Моя душа, моё сердце (разорви их) / my soul, my heart (pull everything apart)

Прошло три тысячи лет и Дрим до сих пор живёт, дышит, ходит. Вот о чём он думает, сидя на крыше самого высокого здания в Нью-Йорке и наблюдая как машины проезжают мимо вдалеке. Люди под ним крошечные, как муравьи. Над ним нет ничего, кроме неба. Тротуар плывёт у него перед глазами. С такой высоты падение будет смертельным. «Давно ты здесь?» комментирует Джордж. Дрим едва ли заметил, как тот появился, и это обеспокоило его. Но он знает Джорджа дольше чем может себе представить, с тех времён, когда время было только концепцией, а общество не имело законов. Со времён, когда единственным смыслом Дрима было жить жизнью, которая была ему дана. Тогда он не знал, что конца не будет. Дрим смеётся. «Какое-то время.» «Хорошо,» Джордж поправляет, «Для меня.» «Какой это год?» «2014.» «Мм.» Тишина. Джордж пододвигается ближе. «Ты в порядке?» Дрим закрывает глаза и думает о луне, светящей с Сены, и словах, сказанных приглушённым Французским, думает о солнечном свете, пробивающимся через выкрашенные стеклянные панели Кафедрального Собора. Он открывает глаза и, на мгновенье, не видит ничего, кроме звёзд. «Нормально» он отвечает. Джордж смотрит на него с любопытством, перед тем, как кивнуть. Что бы он не видел в Дриме, этого достаточно. «Расскажи мне о своём дне» говорит Джордж. «Что тебе рассказать?» Джордж хмыкает, свешивая ноги с края здания. «Всё. Ничего.» «Мимо меня проехало такси на красный свет.» «Интересно.» «Кто-то уронил кофе на автобусной остановке» «Хм» Это стало для них чем-то вроде рутины. Дрим проживал каждый день в текучей тишине, едва ли помня детали. Он проводил недели в фуге. Он проводил дни размышляя, просиживая и не делая ничего. Джордж был единственным, кто вытаскивал его, когда тот утопал слишком глубоко. «Больше никаких деталей?» «Самолёт пролетел над головой,» ответил Дрим. Он пролетел прямо под солнцем. Джордж кивнул, и они продолжили сидеть в тишине. Дрим смотрел как облако плыло по небу и пытался запомнить его форму, как оно растворилось в туман через пару минут. «Хочешь услышать о моем дне?» предложил Джордж. «Если ты хочешь поделиться.» Джордж прочистил горло и начал говорить. У него была эта прекрасная манера речи. Когда округляются гласные, а согласные ускользают из его рта. Иногда он обрезал окончания и Дрим даже не удосуживался слушать содержание, только звучание голоса. Джордж говорил, и говорил, и говорил, он рассказывал до хрипоты о самых мелочах, незначительных деталях, вплоть от пятнышек красной божьей коровки с летнего поля до тускло-розовых мелков в детской раскраске. Он не упускал ни одной детали. Дрим думает, что любит его за это. ____________________________________________________________________________ Ему двадцать, когда он узнаёт. Дрим даёт воде течь по бледным рукам пока они не синеют. Вены пытаются вырваться наружу, ладони пульсируют от ледяного шока. Смущённый и с любопытством он вытаскивает руки из реки. Солнечный свет нежит прохладную кожу и Дрим прижимает руки к животу. Он поворачивается, начиная свой путь по проторённой дороге обратно домой и останавливается. Голубые глаза наблюдают за ним. Дрим замирает и пристально смотрит на нарушителя с враждебностью. «Здравствуй,» говорит мужчина, и несмотря на то, что он говорит на языке, который Дрим не знает и не понимает, он точно может сказать, что эти слова были обращены к нему. «Привет,» осторожно говорит Дрим. «Ты не встречал меня раньше?» «Нет,» отвечает Дрим. Он не до конца уверен, что делать. Он никогда в жизни не видел этого человека. «Сколько тебе лет?» Дрим задумывается. Из будущего, Дрим знает, что ему был двадцать один год, когда Джордж встретил его впервые, но в этот самый момент человечества не существовало концепта годов, или возраста, или жизни. Оно просто наступало и проходило. «Я не знаю,» Дрим честно отвечает и человек кивает. «Я Джордж,» говорит