Was The impostor

Его руки, очень сильно трясущиеся от пережитого шока, были в чужой густой крови. Он отчаянно шептал имя убитого, не понимая, что делать дальше. Все двери резко разблокировались, и в столовую зашли Куроо и Кенма. Они остановились одновременно, словно по команде, и уставились на труп, с каждой секундой бледнея всё сильней. — Какого чёрта, Яку... — прошептал Куроо, загородив собой Кенму. — Нет! Вы не так поняли! — парень медленно поднялся с колен. Светло-карие глаза сверкали от слез, которые ему так хотелось скрыть от посторонних. Кнопка была нажата в ту же секунду, а ещё через пару мгновений на всю столовую разразился крик: — Яку один из предателей! Мориске показалось, что он задрожал.

***

— Это глупая идея — собираться всем вместе в одной комнате и играть в игрушку для детей, — проворчал Иваизуми, плюхаясь на диван рядом с Ойкавой. — Совершенно неверно, эта идея просто замечательная. — Куроо сидел за барным стулом, свесив ногу. — Самое главное, что Кенма согласился! Названный прищурился, только этим выдавая, что диалог он прекрасно слышит, а значит, что в больших красных наушниках тишина. — Акааши, как в это играть?! — Бокуто-сан, Вы слишком громко разговариваете. — Это не ответ, Акааши! — он сморщил нос. — В чём, кстати, смысл этой игры? Яку закатил глаза, моля всех существующих богов дать ему терпения. Хоть толику... Хоть щепотку... — Яку-сан, тебе помочь с идеей для никнейма? — обманчиво-невинный Лев подошёл к либеро. — Как насчёт „ShortBoy“? — Я сейчас тебе ноги вырву, и ты будешь „CrippledBoy“. Хината прыснул от смеха и что-то активно стал шептать Кагеяме на ухо, но тот лишь отмахнулся от него, мол, не отвлекай, придурок. — Как эта компания вообще собралась вместе?.. — вздохнул Иваизуми. — Я создал, — сообщил Кенма. — Диктую код. Через секунду в игру вступил Куроо, вслед за ним и Акааши. Бокуто прищурился, когда на экран высветились иконка с надписью «такой игры не существует». — Бокуто-сан, Вы неправильно записали... — Кейджи бережно ввёл код за своего капитана. Бокуто, Иваизуми и Ойкава присоединились к игре. — Какая буква в конце? Кенма, повтори, пожалуйста! — Хината смущенно улыбнулся. — „Си”. — Это как доллар, или как улыбка? — Придурок, как улыбка это „У”! — Кагеяма показал Хинате язык, а Ойкава закатил глаза. — Глупый Тобио, твой английский просто отвратителен. — Не цепляйся к младшим, Дуракава. — Ива-чан, ты такой холодный! — Куроо занял чёрный цвет! — взвыл Бокуто. — Я тоже хочу играть под чёрным! — Возьми белый. — Не-ет, Лев уже занял. — влез Яку, несмотря на то, что они со Львом ещё даже не зашли в комнату. — Играйте под жёлтым, Бокуто-сан. В игру вошли Лев и Яку. — Все? — Чёрт, хочу быть предателем и убить Тобио! — честно выпалил Ойкава и хихикнул. — Я убью тебя первым. — А если бы эта игра была в реальности, что бы произошло? — Куроо ухмыльнулся, кидая взгляд на вмиг заинтересовавшегося Ойкаву. В комнате повисла тишина, а в игру наконец-то вступили Кагеяма и Хината. — Яку-сан, освободишь мне оранжевый? — подал голос Шоё. — А мне что, ходить под коричневым?! — Мориске поморщился. — Тебе подходит, Яку-сан. — Лев улыбнулся расстроенному Хинате и моментально получил локтем под ребро. — Ой-ой... — Чёрт! Меня выкинуло. — либеро Некомы отбросил телефон в сторону. — Теперь Хината займёт оранжевый. — Этот цвет ему больше подходит. А ты возьми светло-зелёный. — Кагеяма, давай парные ники! — Не хочу. Но когда оранжевый игрок с ником bokeHINATAboke встал у стены рядом с игроком bakaKAGEYAMAbaka, Бокуто перекинулся с Куроо многозначительными взглядами. — Так... Можно код ещё раз? Кенма протяжно выдохнул, негласно отказываясь принимать в разговоре участие, и вместо него код продиктовал Куроо. — Начинаем?.. — Котаро быстро заглянул в телефон Кейджи. — Я буду с тобой ходить, ладно? Ты же под фиолетовым цветом? — А если он предателем будет? — Кагеяма незаметно пододвинулся к Хинате поближе. — Акааши ни за что не убьёт меня, даже если будет предателем! Куроо улыбнулся и коротко кивнул своим мыслям. — Удачной игры, ребята.

***

В столовой было тихо, и каждый шорох эхом отлетал от толстых стен космического корабля. По спине Иваизуми прошла нервная дрожь, когда внимательный взгляд Куроо коснулся его. — Среди членов экипажа обнаружено двое предателей. — голос парня в чёрном скафандре был пугающе-спокойным. — Какого черта?! Акааши, мне страшно... — Бокуто прижался к Акааши, а тот успокоительно положил руки ему на плечи. — Бокуто-сан, всё будет хорошо. Кенма стоял рядом с Куроо и по очереди заглядывал в глаза каждому из космонавтов. — Ива-чан, у меня мурашки по коже... — Ойкава прикоснулся большим пальцем к тыльной стороне ладони Иваизуми, и тот даже через перчатку почувствовал утешающее тепло. Скрыв этот жест от других, он аккуратно сплёл с ним пальцы, не отводя взгляда от Куроо. Подозрительным он каким-то... Мог бы показаться. Если бы не одно „но“. — Это просто ужасно! Но Яку-сану опасность не грозит, его предатель даже не заметит. Ну, только если это не Хината. — Лев говорил с беспокойством за своего сенпая, но все-равно получил заветный пинок под зад. — Если предатель Лев, то он застрянет в вентиляции и взвоет, как дикий зверь. Нам же лучше. — Неожиданно защитил Яку Кенма, и Куроо крепко сжал губы, дабы не рассмеяться. — А через скафандр ощущается боль? — неожиданно высказал Хината и подошёл поближе к Кагеяме. — Эй, попробуй пнуть меня! — Ты что, свихнулся? — Тобио приподнял бровь и брезгливо скривился. — Мне кажется, что не время для шуток. — спокойно прервал перепалку Кенма. — Это Лев, я вам точно говорю. — Яку-сан! — Это Дуракава. — Ива-чан! Куроо сжал челюсти и нахмурился. — Эта болтовня ничего не даст... Надо расходиться. Если заметите что-то странное, устройте экстренное собрание. Удачи нам. — Удачи нам, — отозвались сразу несколько ребят, и медленно стали покидать столовую. «Чёрт. Мне не очень повезло с напарником, я плохо знаю его...» — рассуждал Иваизуми, двигаясь в сторону реактора. — Ива-чан, у тебя есть мысли? — Ойкава послушно зашагал рядом с ним. — Ммм? А, нет. Совершенно нет... — Может, это Акааши? Он такой молчаливый. — Или Куроо. Слишком много на себя берёт. — наугад ляпнул Иваизуми, подходя к хранилищу. — Чёрт, я скажу ерунду, наверное, но... — Ойкава остановился у входа, и Иваизуми нервно сглотнул. Сердце остановилось, когда Тоору немного прищурился и провёл ладонью по тёмным слегка-волнистым волосам. Он продолжил. — Но... Эта обстановка кружит мне голову. — Тоору несильно толкнул Хаджиме в стену. Фух, пронесло... Самое страшные опасения не подтвердились — Ойкава не подозревает его. — Ты с ума сошёл? Любой может