небо, нежели на свежую траву. Хлоя за мгновение подлетает, и резко хватает за запястье. — Что ты сделал не так? — шипя повторяет его фразу она, сильнее сжимая руку. — Не смей его вину принимать на себя, Ноа! Финн предал тебя, а что ты сделал? А ты его, черт дери, любил! Слова бьют так больно, что он едва не сжимается в комочек, совсем как в детстве. Вся эта правда с уст сестры заполняет его всего. И в этот же миг, Шнапп в полной мере, осознает, Финн Вулфард изменил ему. По-настоящему. С последней мысли, шатену хочется захохотать. Надрывно, чтобы чертов смех перешел в рыдания, чтобы слезы перешли в истерику, а она заставила его измученное тело и душу отключиться. Финн, любимый, самый лучший бойфренд параллельно встречался с другим человеком. А еще с кем? Со своим лучшим другом, чертов Джек Грейзер. Как там их фанаты любят кричать, «Fack is real»? Теперь возрадуйтесь, это оказалось именно так! Перед взором снова встает эта ненавистная картина, и Ноа не сдерживает всхлипа. Хлоя тихо и глухо охает, и стискивает в удушающем объятии. — Я люблю его, — шепчет Шнапп куда-то в плечо сестры. Он жмурится, признание обжигает глотку, обжигает губы, и заставляет гореть его разрушенное сердце. — Я так люблю его, Хло. Боже, не могу это терпеть, мне так больно, — он плачет, чувствуя как Хлоя тоже дрожит. Она судорожно растирает ладонями его спину. — Я знаю, знаю, — срывающийся голос слышится прямо у уха. — Но, ты справишься с этим, а потом все будет хорошо, правда. Ноа хочет верить словам сестры. Он правда хочет верить, что в груди перестанет так невыносимо гореть. Они еще некоторое время сидят вот так, едва ощутимо раскачиваясь из стороны в сторону. Шнапп находит в себе силы отстраниться, и пойти умыться. Затем вызывает такси, и ждет его сидя у окна. Глаза его красные от слез, смотрят ничего невидящим взором на огромный дуб растущий здесь уже много лет. Мысли в голове, будто облака плавно плывущие по небу в ясный день. Не думать о Финне, на удивление, выходит очень хорошо. Пока хорошо. Все ее состояние напоминает какой-то анабиоз, словно он — гребанный живой трупак. Ноа спиной чувствовал острый взгляд сестры. Такси приезжает ровно через четыре минуты и тридцать три секунды. Шнапп впервые считает каждое тиканье часов на стене. Ноа резко хлопает по бедрам, неожиданно разрезая громким звуком тишину, и направляется к входной двери. — Не волнуйся, Хло, — бросает сестре. Голос он старается сделать как можно беззаботнее, но к Хлое не поворачивается. — Я скоро вернусь. К машине, Ноа практически мчится со скоростью света. Серое небо хмуро глядит свысока на разбитого юношу. Ветер подхватывает пожухлые, желтые листья с обнаженных деревьев, и отправляет их в последнее путешествие. Шнапп залез в такси, и устало откинулся на заднее сиденье, позволяя волне боли пройтись по всему телу. Он стиснул зубы и скрыл лицо в ладонях. — Эй, парень? — неожиданно зовет его водитель. Пожилой мужчина с водяными глазами глядел на него с тревогой. Надо же, неужели, у него настолько ужасный вид? — Плохой день, да? — Что-то вроде того. Так сказать, день не самых приятных новостей. — натягивает на лицо улыбку Ноа. Губы его дрожат, а скулы сводит. Куда же подевались его актерские навыки? Мужчина хмыкает, и возвращает внимание к дороге. Машина проносится по просторным улицам, а у Шнаппа делает кульбит желудок. Мысль что он скоро прибудет к дому Вулфарда, приносит тошноту. — Понимаю, у меня тоже дела не ладны. Представляешь, моя младшая внучка сегодня… — голос водителя тонет, и Ноа кивает, едва ли понимая о чем идет речь. Когда односторонняя беседа исчерпывает себя, Шнапп тянется к карману. В углу недавно купленного телефона красуется уродливая трещина, из-за того что Ноа в гневе и шоке бросил устройство на