он. Дрим не узнает это имя, но оно его устраивает. «Я Дрим,» представляется он и человек кивает, будто уже знает кто он такой. Затем он спрашивает, «Ты знаешь?» Знает что? «Не знаешь,» осознает Джордж. «Чего я не знаю?» говорит Дрим, и Джордж бросает взгляд в сторону, заметно разрываясь между двумя решениями. Наконец, он говорит, «Нет простого способа чтобы сказать это тебе, но ты бессмертен.» Возможно, это был самый грубый способ, которым он мог это сказать. Но Дрим ещё не знает значения этих слов. Поэтому он спрашивает Джорджа и Джордж объясняет. Бессмертный. Живущий вечно. Никогда не умирающий и не стареющий. «Оу,» говорит Дрим и садится. Он смотрит на свои руки, к которым уже вернулся здоровый розовый оттенок. Кровь течёт внутри них и Дрим даже не осознал этого. «Я знаю, в это сложно поверить,» тихо говорит Джордж и берёт одну руку Дрима в свои. Его руки тёплые. Дрим почти не замечает касания. «Сложно поверить,» повторяет Дрим. «Ты думаешь?» «Но я буду с тобой» говорит Джордж. «Я – Я как ты. Но, другой. Но, я буду с тобой до конца. Обещаю.» Дрим не знает, чего стоят обещания Джорджа, но может сказать, что ничего, из того, что Джордж скажет в своей жизни, не будет правдивее этих слов. Он поворачивается чтобы уйти и Дрим видит, как края очертания Джорджа начинают мерцать, исчезать, как плохо размазанный рисунок, и пока он не исчез, Дрим спрашивает, почти отчаянно, «Когда?» Джордж не отвечает. «Когда наступит конец?» Джордж поворачивается, грустно, и говорит, «Никогда. Не так, чтобы я об этом знал» Он исчезает. Дрим снова смотрит на свои руки. Сильно сжимает и смотрит на изогнутые отметки-полумесяцы, которые оставляют его ногти. Он думает о своей матери, о её морщинистых и состарившихся от лет использования руках, как они показывают, как износится её тело, словно карта. Его руки никогда не будут выглядеть также. Дрим садится обратно, смотрит на небо и пытается вспомнить как снова дышать. ____________________________________________________________________________ Сейчас 1976 и Дрим под кайфом. Сигарета в его руке дымит и Дрим глубоко затягивается, держит в лёгких долго насколько может. Он позволяет дыму пройти через его тело и затягивается снова. Небо туманного, светло-голубого цвета и облака принимают разные формы перед его глазами. Дрим делает третью затяжку и передаёт сигарету. «Ты когда-нибудь бываешь не под кайфом в семидесятых?» удивлённый голос раздается сбоку. Дрим узнаёт его и выбирает проигнорировать. Он даёт себе упасть на землю и закрыть глаза. Трава щекочет ладони, и он сидит в тишине несколько минут. Приглушённый смех доносится до него, Дрим не принимает участия. Он снова открывает глаза, когда сигарета возвращается по кругу к нему, сгоревшая до фильтра. Дрим поднимается и предлагает её человеку рядом с собой. «Нет,» говорит Джордж. «Я хорош.» Дрим пожимает плечами и кидает сигарету на землю. «Как хочешь.» Он не уходит, вместо этого ложится рядом с Дримом. Дрим ждёт немного, затем говорит, «Почему ты здесь?» «Мне нельзя веселиться?» «Шш,» говорит Дрим, махая рукой. «Ты ломаешь кайф.» Джордж вздыхает. «Ты постоянно под кайфом в этом десятилетии. Это когда-нибудь изменится?» «Откуда мне знать?» лениво отвечает Дрим. «Ты тут один знаешь все ответы.» Джордж ничего не говорит, так долго, что Дрим думает он снова исчез. Дрим наклоняет голову вбок чтобы посмотреть, но мужчина всё ещё здесь. «Дрим,» говорит Джордж, «Этот день стоит того, чтобы жить.» Дрим смотрит, как солнце садится всё ниже и ниже и думает о том, что ничего уже не имеет значения. «Скажи следующей версии меня которую встретишь что я передавал привет.» Дрим видит боковым зрением как Джордж кивает головой, встаёт и уходит. ____________________________________________________________________________ Сейчас 44 год до н.