увидеть нас сейчас, да и целых двое потенциальных убийц ходят прямо у нас под носом! «И один из них я», — подумал он, и почувствовал горечь. — Ах, Ива-чан, мы в безопасности, пока вдвоём! — он окинул помещение взглядом и улыбнулся. — Тут нет люка. Предатель даже подслушивать нас не сможет, что уж говорить об убийстве... Иваизуми бы возразил, но Ойкава обдал его щеку тёплым дыханием, приблизился к губам, дразня, и вовлёк его в поцелуй, не давая возможности отстраниться. Поцелуй в стиле Тоору — торопливо. Ласково. Жадно. До мурашек, скатывающихся до кончиков пальцев... Иваизуми почувствовал, что чужие руки уже расстёгивают молнию скафандра , начинающуюся от подбородка. — Давай отвлечемся от размышлений и просто побудем вдвоём... — Ойкава сверкнул карими глазами и спустился вниз, а Иваизуми оставалось лишь густо покраснеть и прикусить губу, дабы не издать лишних звуков. — Яку-сан, я доверяю тебе! — А я тебе нет, поэтому хватит ходить за мной! — Я же оберегаю тебя, Яку-сан... Яку-сан, какое задание ты сейчас будешь выполнять? Лев осматривал каждый поворот, и только потом разрешал Мориске сделать хоть шаг. — Я сейчас пойду устраивать собрание, если ты продолжишь преследовать меня! На самом деле рядом с непутевым парнем в белом скафандре было намного спокойней, но Мориске не признался бы никому об этом, даже самому себе. — Яку-сан, если тебя убьют — я не переживу. — очень серьёзно. — Да? А если убьют тебя — я буду безумно счастлив! Станцую рядом с твоим трупом, и пусть все подумают, что это сделал я. Хайба резко остановился, теряя позитивный настрой. — Если... Если я правда так мешаю, то я пойду, пожалуй, к Кенме-сану и Куроо-сану... Они вроде собирались идти к камерам... «Стой! А если тебе встретится предатель, непутёвый?!» — быстро подумал Яку, но заставил себя молчать. Лев обернулся на Мориске. — Так значит, ты волнуешься за меня, Яку-сан! Видимо, не заставил. — Иди уже, куда тебе хочется, ясно? Мимо прошли Хината и Кагеяма. Вернее, как прошли — Кагеяма почти бежал, а Хината догонял его, дрожа от страха. — Ой! Лев, Яку-сан, вы тоже здесь... Кагеяма-а-а-а, постой! — не успев даже кивнуть на прощанье, Шоё вновь побежал к Тобио, боясь остаться где-то без его общества. «Они доверяют друг другу? Хм. Это просто ужасно. Нас всех перебьют, если мы будем такими легкомысленными...» — по коже пробежали мурашки, отнюдь не от холода. Яку не заметил, как Лев нагнулся к нему и заключил в крепкие объятья, по-своему истолковав дрожь по телу Мориске. — Яку-сан, не бойся! Я защищу тебя! — Да кто боится, глупый. Сам наверное...— он вздрогнул, когда руки сжали его чуть посильней. — Ладно уж, пошли со мной. — Спасибо! Рядом со мной ты точно в безопасности, Яку-сан! Голова была пустая, и идеи совершенно отсутствовали. Это закончится плохо... — Кагеяма-а-а-а! Не уходи от меня так далеко, мне страшно! — Зачем ты ходишь за мной, придурок? Нельзя никому доверять, понятно?! — Одному страшнее, чем вдвоём! — А если я сверну тебе шею, тебе будет не страшно? Стало подозрительно тихо. Хината, только что румяный, вдруг побледнел. Он сделал шаг назад. Затем ещё один. — Эй, ты чего делаешь? — Тобио закончил копаться в проводах и обернулся на рыжего парня. — Т-ты... Предатель! — Чего? — Ты сам сказал! Кагеяма нахмурился и сделал шаг навстречу к Хинате, но тот снова попятился и ударился головой прямо о стенку. — Придурок! Если бы это был я — убил бы тебя в первую очередь! Свет вдруг погас, и Хината тихо взвизгнул. — Кагеяма-кун... Ты тут?.. — Да. — почти угрожающе. — Если собираешься убить меня, то сделай это быстро, ладно?.. — Какой же придурок. — фыркнул Тобио и сделал шаг наугад. Хината почувствовал чужое тепло и зажмурился. Он дрожал и тихонько шептал какие-то странные словечки, а Кагеяма... Кагеяма вдруг крепко прижал Хинату к себе, кладя подбородок ему на макушку. Они часто делали так, когда слова резко пропадали, а показать свои эмоции надо было, и надо было срочно. — Кагеяма?.. — Придурок, не трусь. — смущённо пробубнил он. — Пойдём чинить? — Нет-нет! Вдруг там чей-то труп! — Эй? — в диалог вступил кто-то ещё. Свет снова зажегся, и Кагеяма моментально отпрянул от Хинаты. Акааши и Бокуто стояли неподалёку. — Всё хорошо? Хината, ты такой бледный! — Котаро с сочувствием смотрел на низкого парня. — Просто испугался! — Ох, если вдруг что — можете ходить с нами! — предложил Бокуто, и Акааши со вздохом кивнул. — Нет уж. — Кагеяма уже успел вернуть на лицо серьезную маску. — Кто чинил свет? — Куроо и Кенма. Мы мимо проходили и слышали их голоса, но зайти побоялись. — смущенно улыбнулся Бокуто. — Чего это мы столпились все? Заданий нет, что ли? Или вы предатели?! — Кагеяма-кун, успокойся! — Хината бросился на защиту парней в желтом и фиолетовом скафандрах. — Они бы уже убили нас! — Логично... — буркнул Тобио. — Пошли, Хината, мне нужно в медпункт. Хината кивнул Акааши и Бокуто, уходя из помещения вместе с Кагеямой. — Чёрт, у меня вообще нет идей. — Может быть, это Куроо-сан и Кенма? У них выгодная позиция — один на камерах, второй только делает вид, обманывая членов экипажа безопасной атмосферой. — Акааши чуть нахмурился. — Может быть! А может это Ойкава и Яку. — Почему именно они? — Не знаю, от них веет странной энергетикой... Не хочу думать об этом. Становится очень жутко! Акааши кивнул. — Как насчет идеи заглянуть в столовую? — Ох, давай! Ойкава расслабленно лежал на полу, приводя дыхание в норму. — Это было опасно! — Иваизуми вытер пот со лба. — Ива-чан, может... медпункте такие классные койки... И я думаю… — Ну уж нет! Я сваливаю. — Ива-ча-а-ан! Иваизуми поднялся с пола и вышел из хранилища, как вдруг все двери были заблокированы. «Неужели он нашёл момент для убийства? Или это помощь мне?..» — Ива-чан, ты тут? — по ту сторону двери остался Ойкава, и сердце тревожно ускорило бег. «Я не смог бы поднять руку на Ойкаву. А вот он... Он бы мог.» — Здесь, куда я денусь... Двери открылись. — Ох, чёрт. — Ойкава подошёл к Иваизуми и уткнулся носом в его спину. — Не хочется умирать, если честно. Иваизуми промолчал, дабы не сказать чего-то лишнего. Не стоит. Исход понятен и печален, но Иваизуми строит глупые ложные надежды, что Ойкава будет в порядке... — Куро, у меня есть подозрения. — Выкладывай. — Тетсуро не отводил взгляда от мониторов. — Придётся пожертвовать кем-то, чтобы понять, прав ли я. — Только одним человеком? — Куроо напрягся. Жизни семи человек или жизнь одного человека? Выбор очевиден. — Да. Что скажешь? — А ты точно сможешь понять, кто предал нас? — он сжал пальцами переносицу и вздохнул. — Пятьдесят на пятьдесят. — Хм... Риск высокий... Но... Можно попробовать, наверное? — Не важно, кто