тумбочку. Парень прикусывает губы, прежде чем разблокировать телефон. От увиденного во рту сразу же пересыхает, и появляется противный привкус желчи. Хочется открыть дверь, и прямо-таки броситься из машины. Место где они были, как сообщает инсайдер в свой записи, было совершенно закрытым. Это «закрытое» место, судя по заднему фону, было похожим на банальный клуб. Ноа, при первом взгляде не заметил этого. Он не удерживается от горькой ухмылке направленной на дисплей. Финн тысячу раз, говорил ему, и всем, что терпеть не может клубы и всю эту шумиху. Но, видимо с Джеком ему становится все не важно, и он обо всем забывает. На переднем фоне, будто бы они ожидали что их сфотографируют, стояла пара. Два прекрасных парня, идеально подходящих друг другу. Финн за плечи нежно прижимал к себе Грейзера, а тот вцепился в талию друга. Фотография, хоть и была размыта, но все равно можно было увидеть с какой страстью они целовались. Можно было увидеть, как его Финн целует какого-то другого. Ноа с раздражением начал тереть глаза, не хватало еще разрыдаться в такси. Думал ли Вулфард о нем, когда проводил время с Джеком? И давно ли Финн встречался с ним? Почему ничего не сказал, или Ноа был запасным вариантом? Чувствовал ли он хоть что-то к Шнаппу? Сотни вопросов проносились в голове, и каждый из них оставлял горький, тяжелый осадок. — Ты такой костлявый! Боже, даже лечь нормально нельзя, — нарочно заворчал Ноа, пытаясь удобнее устроиться на плече Финна. Этот день они решили провести за просмотром фильмов. В доме Вулфарда никого не было. Родителям нужно было куда-то срочно уехать, а Ник — старший брат Финна, тактично оставил их наедине. Парни лежали на небольшой кровати брюнета, лениво переговариваясь и глупо смеясь над нелепыми шутками. Финн был сегодня, на удивление, тактильным и ласковым. Все время целовал, обнимал, и был каким-то нервным. Словно боялся чего-то, или чувствовал себя виновным. Шнапп предпочел не обращать на это внимание. Мало ли? — Но ты же продолжаешь лежать на мне, верно? Значит, все не так уж и плохо. — закатил глаза Вулфард, утыкаясь носом в его макушку. — Что же мне еще остается делать? — беззвучно прошептал Ноа, наслаждаясь теплом чужого тела. Финн пах приятно, чем-то особенным, он пах холодным зимним днем. Словно ты выходишь на улицу, и тебе сразу же летит в лицо морозный ветер со снежинками, это бодрит, и ты сразу же чувствуешь непонятную радость. Чувствуешь счастье. Шатен уткнулся носом в ямку между острыми ключицами, и глубоко вздохнул. Вулфард замер и сжал свои руки на талии Ноа, тем самым сильнее прижимая его к себе. Шнапп несмело чуть отстранился от парня, и медленно встретился глазами с брюнетом. Он сглотнул, и напрягся всем телом, в попытки собрать всю свою силу воли. — Я… я, кажется, люблю тебя, Финн, — прошептал Ноа, и прикусил губы. Признание далось отнюдь нелегко. Пальцы от волнения мелко подрагивали, а в желудке появилось неприятное чувство пустоты. Но он все равно не сожалел о озвученных словах. Они встречались уже целых семь месяцев, и ни разу не говорили друг другу о чувствах. Вулфард выдавил протяжное " Ух-х-х», и попытался улыбнулся. Но его попытка с треском провалилась. Шнапп нахмурился, потому что, Финн выглядел виноватым и застигнутым врасплох. Брюнет едва заметно мотнул головой и подался вперед. Губы его на вкус как недавно съеденная спелая вишня. Он целовал жадно и яростно, словно пытался заглушить собственные мысли и его. И Ноа подался, растворяясь в нем. Шнапп запер мысль о «заминки» Финна в дальний уголок сознания. Теперь понятно, почему Вулфард так странно себя повел. Он не любил его. Машина резко тормозит у большого дома. Ноа потеряно моргнул возвращаясь в реальность, а потом выходит, поспешно расплатившись с дружелюбным