э. и Дрим слушает как Сенат говорит в Курии Помпей, и размышляет о том, когда день станет запоминающимся, как видит мужчину на другом конце двора. Солнце поднимается с земли, лицо человека озарено жаром и Дрим манит его к себе. «Джордж,» приветствует Дрим, когда тот подходит. «У меня чувство, что я видел тебя только вчера.» Джордж улыбается и говорит, «Привет из 1976.» Дрим позволяет намёку на улыбку скользнуть по его лицу. «1976? Я проживу так долго?» «Дольше,» поправляет Джордж. «Следи внимательно. Вещи становятся интересными.» Мужчина уходит и Юлия Цезаря зарезают, он поворачивается, задыхаясь, к Бруту, «И ты, Брут?» Дрим встаёт и уходит. Он доживёт до 1976, какое бы это ни было время. Насколько он знает, конца не видно. ____________________________________________________________________________ Сейчас 1991 и Дрим, к сожалению, не под кайфом. Вместо этого он в Берлине, потому что больше ничего не имеет значения. «Смотришь падение Стены?» кто-то говорит. Дрим сразу знает кто, даже не поворачиваясь. «Мне нигде не быть лучше, как здесь,» он отвечает. «Вершится история», Джордж говорит сухо. С расстояния всего в сто футов, оба Дрим и Джордж наблюдают за тем, как кто-то бьёт кувалдой по бетону, разбивая, и раскалывая, и ломая, пока не падает первая плита. Дрим думает о всех тех временах, когда он видел, как стены обрушиваются сами на себя и отмечает эту как воспоминание, к которому стоит вернуться. «Как думаешь, это будет в учебниках по истории?» спрашивает Дрим. «Не думаю, что я могу тебе рассказать,» говорит Джордж, «Но да, будет.» «Я попаду в учебники по истории?» На этот раз Джордж улыбается. «Я думаю, что это будет считаться раскрытием будущего.» Дрим вздыхает, «Полагаю, так.» «Что же,» говорит Джордж и засовывает руки в карманы, «Я надеюсь, что сегодняшний день достаточно запоминающийся чтобы ты его запомнил.» Дрим снова кивает. Затем он оглядывается, Джордж ушёл. ____________________________________________________________________________ Сейчас 48 год до н.э. и Дрим бежит быстрее, чем могут нести его ноги, через огромную библиотеку растянувшуюся на эоны. Он слышит скрипы мачт кораблей, как они раскачиваются и падают, громкие, грохочущие выстрелы отражаются эхом от стен. Всё превращается в пепел за ним; пожар проскальзывает сквозь книги быстрее, чем Дрим может от него убежать. Огонь пульсирует и проглатывает его жизнь целиком такой, какую он знает. Дым окутывает его, и на какой-то момент Дрим не может дышать. Всё, что он может видеть, это красный. Здесь нет прохода, нет выхода, нет пути наружу. Следующая вещь, которую он знает, это то, что он на травянистом склоне, земля мягкая и упругая под его весом, перед ним сидит Джордж, нервно перекручивая пальцы, брови плотно сведены вместе. Ни один мускул в его теле не расслаблен. Дрим кашляет, прочищает горло и поднимается на ноги. «Дрим,» говорит Джордж и сжимает его в объятиях, «Ты жив, ты жив!» «Я всегда жив,» отвечает Дрим и морщится от того, как хрипит его голос из-за дыма. Он проверяет свои пальца на наличие ожогов, которые точно должны быть там, но видит только гладкую, нетронутую кожу. Нет и намёка на случившийся пожар. «Она сгорела?» шепчет он и воспоминания возвращаются, накрывая один другого, бурные, ужасные и жестокие. «Её не стало?» Джордж отворачивается, не произнося ни слова, и Дрим тяжело сглатывает. Он оглядывается и заявляет, «Ты знал.» Джордж кивает. «Ты знал, что Цезарь сожжёт библиотеку до основания?» Дрим спрашивает. «Ты знал всё это время?» Джордж несчастно кивает. Дрим пытается злиться, пытается так сильно, пытается вывести бурлящую ярость на поверхность, но она исчезает быстрее чем он может за неё ухватиться. Вместо этого он подтягивает колени к груди и смотрит на здание, качающееся словно скелет, сожжённое до костей, едва ли стоящее. Всё ушло. Сожжено дотла, как будто никогда и не существовало. Все эти прекрасные, невероятные знания потеряны навсегда. Всё, что он любил. Всё, что его волновало. Он смотрит на Джорджа и поправляет, почти всё. Итак, он говорит, «Никогда