это будет? — Только не Акааши или Бокуто, иначе будет такая драма... Ну, и не ты, конечно. Козуме как-то печально улыбнулся и кивнул. — Ты чего, Кенма? — прошептал Куроо, а Козуме притянул его к себе, целуя в щеку. — Ничего. Надеюсь, эта жертва не будет напрасной. Они оба были развёрнуты от экранов, и не видели того, что происходило на камерах. — Кагеяма-а-а! Может, не будешь так быстро бегать? Я устал! — Если ноги короткие — ходи с Яку-саном. — безжалостно выдал он. — А вот возьму и пойду! — А вот возьми и пойди. Хината развернулся на одних носках и направился в столовую, но дверь за его спиной закрылась, и Шоё с ужасом понял, что Кагеяма остался совершенно один в управлении. — Кагеяма-а-а! Всё хорошо? Ответа не последовало. Не услышал или... Ноги подкосились, и сердце упало куда-то в пятки. — К... Кагеяма?.. Тишина. Хината припал к двери, пытаясь расслышать происходящее, но это было тщетно. Двери открылись, и он влетел в помещение, осматриваясь. Запах. Первое, что почувствовал Шоё, был отвратительный ржавый запах крови. А потом он опустил взгляд. На полу лежал окровавленный труп Кагеямы, и Хината зажал рот рукой, уязвлённый. Не помогло все равно закричал, пытаясь ухватиться за стол и не упасть прямо в лужу. Он дрожащей рукой нажал на репорт, в последний раз провёл маленькой ладошкой по ещё тёплой щеке. Слёзы хлынули из глаз, и он не стесняясь ревел, осознавая масштаб произошедшего. Кагеяма так и не узнал, что... — Бакагеяма! Как ты мог умереть?! И что мне теперь делать без тебя?.. — Ты кого-то видел, Хината? — спросил Куроо, когда все собрались в столовой. — Нет. Двери закрылись. Я спросил. Он не ответил... — Вдруг это саморепорт? — спросил Ойкава. Уж кто, а он точно не выглядел очень печальным. — Не думаю, — влез в диалог Кенма и бросил неодобрительный взгляд на парня в бирюзовом скафандре. — А где был ты? — Я?! — Ойкава обиженно фыркнул. — Я был в хранилище. — И что ты там делал? Какое задание выполнял? — Вы с ума сошли? Подозреваете меня? — Вполне возможно. — Акааши покрепче ухватился за руку притихшего Бокуто. — Да я! Да я- — Что ты там делал, Ойкава? — влез Куроо, прервав возмущённый вопль. — Я был очень занят другими важными вещами! — выдал он и моментально вспыхнул алым цветом. — С кем хоть, хах? — Куроо даже опешил. Только Ойкаве могла прийти в голову настолько идиотская идея. — Ясное дело с кем, — Яку протёр влажное лицо такой же влажной ладонью. Иваизуми стоял ни живой ни мёртвый. Было стыдно за такие подробности их личной жизни, но он прекрасно понимал, что это алиби только на руку. — Тогда пропускаем голосование? — Лев нахмурился. — Да. — кивнул Кенма. applepi: skip Kuro: skip Levo4ka: skip MoriSke: skip Iwaizumi: skip GreatTooru: skip Akashiiii: skip BOtaro: skip bokeHINATAboke: skip Они снова разошлись, и Куроо поравнялся с парнем в красном скафандре. — Кенма, это и есть та жертва, о которой ты говорил? — Нет. Я планировал развязать убийце руки и сделать вид, что все подозревают кого-то другого. — И когда ты собираешься это провернуть? — Пусть это будет неожиданностью. — он сжал тонкие губы. — Пойдём на камеры? — Давай. Хината шёл по тёмному коридору совсем один. Конечно, он мог бы пристроиться к Кенме или Бокуто-сану, но те и без этого были с людьми, которым доверяют и которых любят. Шоё не хочет мешать им... — Кагеяма. Неосторожный дурак. — прошептал он, утирая последние слёзы. Если найти предателей, смерть Тобио не будет напрасной. Ха, будто бы это спасает положение Хинаты.. Ему грустно. Ему безумно больно. Ещё когда Куроо-сан собрал всех в первый раз надо было понять — это не шутки. Интересно, сколько времени прошло? Часа три, четыре?.. В сон так клонит... Был бы тут Кагеяма, можно было ненадолго вздремнуть прямо на нем. Они часто так делали. Раньше было намного лучше, раньше можно было не бояться быть убитым. — Чёрт! — не содержавшись прокричал Хината и забежал в оружейную. Глубоко вздохнув и свернувшись калачиком у большого кресла, он закрыл покрасневшие от слез глаза. Надо что-то предпринять. Нельзя просто сдаться и плыть по течению. Он закрыл глаза, кажется, всего на мгновенье... Сзади послышался шорох. Хината вскочил с пола и развернулся, замечая движение у люка. «Это предатель!» Люк моментально закрылся, и Хината со всех ног помчался в столовую, но неожиданно прозвучала сирена, обозначающая саботаж. «Черт! Я забыл, какой это был цвет!» — Хината бежал к реактору, совсем не думая о том, что только что на него было совершенно покушение, и если бы он был внимательней, экипаж смог бы поблагодарить... Он приложил ладонь к сканеру, ожидая второго человека. Им оказался Бокуто. — Бокуто-сан! — Хината! Всё хорошо? — Не совсем... Я видел предателя, но забыл, какого цвета был его скафандр. Я такой беспомощный!.. К ним забежали Акааши и Иваизуми. — Бокуто-сан, почему Вы ушли? Я же попросил подежурить, пока я выполнял задание. — Акааши, извини, пожалуйста! Я услышал сирену и побоялся, что нас к чертям всех убьёт из-за саботажа! Иваизуми фыркнул и снова скрылся в коридоре. — Эй, Ива-чан был здесь? — поинтересовался запыхавшийся Ойкава. — Да, он пошёл по коридору прямо. — ответил Акааши. Тоору быстро кивнул и ускорил шаг, на весь коридор крича свой вариант фамилии Хаджиме. Акааши сжал губы. Ему не нравится то, что все вокруг ведут себя так, словно среди них нет предателя. Общаются, интересуются, поворачиваются друг к другу спиной... А если Бокуто-сан ещё раз уйдет куда-то? А если его убьют? Кейджи поежился и быстро прильнул к Котаро. — Бокуто-сан, Вам следует быть осторожнее... — Акааши!.. Всё будет нормально, да? Ты же сам так сказал! Правда? Кейджи уже успел забыть эти слова... Хината медленно кивнул и оставил ребят наедине. — Черт, это ужасный стресс. Я подустал и хочу есть! — Можно найти еду в столовой. — А сон?! — Ох... Прям очень сильно надо? — Да! — Это может быть опасно... — Хотя бы полчаса. Акааши задумался. Нужно найти хорошее место, чтобы Бокуто смог немного подремать. Другого выхода нет — ходить одному страшновато, да и это слишком упрощает работу предателям. —Ну.. Ладно. Пойдёмте в связь. Лев шагал широко и быстро, не задумываясь о том, что человек сзади него может устать от подобного темпа. — Почему ты так несёшься?! Зачем было напрашиваться в мою компанию, если бежишь впереди? — Яку-сан, мне надо выбросить мусор, и тогда все мои задания закончатся. — Лев будто бы не замечал агрессии в словах своего напарника. — Как ты думаешь, кто предатель? — Иваизуми и Ойкава. — Почему именно они, Яку-сан? — Они единственные, кто расходятся, пусть и ненадолго. А ещё они бесстыже трахаются где попало, не боясь быть застуканными или