водителем. Знакомый, почти родной дом вызвал какое-то отчаяние. Интересно, приглашал ли Финн Джека в свой дом, не как лучшего друга, а как какого-то больше. Шнапп вздыхает глоток воздуха, и решительно постучал по дорогой двери. Вулфард открыл не сразу, этого времени хватило чтобы все обдумать все то, что он собирается спросить. Дверь щелкает и лицо Ноа обдует волной теплого воздуха. Финн стоит в заношенной до дыр широкой футболке и шортах, в которых наверняка поместиться еще парочка Вулфардов и Шнаппов. Он взъерошенный, и весь его вид так и вызывает прилив нежности. Но, Ноа ощущает лишь сияющую дыру в груди. — Ноа? — удивленно поднимет брови Финн, и в тот же миг отходит в сторону пропуская неожиданного гостя. — Я не ожидал что ты придешь, — а Джека ожидаешь? Хочется усмехнуться Шнаппу, но он глушит это желание. Еще рано. — Ох, черт, ты наверное, звонил и писал? Мой телефон сел, прости, малыш, — все говорит и говорит брюнет, помогая ему снять верхнюю одежду. Теперь понятно, почему ты не видел всю что настала в соц. сетях. «Fack is real», верно? Шатен едва заметно морщится, привычное «малыш» Вулфарда приносит почти неприязнь. Шнапп молчит и прожигает взглядом спину, Финн все что-то болтает, но он не слышит погрузившись в думы. В гостиной брюнет обвивает руками его талию, и дышит горячо, прерывисто прямо в шею. Ноа мнет в ладонях его футболку и вдыхает родной запах. Он льнет всем телом, понимая что это в последний раз. В уголках глаз скапливается влага, и шатен жмурится. Я люблю тебя, люблю, Финн! Почему ты поступил так со мной? У Шнаппа безвольно повисают руки, а затем он требовательно отстраняет Вулфарда от себя. — Ноа? — недоуменно шепчет Финн, он выглядит даже в какой-то степени напуганным. Шатен выставляет перед собой ладони, и качает головой, отходя на шаг назад. Не подходи ко мне, пожалуйста. — Что такое, Ноа? Он смотрит в любимые шоколадные глаза, и внутри что-то будто бы трескается, ломается. Ощущение такое же как, когда он в возрасте семи лет навернулся с велосипеда и сломал себе ребро. Вот так значит, чувствуется разбитое сердце? — Где ты вчера был? — решается наконец спросить Ноа, и морщится от собственного голоса, жалкий и надломленный. — Ответь мне, Финн. Вулфард дергается, будто бы от сильной пощечины. Во взгляде его читается неверие и страх. Он несколько раз проводит рукой по кудрям и кусает полные губы. Ноа кажется даже видит алый бисер на его губах. — Где я был? — Финн смеется, нервно и чересчур неестественно. — Ты же знаешь, я был дома, тут, да. Мы с Ником весь день играли, если что, он подтвердит. И вообще, что за вопросы, Ноа? Я не понимаю. — он и сам не замечает как начинает глупо оправдываться, но зато это замечает Шнапп. — Ты врешь мне, — шипит он, пальцы дрожат и не слушаются, когда Ноа пытается вытащить сотовый из джинс. Он разблокировывает устройство, и насильно пихает в руки Финну. — Посмотри, ну же. Вулфард хмурится, поджимает губы, но все же опускает взгляд на телефон. Шнапп почти чувствует мазохическое удовольствие, видя как сменяются эмоции на его лице. Шок. Страх. И чертова жалость направленное прямо на него. Финн вздыхает и зарывается длинными пальцами в смоляные кудри. Даже такое простое движение, выходит у него эстетично, словно он опять на какой-то глянцевой фотосессии. — Это не. я, черт, — открывает рот брюнет, но сразу прерывается, смотря куда-то в пол на мягкий белый ковер. Во всяком он, наверное намного интереснее Шнаппа. — Мне так жаль, Ноа. Все. И тут до него доходит, что Финн не собирается оправдываться, или делать хоть что-то. Ему жаль. Значит ли это, что Вулфард не хотел чтобы он увидел это? Или что-то другое? Что вообще значит, его гребанное «жаль»? — Это ведь не первый раз? — глухо спрашивает шатен, начиная