не говори мне что произойдёт.» Его голос хрипит. Пальцы Джорджа в копоти, вероятно из-за того откуда он доставал Дрима на поверхность. «В будущем?» «Откуда бы ты не пришёл,» говорит Дрим «Я не хочу знать.» Джордж подтягивает колени к груди, повторяя позу Дрима и смотрит на море. Флот уже здесь, некоторые корабли сгорели, некоторые ещё стоят гордо и высоко. Внезапно Дрим осознает насколько всё хрупкое. И реальность ударяет по нему: ничего не будет вечно. Всё исчезнет. Всё умрёт. И он будет единственным наблюдателем, всегда один. «Мне пора идти,» говорит Дрим и поднимается, «Я ухожу.» «Куда?» «Куда угодно, лишь бы не здесь,» отвечает Дрим. Он не может больше выносить этого вида. « Куда угодно, лишь бы не здесь. » ____________________________________________________________________________ Сейчас 1925 и Дрим в недрах бара города Нью-Йорка, напивается до беспамятства. «Разве это не запрещено?» говорит Джордж, врываясь в реальность Дрима. Дрим машет рукой в сторону пирушки, «Похоже, что нас это волнует?» Джордж признаёт его точку зрения кивком головы. «Ты пьян.» Дрим пьян. Пьян достаточно чтобы его стошнило, когда Джордж отталкивает его восьмой – девятый? – шот. Он хмурится. «Это был мой.» «Тебе надо выпить воды,» говорит Джордж твёрдо и сжимает руку Дрима своей и поднимает его со стула. «Ты реально пьян, хах?» «Почему мы уходим?» теперь его голова кружится сильнее, когда он встал, шатаясь на двух ногах и кажется, что весь мир кружится вокруг него. «Подожди, почему мы уходим?» «Мы идём к тебе,» бормочет Джордж и продолжает вести Дрима вниз по тротуару. Его голова была словно в тумане, но прохладный ночной воздух вернул его в шокирующую реальность. «Но я хочу обратно.» «Боже,» вздыхает Джордж, «Ты как ребёнок.» Угрюмо: «Нет, неправда.» Джордж ведёт их прямо в квартиру Дрима, хотя Дрим сам не до конца уверен, где она находится. Он предполагает, что это хорошо, что Джордж появляется здесь достаточно часто что знает куда его вести. «Я не знаю, должен ли тебе это говорить,» говорит Джордж, выуживая ключи из кармана Дрима и затаскивая их обоих внутрь. «Но алкоголь больше не будет незаконным. » «Хорошо,» говорит Дрим в пьяном удовлетворении, «Ему лучше не быть.» Джордж не выглядит довольным, но он проходит в крохотную кухоньку и наливает стакан воды для Дрима. Затем облокачивается на стойку и ждёт когда Дрим выпьет всё, что Дрим и делает, хотя и медленно. После слишком долгой паузы Джордж говорит, «Пожалуйста, не делай этого с собой.» Дрим не понимает, «Что?» «Не избавляйся от вещей,» говорит Джордж. «Пожалуйста, не надо.» «Я ни от чего не избавляюсь,» отвечает Дрим. «О чём, чёрт возьми, ты говоришь?» «Я не хочу смотреть как ты разрушаешь себя,» произносит Джордж тихо. «Я видел тебя таким раньше, я знаю каково это. Есть способы справиться лучше, чем забываться.» «Я не забываюсь.» «Правда?» спрашивает Джордж. Нехарактерно жёстко. Он резко щипает Дрима за запястье. «Что по-твоему ты тогда делаешь?» Дрим открывает рот чтобы сказать что-то, что-нибудь, но слова не выходят. Джордж вздыхает, поворачивается, начинает наматывать чёткие круги по комнате. Какое-то время он ничего не говорит. Дрим смотрит на стакан в своих руках и пытается пьяным, затуманенным сознанием понять, почему Джордж расстроен. «Я беспокоюсь о тебе», отвечает Джордж и Дрим не осознаёт, что тот говорит это вслух, «И я слишком сильно люблю тебя чтобы просто смотреть как ты пытаешься вырваться таким способом.» «Тебе легко говорить», говорит Дрим и чувствует, как готов вспылить, «Ты не знаешь каково это.» «Правда?» Его глаза, остекленевшие в темноте, закалённые, как обсидиан. «Ты думаешь любой другой человек проводит половину своей жизни в другой временной линии как я?» «Ты не имеешь представления каково это для меня,» Дрим шипит и со злостью проводит рукой по воздуху, и он знает, что алкоголь делает его иррациональным, эмоциональным, «Здесь некуда идти, все постоянно