убитыми. Фе. Отвратно. — сморщил нос и немного прищурился. — Яку-сан, ты завидуешь? — Хайба подарил товарищу лукавую ухмылку. На лице Льва это смотрелось слишком... Яку не может подобрать нужного слова, но это что-то граничащее с вызывающим и привлекательным. — Чего?! — Мориске остановился посреди коридора, задумался, а потом закрыл лицо ладонями, потому что только сейчас осознал двусмысленность своего раздражения. — Яку-сан, может мы- — Нет! Ни в коем случае! Как тебе не стыдно?! — Но... Я хотел предложить передохнуть после последнего задания. — И снова это невинное выражение лица. Как так вообще можно? Яку крепко сжал челюсти, дабы не взвыть от своей глупости. — Можно. — он почти овладел своим голосом. — Яку-сан... — Ни слова больше! Такой неловкости он не испытывал никогда. — Яку-сан, я голоден. — Поздравляю. — Яку-сан, у меня плохое предчувствие. — Понятно. Хватит так часто повторять мою фамилию, меня начинает бесить. — Хорошо, Яку-сан. Он помолчал пару секунд, но затем снова заговорил, на этот раз неуверенно и тихо. — Яку-сан. Я люблю тебя. — Угу... Стоп. — Мориске замер, чуть не выронив мешок с мусором на пол. — Чего? — Ничего-ничего! Это я так! — Лев нервно улыбнулся, почесав затылок. — Ха-ах, я пойду перекушу, хорошо? — Лев, подожди. — Встретимся позже, ладно? — его щеки горели красным. Хайба ушёл так быстро, как только мог, а Яку даже не сделал попытку его догнать. Пару минут назад он думал, что неловкость достигла самой верхней точки из всех существующих, но сегодня просто день рекордов. Мимо прошёл Иваизуми. Он был хмурым и сосредоточенным на своих мыслях, поэтому даже не заметил Мориске. — Ива-чан, ну не злись! — Ойкава шёл за ним по пятам. — Ты такой хам, что обижаться должен я, а не ты! Ива-чан, я сейчас тебя ударю! Яку закатил глаза, стараясь игнорировать чужие разговоры. Снова вырубили свет. Это начинает надоедать, никакого разнообразия. Мориске сел в угол, обняв коленки. Этот идиотский корабль заставляет чувствовать себя обреченным. Люблю. Люб-лю. Л-ю-б-л-ю. Ни кого-то там ещё, а его, Яку. Черт. Мозг подсказывает — возмущаться в такой важнейший момент было ну никак нельзя. Хоть что-то обязательно надо было ответить! Только вот... что? Этот вопрос поставил в тупик. Что ответить человеку, который вечно дразнит тебя, а потом признаётся в чувствах? Нет, Лев не дразнит, он скорее заигрывающе-поддразнивает, не осознавая того, что шутки про рост Мориске не вызывают никаких приятных чувств. Куроо ещё пару недель назад заметил, что Лев смотрит на Яку как-то иначе, и рассказал об этом другу, но тот не обратил никакого внимания. Что взять со Льва? Он кажется легкомысленным. Но это, наверное, даже привлекает, нежели отталкивает. ...А почему так тихо? Точно. Лев же ушёл в столовую. — Что?! — Яку вскочил. В столовой есть люк. И только что выключали свет. А Лев там совсем один. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Нет... Яку никогда не бежал так быстро. Не вписавшись в поворот, он расшиб нос и грязно выругался, но упрямо продолжил свой путь. Кровь капала на пол, но было все равно. Слабый огонёк надежды на то, что Лев в порядке, потихоньку начинал гаснуть, а вместе с этим в разбитом носу закололо, и ком в горле не позволил спокойно вдохнуть. Вспышка света ослепила, а потом... — Лев... Это всё, на что хватило Яку. На подгибающихся ногах он подошёл к длинному телу, раскинувшимся на полу в неестественной позе. Конечно. Этого следовало ожидать. Яку крепко сжал губы, борясь со слезами до последней секунды. Лев ещё дышал. Слабо, часто, но дышал. — Яку-сан... — он перевёл взгляд на вошедшего. — Зато перекусил... Ха... — Дурак. — Яку задрожал от смеха, но упрямая слеза всё-таки упала на пол. Ещё одна, и ещё. — Яку-сан... — на его лице застыла улыбка, а сердце Мориске упало. — Теперь ты в безопасности. Можешь залезть под стол... Тебя не заметят. Яку сел перед умирающим, смеясь и вытирая слёзы, размазывая заодно и кровь на своём лице. — Лёвочка... — выдавил он из себя это странное русское прозвище и в этот раз не посчитал его идиотским. — Танцуй, Яку-сан. — Что? — Ты... Обещал танцевать... Когда я буду умирать. Хочу увидеть это. — Хайба тихо хихикнул, нежно заглядывая в бледное лицо Яку. Зелёные глаза прикрылись, и Мориске задрожал. — Лев?.. — эта слепая надежда на чудо в собственном голосе была такая же жалкая, как и попытка провести ладонью по мягким световым волосам. Он не сдержал громкого звука, отдалённо напоминающий плач. — Лев... — шёпотом. — Лёвочка... Я... Тоже... Я... — его прервали. Саботаж коммуникации? Отвлекают или... Не может быть, ещё кого-то убьют? Уже не важно. Яку был готов умереть прямо сейчас, прямо в столовой, прямо рядом со Львом. Весь экипаж понимает, что происходит. Их будут убивать по одному, медленно, издеваясь. Будто от осознания собственной безысходности что-то поменяется. Двери заблокировались, но Яку даже не пошевелился. Сейчас он должен будет нажать на репорт и встретиться со всем экипажем лицом к лицу, рассказывая, где и как он нашёл Льва. Яку не хочет видеть их. Яку не хочет снова переживать этот ужас. А ещё... Яку теперь понимает Хинату. Это больно, когда ты остаёшься один. Уж лучше тогда тоже исчезнуть. Двери разблокировались, в столовую моментально зашли Куроо и Кенма, словно только этого и ждали. Они застыли, увидев Яку в чужой крови, и Тетсуро закрыл своим телом Кенму, сжимая губы. — Какого чёрта, Яку... — голос его задрожал. — Нет! Вы не так поняли! — светловолосый парень поднялся с колен. Его глаза сверкали от слёз, но сейчас было все равно, что подумают другие. Кнопка была нажата в ту же секунду, а ещё через пару мгновений на всю столовую разразился крик: — Яку один из предателей! Мориске трясся в беззвучной истерике. Нет смысла спорить, нет смысла отрицать. Ему не поверят. Они не знают, что испытывает Яку ко Льву на самом деле. Для них они просто знакомые с взаимной неприязнью, которая даёт выход в глупых шутках и подколах. Хината смотрел с ужасом, Ойкава с удивлением, Куроо с разочарованием, Бокуто и Акааши тихо шептались, успокаивая друг-друга, а Кенме и Иваизуми было как-то все-равно. — Яку, есть что сказать в оправдание? — спокойно проговорил Куроо, но не поднял янтарных глаз от пола. Ему было... Больно, наверное? — Это Кенма и Иваизуми, уж поверь мне. — усмехнулся Яку, заглядывая в зелёно-карие глаза Хаджиме. Тот прикусил губу, но ничего не сказал. Кенма даже не обратил внимания на это заявление, продолжая крутить в руках листочек с фамилией Мориске. — Ива-чан всегда со мной, глупый Яку. — сразу бросился на защиту Ойкава. — Значит, предатели вы оба. Акааши зевнул, прикрыв рот рукой. — Надо скорее решать эту