теребить край толстовки. Финн поднимает глаза, в шоколаде плескается искорки печали и чего еще. Ноа прикусывает язык, потому что на нем так и вертится ответ. Потому что, во взгляде Финна, так и читается «Это не первый раз и не в последний». Вулфард трет лицо ладонями, и неожиданно начинает метаться по комнате. — Я правда хотел рассказать тебе, Ноа. И закончить все тоже надо было сразу. Но я просто поплыл, не смог разорвать, ни с Джеком, ни с тобой. Вы самые близкие для меня, черт возьми! Я не мог отпустить никого из вас. Джек — мой лучший друг, и мне было больно от мысли, что я вот так просто разбил бы ему сердце. Так все и началось два месяца назад, — тараторил Финн, а у Ноа все внутри ноет раненым зверем от каждого слова. — Вчера…вчера я должен был поговорить с ним, и все закончить. Но, я…- он замирает, низко опустив голову. Шнаппу даже не требуется продолжение, потому что, ну, все и так ясно как белый день. Слезы, что мешают обзору, Ноа не смахивает. Сколько он за этот день рыдал? Он заламывает пальцы, намеренно не смотря на Финна. — Ты хотя бы любил меня? — ответ ему нужен, как гребаный кислород в воде. Ответ ему нужен так, что он преодолевает себя, и поднимает глаза на вероятно, уже бывшего парня. Вулфард смотрит открыто виновато и жалостливо, будто бы он какая-то собачонка что каждый день встречает тебя у супермаркета. Она забавная, милая, но с собой ты ее не возьмешь, просто потому что не хочешь. — Прости, — только и выдает Финн, при этом он выглядит таким отчаянным и уязвленным. Ноа это словно бы отрезвляет. Ярость кипит в венах, ему хочется врезать Вулфарду или толкнуть. Но, вместо этого он грубо выхватывает телефон, и делает шаг назад. Брюнет хмуро глядит на его действия, но даже не думает остановить. — Какой же ты мудак, Вулфард. Надеюсь, ты хоть с Грейзером станешь счастливее, — У Ноа даже находятся силы ухмыльнулся, и издевательски поклониться. — Удачи, Финн. Шнапп медленный разворачивается, странно, но даже в таком состоянии он чувствует гордость за выдержку. Он надевает куртку и хватается за дверную ручку. — Ноа, я действительно, не хотел чтобы так произошло. — глухо говорит Финн в его спину. Шатен сжимает кулаки до хруста, и впивается зубами в нижнюю губу, превращая ее в какой-то кровавое месиво. Ненавижу тебя, черт дери. — Но так произошло, Финн. — надломлено отвечает он ему, а самому хочется кричать. Хочется разорвать горло на куски, как и сердце. Шнапп открывает дверь и покидает это адское место. А что он собственно ожидал? Что Финн упадет на колени и будет говорить о вечной любви? А если бы, все так и было, принял бы Ноа его? Ответ приходит незамедлительно, и Шнаппа мутит, от собственной слабости. Конечно он бы простил его. Только спустившись с лестницы, Ноа сразу же чувствует чужой взгляд. Он поднимает голову, и встречается глазами с Джеком. Откуда-то изнутри вырывается смех. Надрывный, полный безумия. Во взгляде Грейзера какое-то злорадство, победа. Но, затем Ноа моргает и все исчезает, перед ним стоит всего лишь растерянный парень. Ему до ужаса хочется буркнуть Джеку, истеричное «Доволен да?», но он лишь обходит его, стиснув зубы. Грейзер не виноват. Будь Ноа на его месте, он не знает как бы поступил он. Домой шатен возвращается, пахнущим алкоголем и потерянным, будто бы выброшенный щенок. Часы на стене, тикают два часа ночи. Родители выглядят до ужаса взволнованными, они что-то кричат, но затыкаются стоит ему скатиться по стене на пол. Рыдание не приносят облегчение, дыра в груди ноет и стонет, и алкоголь совсем не помог. Мама и отец удивленно переглядываются, когда Хлоя обнимает его. Хватка ее приносит почти боль, но ему почему-то становится легче. А деревья за окном все подхватывают листья. Это осень, не стала ни для кого лучшей.