уходят, ничего не длится.» «У тебя есть я,» говорит Джордж и когда Дрим его не слушает, повторяет громче, «У тебя есть я!» «Ты уйдёшь тоже!» кричит Дрим. Джордж делает шаг назад. «Ты не бессмертен,» говорит Дрим. «Когда-нибудь ты умрёшь. Что тогда мне останется?» Джордж делает ещё один шаг назад. Он не отводит глаз от Дрима и с ужасающим ёканьем в животе, Дрим понимает, что края Джорджа размываются, исчезают. Верный признак того, что время Джорджа в его временной линии заканчивается. «Я всегда буду здесь,» говорит Джордж. Дрим, к сожалению, не верит ему. «Уходи,» он шепчет. Едва заметное касание плеча и легчайшее прикосновение губ к щеке. Когда Дрим поворачивается, Джордж исчез. ____________________________________________________________________________ Он встречает Джорджа в его временной линии. Он не сразу осознает это. Только лёгкое понимание; они пересеклись. С этого момента, пока Джордж не уйдёт, не будет никаких перемещений во времени. Потому что сейчас это настоящее Джорджа. Дрим не понимает, что связывает их двоих вместе, почему они приклеены друг к другу намертво независимо от времени, эпохи или возраста. Когда бы Джордж не путешествовал во времени, он всегда заканчивает рядом с Дримом, несмотря ни на что. И едва ли проходит день, прежде чем Дрим видит Джорджа снова; его визиты всегда длятся около получаса, чаще всего, но Дрим видит его часто. Они сталкиваются в кофейне. Среди всех мест. «Это ты, » говорит Джордж с широкими глазами. «Я знаю, это я,» говорит Дрим, «Почему ты удивляешься?» Джордж оглядывается, хватает того за рукав и вытаскивает на улицу, где шумно и меньше возможностей быть услышанными людьми вокруг. «Я не путешествую во времени.» «Что? » «Ты в моём времени,» говорит Джордж. «2019. Ты сделал это.» «Твоём времени,» говорит Дрим, ошарашенно. По каким-то причинам он предполагал, что Джордж будет из далёкого будущего. Он не знал даты или года, но за время что он знает Джорджа, тот всегда был таким современным, таким продвинутым. Он знает, это побочный эффект бессмертия, но даже так всё кажется футуристическим для него. «Моём времени,» подтверждает Джордж. «Сколько тебе сейчас?» «Двадцать три,» отвечает Джордж. «Колледж? » «Только выпустился,» говорит Джордж, «Я взял перерыв на год после школы.» Это самый простой из разговоров. У них не было таких уже так много лет – по крайней мере для Дрима. Он полагает, это для него в новинку. «Хочешь пойти ко мне? » выпаливает Джордж. «Моя квартира в паре миль к северу отсюда, мы можем поехать обратно на поезде.» Дрим кивает, Джордж берёт его за руку и тянет за собой. Оба забывают забрать напитки, оставленные на столе. Всю дорогу Джордж не умолкает. Слова льются из него один за другим, как из стакана под шумным водопадом, он отмечает все местечки своего родного города: от маленького цветочного магазина вниз по улице, до Неаполитанской пиццерии, излюбленную местными, и пожилых соседей, ежедневно поливающих кусты роз перед своими домами. Он показывает Дриму тихий книжный магазинчик, который продаёт антиквариаты и сетевушку с сендвичами, в которую он ходит обедать на работе. Джордж говорит, и говорит, и говорит, пока не показывает Дриму свою квартиру, пока солнце не опускается низко в небе и звёзды не начинают ярко мерцать. «Мне пора идти,» говорит Дрим и оба, он и Джордж, разочарованы этим. «Приходи ко мне завтра,» просит Джордж. «Пожалуйста. » Дрим пытается, но не может подавить улыбку на рвение Джорджа. «Если ты правда хочешь этого.» «Хочу,» говорит Джордж, «Я правда, правда хочу.» Он уходит с обещанием вернуться. Это первый раз, когда Дриму есть куда возвращаться. ____________________________________________________________________________ Сейчас 1997 и Дрим почему-то снова в колледже. Это забавное время, потому что за свою большую, грандиозную жизнь, Дрим прочитал Кодекс Хаммурапи, занимался в библиотеке Александрии, присутствовал на подписании Великой хартии