проблему, иначе всё закончится плачевно. — Вот-вот! Я тоже так считаю. — поддакнул Бокуто, надувая губы. За Яку проголосовали все, кроме Куроо, потому что он так и не отдал свою бумажку, крепко сжимая ее в руках. Это не поменяло бы судьбу Мориске, но... Наверное, это стоит назвать настоящей дружбой. Яку хихикнул, проведя по сухим губам языком. Во рту сразу почувствовался вкус крови, от которого чуть не стошнило. Такого наслаждения он не испытывал никогда. Он умрет просто так, за дело, которое не совершал, и будет назойливо сниться всем тем, кто принимал участие в решении судьбы Яку. — Мориске, как ты мог предать нас?.. — Куроо стоял рядом с ним, но не смотрел на бывшего товарища. На его вопрос отвечать не хотелось. Приговор уже вынесен, значит, в пустых отговорках смысла нет. — Удачи, Тетсуро. Не советую тебе доверять Кенме. Закончится плохо. — Мое доверие к тебе тоже закончилось плохо. — Тетсу... — Мориске шельмовато ухмыльнулся. — Фтор, Уран, Углерод, Калий, Иттрий, Кислород, Уран. Куроо на секунду задумался, а потом тепло улыбнулся. — Ну ты и Висмут, Технецей, Хлор. — Какой есть. Они стояли напротив друг друга и перебрасываясь взглядами, негласно прощаясь. — Можно я сам? — Яку подошёл к люку, с помощью которого можно будет попасть в открытое пространство. — Или кто-то хочет меня толкнуть? Куроо отвёл взгляд, чувствуя, что ещё секунда, и он не сдержит своих эмоций. Все стояли в полукруге, не смея даже пошевелиться. Мориске дышал шумно, его тело все ещё мелко дрожало, но он старался держать лицо. Никто так не вызвался вытолкнуть Яку из корабля, поэтому он с расслабленной улыбкой встал на самый край, снимая шлем и отбрасывая его. — Зачем, Яку? — Так я умру быстрее. Знаете, — пожал плечами. — это лучше, чем быть убитым какой-то крысой, по типу Ойкавы или Иваизуми. Яку посмотрел каждому в глаза, просто так, на прощанье, и... Чёрт. Эта ухмылка. Понятно. — Сукин ты сын. — прошептал Яку, снова чувствуя горячие дорожки слез на своих щеках. Это он лишил Мориске самого дорогого. Оттолкнувшись ногами от края, Яку упал в бесконечное пространство космоса, моментально чувствуя удушье. В глазах помутнело, но паника прошла даже быстрей, чем Мориске себе представлял. Так вот ты какая — смерть. С зелёными яркими глазами и светлыми волосами, под два метра ростом. Сказать вслух уже не получилось, поэтому Яку лишь подумал. «Я тоже люблю тебя... Лев». И он последний раз делает попытку вдохнуть, но... Безуспешно. MoriSke Was Not The Impostor. И Куроо прячет лицо за рукавом, не выдавая ни одного звука. — Куро, эта теория была логичней всего, ты же понимаешь. — Кенма совершенно спокоен, но поглаживания по широкой спине мягкие и нежные, утешающие. — Надо было выслушать его. — Яку-сан не хотел продолжать борьбу за свою жизнь. Без Льва. Тетсуро молчит ещё несколько минут, Кенма покорно стоит рядышком, а потом вздыхает и поднимается со стула. — Пойдём, мне надоело сидеть в связи. — Не хочу. — Кенма. Я не собираюсь ещё и тебя потерять. «Зато я тебя собираюсь», — Козуме не чувствовал разочарования. Он любил Куроо, конечно. Любил сильно, даже слишком, но первоначальная цель для него важней всего. Не важно, какой ценой ты выиграешь игру. Главное, что выиграешь, ведь так? Возможно, такая политика неправильна. Возможно, она отвратительна. Кенме все равно. Хината окончательно сошёл с ума. В каждом шорохе он слышит потенциальную смерть, а в каждом члена экипажа видит предателя. — Хината! Ты ещё не спал? Я вот пытался, да никак не спиться... — Бокуто сидел на полу в позе лотоса, рядом с ним сидел Акааши, положив руки под щеки. — Я уже потерял счёт времени... — вздохнул Кейджи и закрыл глаза. Существовать было проще, когда Кагеяма что-то ворчал на ухо, Лев и Яку перебрасывались глупыми шутками, Ойкава бегал за Иваизуми по всему кораблю, (это кстати не изменилось) Бокуто и Хината наедались до отвала, а Акааши ругал их... Когда Кенма и Куроо не торчали в охране, а проводили время в оружейной, за какой-то игрушкой Козуме. Сейчас троих уже нет. Двое предатели. — Хината, ты чего?! — Бокуто заметил, что глаза Шоё наполнились слезами. — Не волнуйся ты так! Мы выиграем эту войну. Ведь так, Акааши? — Конечно, Бокуто-сан. — Акааши чмокнул Бокуто в щеку и бросил полный сочувствия взгляд на Хинату. — Ладно... Вы оба правы. Я пойду. — Шоё было невыносимо смотреть на проявление заботы и ласки, потому что на душе было паршиво. Из его приятелей в живых только Кенма и Бокуто. Надолго ли?.. Ойкава сползает по стене. — Черт, Ива-чан, я больше не могу. Мне хочется спать... — Ну и спи, Дуракава, мне-то чего? — Ты оставишь меня, да? — Ты правда дурак, если так считаешь. Иваизуми никогда не оставлял его. Они всю свою жизнь шагают рядом, поддерживая и направляя друг друга. Сейчас перед Хаджиме задача — уничтожить экипаж. Ойкава — часть экипажа. Все было бы вполне просто, если бы Ойкава... Если бы Ойкава не был частью Иваизуми. «Но ведь мне не обязательно убивать его?.. Когда предателей и членов экипажа будет поровну, мы автоматически выполним свою задачу...» Сейчас их семеро. 5:2. Шансы проиграть ещё велики... Иваизуми видит, как Ойкава зевает и прикрывает карие глаза. — Тогда иди ко мне, Ива-чан. Хаджиме чувствует, как сердце ускоряет бег. Тоору действительно верит в него — поэтому даже не рассматривает вариант, где его близкий человек может предать всех своих товарищей. — Ива-чан, я думаю, что предатели Бокуто и Акааши. — сонно бормочет шатен, поглаживая чужие ладони. — Но мы с тобой их сделаем, хорошо? — Конечно. — чуть улыбается, но внутри завязывается болезненный узел. Тоору засыпает буквально у него на груди. Это был бы хороший шанс... Иваизуми не может. Он пытается, но просто не может. Тянет руки к тёплой шее, но так и замирает. По телу бегут мурашки. Ойкава в его руках особенно беззащитен. Всегда был. Он немного сжимает руки на бледной коже, но вместо того, чтобы свернуть шею, он кусает губы до крови, отрезвляя рассудок. Какого черта он вообще делает? Это так низко с его стороны. Он целует его в щеку, затем в нос, оставляя легкий кровавый след. Там, где пару секунд назад были руки, сейчас лишь невесомые поцелуи. Иваизуми не может сделать этого. Не может убить то, ради чего он живет. Хаджиме ещё никого убил из своих товарищей. Всю работу делает он. Наверняка его напарник очень зол таким исходом. На корабле ужасно тихо, потому что все погрузились в сон. Будто бы умерли, мрачно замечает Иваизуми, но ему совершенно не весело. Это идеальный шанс убить кого-то, не попав под подозрения. Он пытается вынырнуть из-под Тоору, но тот хватается за него, обнимая. Наверняка он делает это неосознанно. Иваизуми тормошит темные