вольностей, прошёл частные уроки Марии-Антуанетты и закончил первый курс в Оксфордском университете. И вот он здесь, на лекции по Английскому, пишет эссе по книге, автора которой он знал. В любом случае, тело автора рассыпалось в прах. Как и любое другое, так было, так будет. Дрим смотрит на свои руки. Они гладкие, безупречные, нетронутые, как будто ничего не может испортить их. Дрим смотрит на учителя, его поседевшие волосы, очки на носу. Он смотрит на книгу в его руках и думает о человеке, который сказал ему: ты живёшь, и это редчайшая вещь в мире. Я только существую, и это всё, что я когда-либо буду делать. Время скользит сквозь его пальцы бесконечным потоком, дальше, и дальше, и дальше. Ленты неизбежности что тащатся за ним цепью. «Снова думаешь?» спрашивает Джордж, когда урок заканчивается. «Только и делаю,» отвечает Дрим. «О чём?» «В каком времени ты только что был?» говорит Дрим, аккуратно уклоняясь от ответа. «Мы были в Греции,» говорит Джордж. «Смотрели на закат из Афин». Дрим смутно помнит это. Что-то о бокале вина, солёном вкусе воды, мягко произнесённых словах Джорджа рядом с ним. Несколько нечётких деталей. «Я не помню,» утверждает он. «Там было что-то важное?» Джордж задумчиво хмыкает и говорит, «Было спокойно. Это то, что я запомнил.» Дрим кивает. Спокойно, думает он. Ещё одно слово, которым можно описать то, как он чувствует себя рядом с Джорджем. ____________________________________________________________________________ Сейчас 2020 и Дрим смотрит как луна проходит свой путь по небу, дальше и дальше. Он моргает, и он в Газе, Эфиопии, Сибири, Сантьяго, в долине Месопотамии, и луна смотрит на него всё также. «Забавно найти тебя здесь,» легко говорит Джордж. Дрим слышит, как тот садится рядом с ним, ноги крест-накрест на траве. Дрим вытягивает ноги и закрывает глаза. «Забавно видеть тебя здесь тоже,» отвечает Дрим и наслаждается благословенным моментом тишины, когда они только вдвоём с Джорджем. «О каком времени думаешь?» Джордж всегда читал Дрима слишком хорошо. «У тебя это выражение на лице.» Легонько, палец приближается к нижней губе Дрима и тянет какое-то время, затем отпускает, и Дрим слышит его лёгкий смех над звуком, который она сделала. «Я вижу, когда ты думаешь о прошлом.» «Я не думаю о каком-то определённом времени,» говорит Дрим и сдерживается чтобы не улыбнуться, чтобы Джордж смог снова потянуть за его нижнюю губу. «Только о временах когда я смотрел на луну. » «Ты помнишь, когда они запустили первого человека на луну?» «Помню,» говорит Дрим и открывает глаза чтобы взглянуть на неё, полную и жёлтую, прямо над ним. «Я сначала не поверил. » «Многие не поверили,» говорит Джордж. «Я думаю, по общему мнению, это правда.» «Что ты думаешь? » «Меня не было когда это случилось,» отвечает Джордж. «Но я помню, как увидел тебя на следующий день и услышал о случившемся от тебя.» «Что происходит, когда ты путешествуешь?» спрашивает Дрим. Они говорили об этом время от времени, но без подробностей. «Я не уверен,» отвечает Джордж задумчиво. «Я никому не рассказывал. И я всегда возвращаюсь в момент, когда ушёл.» Он слегка улыбается Дриму. «В каком-то смысле я прожил почти столько же, сколько ты.» «Каково это, знать, что тебя ждёт конец?» «Также как знать, что у тебя его не будет.» Дрим поднимается чтобы сесть лицом к Джорджу. Лунный свет яркий достаточно, чтобы создавать тень. Он хорошо видит Джорджа в темноте. «Мы подходим друг другу,» произносит Дрим в конце концов. «Полагаю, вселенная всё-таки сделала что-то хорошее.» Он смотрит на Джорджа, не отрываясь, и вспоминает, что сейчас время пересекается идеально; они вместе. «Если я буду жить вечно,» говорит Дрим, его горло сжимается, «По крайней мере я провёл его с тобой.» Джордж смотрит на него и Дрим думает, что готов заставить весь остальной мир исчезнуть, чтобы удержать его рядом с собой. Джордж произносит тихо, «Ты заслуживаешь намного больше, чем этот мир