волосы, до сих пор чувствуя себя отвратительным лгуном. Так оно и есть. Хаджиме все-таки покидает помещение, молясь, чтобы он не тронул Тоору. Если тронет — Иваизуми раскроет всем правду. Чувства важней поставленной задачи. Надеюсь, он не пожалеет о своём решении. Куроо не спалось от слова совсем. Стоило ему прикрыть янтарные глаза, как возникала страшная картинка — Яку с кривоватой ухмылкой, за которой прячется ужаснейшая боль, его небольшие ступни, что выглядят забавно в массивной обуви, которые с силой отталкиваются от борта корабля, позволяя телу тонуть в бесконечном пространстве. Тетсуро бежит к нему, пытаясь схватиться, но рука проходит насквозь. — Это ты виноват, Тетсу. — шепчет сухими губами и уголки рта ползут вверх. — Ты убил меня своим решением. Своего друга. Убил. Ты. Весь экипаж смотрит на него с презрением. Весь экипаж сторонится его. Весь экипаж подозревает его... — Куро. Хватит уже ворочаться, ты не даёшь мне покоя. — Кенма легонько тормошит его за плечо, и Куроо возвращается в реальность. Они лежат на полу. Эта позиция опасна, потому что совсем недалеко от них люк, и в любой момент может произойти убийство кого-то из них, а может и обоих. Куроо уже не верит никому, даже самому себе. Хочется сходить к Бокуто и посоветоваться с ним, поразмышлять, поплакаться. Увы, это невозможно. Тетсуро сейчас лишний — рядом с лучшим другом Акааши. Зачем тебе друг, когда есть любимый человек? Куроо так не думает. Возможно, это из-за того, что Кенма всегда рядом, но всегда... Далеко. Безучастный ко всему вокруг происходящему. Кенме, наверное, плевать на Куроо. Куроо, уж точно, не плевать на Кенму. — Кенма... — Что? Хочется сказать три слова, которые совершенно ничего не поменяют. Тяжело вздыхает и отворачивается. — Нет, ничего. Яку, хоть и был агрессивным коротышкой, давал неплохие советы и умел подобрать нужные слова. Сейчас Яку нет. Лев был искренен и всегда говорил только правду. Уж кто, а Хайба точно мог посмотреть со стороны на поведение Кенмы и убедиться в том, что он просто такой человек, и на самом деле любит Тетсуро. Сейчас Льва нет. В глазах будто песок, но уснуть не выйдет. Каждый раз видеть смертный приговор для Яку, который, по сути, Куроо подписал сам. — Куро, повернись назад, нужно контролировать люк. Вот и доказательство похуистического отношения, мрачно размышляет Тетсуро, но все-таки выполняет... просьбу? Приказ? Не важно. — Нам нужно найти предателей как можно скорее. — Капитан-очевидность Куро. — Злюка Кенма. — Не приставай ко мне, пожалуйста. Я хочу немного поспать. Тетсуро не видит потребности в ответе. Яку сейчас бы назвал друга подкаблучником. Ну, был бы прав, собственно. — Тетсу. А ты знаешь, что скоро умрешь? Что? — Кенма, ты что-то сказал? — Куроо приподнимается на локти, но замечает Кенму крепко спящим. — Не обманывай себя, Тетсу. Ты знаешь, кто это. По спине бежит холодок. — Я сошёл с ума. — утвердительно. — Ты сошёл с ума. — вторит голос где-то в голове. — Только химические элементы в голове остались, да? — Видимо. — дрожит. — Куро, ты что, сам с собой разговариваешь? — Кенма распахивает кошачьи глаза. — Кенма. Кто предал нас? — игнорирует вопрос Куроо. — Иваизуми. Я уверен. Но у меня нет доказательств. — А второй, Кенма? Второй кто? — Кенма, — смеётся кто-то внутри. — Конечно же Кенма. — Я ещё не уверен, Куро. Конечно же это Кенма. Всё так так просто. — Кенма. — Ты мне надоел, Куро. — Убей меня. — Какой дурак будет так глупо палиться? — Кенма. — Отстань. — Я свехнулся... — Я знаю. Все мы сходим с ума. Они все сходят с ума. Куроо не выдерживает этого давления, ему хочется разбить череп о стенку корабля. — Куро. Иди сюда. — Кенма кидает взгляд на место рядом с собой. Куроо не хочет двигаться. Лампа неприятно жужжит, в коридоре слышны осторожные шаги. А может и не слышны, и Тетсуро правда лишился рассудка. — Ты струсил, да? Такие речи толкал, когда всё только начиналось. Стал фактически нашим лидером. А сейчас дрожишь, словно маленький котёнок, пугаясь собственных рассуждений. — Я убил Мориске. — Если бы у моего трупа стоял, скажем, Шоё, ты бы подумал, что он просто оплакивал? Или пытался воскресить? — Ты слишком болтливый сегодня. — Отвечай. — Нет, конечно, я бы подумал, что это он убил тебя. — А что меняет ситуация со Львом и Яку-саном? — Яку... Мой друг. Был. — сжимает челюсти. — И что? Друзья тоже могут солгать тебе. Он не лгал, и это было совпадение. А если бы лгал, мы бы попали в яблочко. — Кенма, ты не заболел? Такой разговорчивый стал. — неловко уходит от опасной темы. — Я пытаюсь поднять твой дух. Иди ко мне. В этот раз Тетсуро слушается. Сердце всё ещё болезненно сжимается, но сладкий запах Кенмы успокаивает. Если Козуме и в правду предатель, то нет варианта лучше, чем умереть во сне, после долгих объятий. Куроо уже готов встретить смерть. — Куро... — бормочет Кенма, перебирая темные пряди тонкими пальцами. — Не обижайся на меня. Однажды ты проснёшься, но меня не будет рядом. Так надо, Куро... Но мы выиграем, хорошо? Непонятно, извиняется ли он перед Куроо, или перед самим собой. Тетсуро уже не вникает в смысл слов. Просто кивает. Он закрывает глаза, и впервые видит не смерть Яку, а лишь успокаивающую тишину. Кенма проводит по скуле, по шее, возвращается к волосам. Все условия совпадут — умрет не Бокуто. Не Акааши. Не Кенма. Умрет Куроо. Он сам поставил эти условия, и Кенма выполнит их. Долг важней чувств. Так считает Кенма. Это его мнение. Никто его не изменит. Иваизуми практически крадётся по коридору. Мимо пролетает он, оставив после себя холодный воздух с запахом мяты и еле уловимый слухом шепот: — Убей Хинату. Он в О2. Живо. Иваизуми ненавидит подчиняться чужим приказам. Он даже самому себе подчиняться иногда не может, что уж говорить о ком-то другом. Хаджиме бесится из-за того, что Тоору мешает ему выполнять свою работу. Если бы не его идиотские карие глаза и пухлые мягкие губы, если бы не его нежные прикосновения и заигрывающий тон, Иваизуми бы давно закончил со всеми на корабле. Убить, так убить. — Иваизуми-сан, а где Ойкава-сан? Почему вы не вместе? — Хината трёт глаза, пытаясь побыстрее проснуться. Хаджиме молчит. В этот раз руки не дрожат. Когда он делает выпад в сторону рыжеволосого мальчишки, тот коротко взвизгивает, пытаясь вырваться, но пальцы сжимают тонкую шею. Шоё что-то шепчет, но Хаджиме не собирается разбираться. Хруст. Хрип. Тело мякнет в его крепких руках, и последняя в короткой жизни Хинаты слеза медленно ползёт по щеке. Надо сваливать. Сваливать как можно скорее. Акааши устраняет саботаж вместе с Кенмой, когда тот оборачивается на него, пытаясь прожечь дыру в фиолетовом скафандре. — Что-то случилось, Кенма? — интересуется, но его встречает слишком холодный взгляд. До чего неприятный этот Козуме, не хочется быть с ним вежливым. — Почему ты без Куроо-сана? — Ты ещё спрашиваешь? — от такого заявления мурашки по коже. Сейчас ещё не время оставлять Куроо навсегда, но этот момент настанет быстрее, чем можно представить... Тетсуро проснулся и остался стоять у входа камер, дабы контролировать безопасность Козуме. И после этого Кенма должен будет бросить его на смерть... После всей заботы, что он получает каждый день... — Не понимаю, о чем ты. Неужели решился расправиться с ним, спихнув всё на меня? Акааши разминает шею, не смея вставать к Кенме спиной. — Ты убил Бокуто? — Ты меня за дурака держишь? Уже даже Хината знает, что ты предатель. Раздаётся звук репорта. — Оранжевого завалили. — констатирует Кейджи. — Правда, что ли, знал истину? Кенма крепко сжимает кулаки, не сводя янтарных глаз с серых холодных глаз Акааши. Хината. Его друг. Мёртв. Они двигаются в сторону столовой, не обращая внимания на атмосферу, повисшую над ними. Далеко не дружеская. Далеко не приятельская. — Кенма, ты тут? — Куроо догоняет их у медицинского кабинета. — Привет, Акааши. Кейджи молчит. Этот дуэт ему очень не нравится. Отлично подходят друг другу — помешанный на играх самовлюблённый болван и самоуверенный помешанный на самовлюбленном болване дурак. — Акааши! Куда ты уходил?! Я... нашёл Хинату. — говорит Бокуто, подходя к пришедшему поближе. — Я устранял саботаж. — он позволяет крепко обнять себя. — Рад, что с Вами всё в порядке. Их совсем немного — Куроо, Кенма, Ойкава, Иваизуми, Акааши и Бокуто. Двое из них предатели. Ещё немного и права на ошибку быть не может... — Я думаю, что это Иваизуми. — Почему? Приведи аргументы, Куроо. Ойкава агрессивно кивает, соглашаясь с Иваизуми. — Если не он, то я. Подойдёт? — Нет, у нас и без этого сложная ситуация. — Акааши зажмуривается. — Пропустим голосование? — А что потом? Все ходят по парам. Это может закончиться печально. — Шоё ходил один. Это закончилось позитивно? — напоминает Кенма, и Бокуто прикусывает губу. — Пропускаем... Куроо молчит. Он больше не доверяет даже Кенме, это видно по его взгляду и мешкам под глазами — так и не уснул. Акааши бы пожалел его, но и без этого колючеголового проблем хватает. Они кладут листы на стол. Kuro: Iwaizumi Iwaizumi: skip GreatTooru: Kuro applepi: Akashiiii Akashiiii: applepi BOtaro: skip — Ну и черт с этим. Я спать. — Тетсуро бросает гневный взгляд на Иваизуми, который что-то говорит Ойкаве и улыбается. — Когда он вставит лезвие ножа в ваши спины, тогда вы поймёте, как ошиблись. — Не горячись, Куро. — Кенма зевает, прикрыв рот ладошкой. — Мы выиграем. — Если бы ставки не были так высоки, я бы сейчас вновь нажал на кнопку и обвинил Иваизуми. Кенма не отвечает. Его план уже доделан. Пусть кривоватый, зато действующий. Ойкава уже в третий раз пытается запомнить простую комбинацию, но все-время сбивается. — Ива-чан, это какое-то издевательство. Он не отвечает, рассматривая широкую спину. Либо ты, либо тебя. Все очень печально — его начали подозревать ещё сильней. Куроо уберут. Иваизуми знает, что он это делает это прямо сейчас. Но... Подозрения все-равно будут лежать на Хаджиме. Если убрать Куроо и кого-то ещё, они выиграют. Кто-то ещё вполне мог бы быть Ойкавой. Он сглатывает. Даже если это произойдёт, Иваизуми не сможет просто смотреть на это. — Тоору. Черт, он сказал это вслух. — Ммм? Назад пути нет. — Я предатель. Ойкава вздрагивает, резко оборачиваясь. Ему кажется, что в зелёных глазах появился оттенок красного, но это лишь самовнушение. Тело его не слушается. — Что ты такое говоришь?.. — Я. Предатель. Тоору. — и внутри что-то рушится. — Это не те три слова, что я так мечтал услышать от тебя. — он нервно хихикает и медленно упирается в стену. В карих глазах испуг, губы плотно сжаты. Иваизуми не сможет навредить Ойкаве, он уже пытался. Эта информация была для того, чтобы Тоору сдал его. Почему же тогда он просто стоит у стены и дрожит? — Настучи на меня. — Нет... Нет. Я не могу. — опускает взгляд в пол. — Я... Люблю тебя. Я не смогу. — Ты должен. Пока мой напарник не убил тебя. — Какого хрена, Иваизуми? — такой злобы Хаджиме не слышал ещё никогда. Сзади стоят Акааши и Кенма. Оба бледные. Оба злые. Оба испуганные. — Кенма... Предатель Акааши? — Ойкава будто бы не в этом мире. Он выглядит таким поломанным, таким хрупким, что хочется подхватить его на руки. — Что тут происходит? — Бокуто медленно подходит к ним. — Кенма? Где Куроо? — Предатель Кенма. — Предатель Акааши. Ойкава дрожит, и Иваизуми очень хочет обнять его. Теперь не имеет права на это. — Я убил только Хинату. — шепчет одними губами, но Ойкава отворачивается. Их пятеро в одном помещении. Их судьба в руках Бокуто. Черт. Был бы сейчас тут Куроо... Но Куроо тут нет. Он мёртв. Остывает в охране. Кенма почти уверен, что всё именно так. — Бокуто-сан, я был прав — это Кенма. — Акааши оборачивается к Котаро, сверкнув безумными глазами. — Нет. Это Акааши. Он убил Куро. — спокойно проговаривает Кенма, косясь на бледного Ойкаву. Кошачьи глаза внимательны. — И Иваизуми. Он сам признался. Бокуто не двигается, даже не дышит. — Акааши?.. — Бокуто-сан, я всегда был рядом с Вами. Как я могу успеть убить Куроо-сана? — Кенма?.. — переводит взгляд золотых глаз на Козуме. — Я не смог бы убить Шоё и Куро. Как и Иваизуми-сан не смог убить Ойкаву-сана. Иваизуми смотрит на Кенму, который вдруг касается Акааши, отбивая пальцами по его бедру какой-то ритм. Он не понимает и понимать не хочет. Нужно нажать на кнопку. Чёрт. До неё ещё идти и идти... Ойкава не успевает даже вздохнуть, как Кенма и Акааши срываются с места и бегут к камерам. Репорт. Они нашли Куроо. Неужели специально не нажали на кнопку сразу? Так далеко продумали свои ходы?.. Похвально. Ойкава идёт по коридору почти против воли. Иваизуми бы понёс его на руках, но боится получить кулаком в нос. Заслужено... — Я не врал тебе о своих чувствах, Тоору. — Заткнись. — Голосуем сначала за Иваизуми... — Бокуто смотрит на Акааши со всем возможным доверием, и Хаджиме хмыкает. Если бы не Тоору, он был бы рад, что члены экипажа, несмотря на их планы, проиграют. Сейчас его убьют. Интересно — каково это? Больно? Долго? — Тоору.. — Не называй меня по имени. Я не хочу слышать ничего. Akashiiii: Iwaizumi applepi: Iwaizumi GreatTooru: skip BOtaro: Iwaizumi Iwaizumi: Akashiiii — Ойкава, подойди ко мне. Но он не делает даже шага. Карие глаза вдруг наполняются тёплом, и сердце ускоряет бег совершенно не к ситуации. — Прощай, Ива-чан. — прозвище звучит ласково, впервые не раздражает. Хочется рассмеяться. Вернее, хочется расплакаться, но это сейчас не к месту. Поэтому он усмехается и вспоминает, как умирал Яку. Дерзко. Красиво. Незаслуженно. Иваизуми умрет совсем иначе. Жаль, что он не успел сказать Ойкаве, кто второй. А руки такие тёплые, скользят по телу с нежностью и любовью, с губ срываются стоны, а шелковистые каштановые волосы падают на лицо. Иваизуми смущается под игривым взглядом, прячет лицо в сгибе локтя, прислушивается к биению собственного сердца. Да, во всем виновато чёртово сердце. Если бы не оно — Иваизуми бы никогда не сдался. Iwaizumi was The Impostor. Не проходит и двадцати секунд, как Акааши снова жмёт на кнопку. — Это Кенма. — Это Акааши. Поверь мне, Ойкава. Бокуто переводит взгляд с одного на другого. — Я запутался, Акааши! Ты уверен, что это Кенма? — Абсолютно. — Это Акааши. Я бы не смог убить Куро. — Смог бы. — негромко возражает Акааши, прищуриваясь. Ойкава не чувствует кончиков пальцев. Вот он. Момент истины. BOtaro: applepi GreatTooru: Akashiiii ... Akashiiii: BOtaro applepi: BOtaro — Что?! Какого?! Ойкава резко поднимает взгляд на Акааши и Кенму, которые лениво отбивают друг другу пять. — Бокуто-сан... А я доверял Вам. — Что?! Ойкава тоже хочет задать этот вопрос, но на это ему не хватит сил. — Изначально я подозревал Акааши, но когда ты нашёл труп Шоё... Я засомневался. Когда все были отвлечены идеей Куро насчёт предательства Иваизуми, ты подставил своего напарника, попытавшись выйти чистым из воды. Все знают, что Акааши недолюбливал Куро... Поэтому ты попытался подставить даже его. Это мерзко. — А ты! Ты!.. Ты вообще подставил под удар Куроо! Тебе должно быть стыдно! Выбрал победу, а не жизнь возлюбленного! Кенма проигнорировал. — Я подал знак Акааши, когда увидел, как Иваизуми смотрит на Бокуто. Тогда мое предположение только подтвердилось. Мне оставалось только запутать Ойкаву, дабы мы случайно не слили меня или Акааши. Время на голосование подходило к концу. — Куро сказал, чтобы я не жертвовал собой, Акааши или тобой. А ты убил своего близкого друга, перед этим подставив Яку, ударив Куро побольней. Бокуто закрыл глаза. — Какая разница, какими способами ты добиваешься победы? Разве это не твои слова, Кенма?! Ойкава молчал. Ойкаве было дурно. Ойкава бы сам был не прочь умереть. Его снова схватили за нос и ловко обманули. «Я ничтожен». Теперь ещё и совсем одинок. — Акааши!.. — Бокуто схватил Кейджи за руку и притянул к себе. — Ты бы мог стать отличным напарником, не то, что эта тряпка Иваизуми! — Закрой рот. — вмиг влез Тоору, практически прошептав это. — У него хотя бы есть... были какие-то ценности. — Каждый останется при своём мнении. Любовь или победа? Конечно же победа! Кенма коротко кивнул, неожиданно соглашаясь с этими словами. — А ты! — Котаро обернулся к Ойкаве. — Ты бы мог слить кого-то другого, раз любил Иваизуми! Значит, и ты выбрал победу! И Акааши тоже! Мы все одинаковы, именно поэтому дошли до конца! Другие потеряли всё и не получили ничего, понятно?! — Бокуто-сан, Вы сошли с ума. — Все мы здесь сошли с ума, Акааши! Ойкава пошатнулся, чуть не потеряв равновесие. Неужели всё закончится прямо сейчас?.. В глазах меркнет, и он хватается обеими руками за стол. BOtaro was The Impostor.

***

— Это было... Неожиданно. — во время игры Хината устроился прямо на коленях Кагеямы, а тот просто положил голову на его макушку. — Бокуто-сан, ты настоящий стратег... Куроо надул губы, стараясь не смотреть на Кенму, который невозмутимо сидел рядом и пил газировку. — Яку-сан, ты такой тихий! Тебя задело то, что ты проиграл? — Лев нагнулся к телефону Мориске и заглянул в него, моментально получив щелбан. — Яку-сан, ты так жесток со мной! Мориске немного улыбнулся и, сделав этот жест невидимым для других, чмокнул Льва в щеку. Они оба покраснели и отвернулись друг от друга. — Акааши! Ты же не злишься на меня?! — Конечно нет. — Кейджи улыбнулся Котаро. — Вы правда не тронули меня. Это мило... — Но он практически подставил тебя. — напомнил Ойкава. Иваизуми бросил на него короткий взгляд, и Ойкава моментально ответил ласковой улыбкой. Исход игры совсем не повлиял на их взаимоотношения, что было действительно удивительным. — Мне кажется, что больше всех обидно Куроо. — Нет, всё хорошо. Я рад, что Кенма смог переиграть предателей. Однако в голосе была грусть. После этой игры ещё больше казалось, что Козуме совершенно не любит его. — Хината, уже довольно поздно. Можешь сегодня остаться у меня. Поиграем в эту игру ещё раз. — Кагеяма провёл кончиками пальцев по плечам Хинаты, а тот покрылся мурашками. — Вы только посмотрите! Тобио так вырос, что смог пригласить коротышку на свидание! — Заткнись, Дуракава. — Ива-чан, ты совсем не любишь меня! Хината широко улыбнулся и кивнул. — Это будет весело! Спасибо, Кагеяма! — Не ори так громко, придурок... — скулы его порозовели, но он спрятал это за рыжими волосами Шоё. — Бро, ты же не злишься? — Бокуто подошёл к Куроо и протянул ему мизинец в качестве предложения помириться. — Конечно не злюсь, бро! Это было неожиданно, я чуть не вскрикнул на всю комнату твою фамилию. — Ха-а, надеюсь, что это так! — Бокуто обнял Куроо и похлопал его по спине. — Спасибо, что пришли. Это было очень круто. — Тетсуро провожал ребят у двери. — В следущий раз можем сыграть во что-то ещё. Дверь закрылась, и брюнет вздохнул. Он все ещё был не один — Кенма залип в приставку, укутавшись в красную толстовку. Кто бы мог подумать, что даже в таких идиотских играх надо думать... — Куро. — вдруг подал голос Козуме, отрывая стеклянные глаза от экранчика. — Я тебя очень люблю. — Ч-что? — он так и замер посреди комнаты, чуть не выронив чашку чая из рук. — Иди сюда. — Кенма похлопал по месту рядом с собой. Когда Куроо сел рядом, Кенма прижался к нему поближе и положил голову на плечо. — Замерз, да? — почти обиженно буркнул Тетсуро, сжимая губы. Значит, просто нужда в тепле. Снова хитрая манипуляция. — Ты сам выставлял условия, а теперь обижаешься. — Я не обижаюсь, кот, я просто чувствую, что... Ладно, забей. Кенма вздыхает и целует Куроо в щеку, потом обвивает руки вокруг шеи и заглядывает в глаза. — Что? — Тетсуро механически устраивает руки на чужой спине. Кенма залезает на него, крепко сжимая ногами бёдра. — Это же просто игра. В реальности я бы никогда не пожертвовал тобой ради победы. «Врунишка...» — думает Куроо с лёгкой улыбкой, пока Кенма гладит его волосы и прижимается ещё сильнее, словно котёнок, просящий ласки. Плевать, что там сделал Козуме во время игры, сейчас они в реальном мире. Обнимаются вполне себе ощутимо. Целуются, вроде бы, реально. Стягивают с друг друга одежду тоже наяву. Игра остаётся игрой. Реальность остаётся реальностью.