может дать тебе.» «Не говори так.» «Это правда,» говорит Джордж. «Я никогда не говорил ничего правдивее в своей жизни.» «Ты невыносим.» «Я так рад что ты есть.» «Заткнись,» шепчет Дрим, «Заткнись, заткнись, заткнись,» и затем целует его. Дрим целует Джорджа пылко, сладко, как будто не существует ничего кроме губ, прижатых к губам, как будто его мир закончился и начался ртом Джорджа на его. Он целует его как будто Джордж – пожар, жарче чем всё что когда-либо встречал Дрим, и Джордж расцветает под ним. «Я люблю тебя,» шепчет Джордж и Дрим чувствует его улыбку на своей коже, запечатлевая её в своей памяти. «Я тоже тебя люблю,» говорит Дрим и знает, что ничего в мире не будет правдивее. ____________________________________________________________________________ Дрим просыпается из-за солнечного света, льющегося через окно, и его кости болят. Его желудок опустошён. Синяк остался с прошлого дня. Его тело подаёт признаки того, что оно изнашивается, что оно действительно живое. Он может чувствовать лёгкое напряжение в своих мышцах от вчерашней ходьбы, признаки того, что его тело живое. Он аккуратно двигает каждым пальцем, затем щипает себя за нежную кожу с внутренней стороны руки. Боль пронзает его, приземляя надёжно, и Дрим оглядывает комнату, потёртые обои в углу, смятые простыни на постели, свободная, растянутая футболка для сна, которая технически принадлежит Джорджу, застеклённое окно в углу, с защёлкой, которая не работает, то, как волосы Джорджа раскинуты по подушке тёмно-коричневым беспорядком. «Я старею», он шепчет, ошеломлённый тем, что чувствует это. Ему не надо видеть, чтобы понять. Он стареет, дышит, он двигается, он жив – он жив – Дикое, буйное, радостное чувство накатывает в груди и Дрим позволяет ему наполнить себя светом изнутри. Он чувствует себя почти победителем. Он чувствует, что может съесть мир сырым. Он чувствует себя неудержимым. На секунду, он хочет разбудить Джорджа. Затем, он смотрит на него и буйство в груди превращается в нечто мягче, светлее, нечто нежное и неподвижное. Он не будит Джорджа. Вместо этого, он ложится обратно в кровать, прямо рядом с теплом тела Джорджа, пытается впитать как можно больше и решает рассказать ему, когда тот проснётся сам. ________________________________________ Два года спустя, Дрим просыпается посреди ночи и смотрит на время. Снаружи доносится тишина, слышны только слабые звуки сверчков, щебечущих на заднем дворе. Дрим потягивается, аккуратно освобождаясь из сонных объятий Джорджа и свешивает ноги с края кровати. Ковёр на полу отдаёт холодом по ногам, Дриму больно и он вспоминает, снова, что теперь его тело стареет и ему надо быть аккуратнее когда он спит, потому что хруст в его шее не исчезнет мгновенно. Время на микроволновке мигает, говоря Дриму что сейчас почти три утра и что ему стоит пойти обратно спать. Вместо того чтобы слушать его, Дрим включает свет как можно более тускло, собираясь подогреть воду на плите и закинуть туда чайный пакетик. Здесь же стоит банка мёда, которую он отодвигает в сторону и достаёт сливки из холодильника. Когда вода уже почти закипает, Дрим наливает себе в кружку, сворачивается на кресле и делает медленный, медленный глоток. Он до сих пор так делает, иногда. Теряет счёт времени. Забывает насладиться каждым моментом. Забывает, что вещи имеют значение, теперь, когда у него есть ради чего жить. Растянутые штаны, подоткнутые под ступни ног, когда он подтягивает их в кресле. Ощущение мягкой ткани подушек на его коже. Он занят запоминанием каждой детали, когда Джордж находит его. Дрим моргает и понимает, что это не его Джордж, не из настоящего. Этот Джордж намного младше, Джордж, который вероятно не знает, что – «Ты старше,» Джордж помладше говорит, почти ошарашенно, «Как это ты старше?» Дрим ставит чашку на край стола, приглашая Джорджа сесть, и тот садится, но не может убрать шокированного выражения с лица. «Когда в последний раз ты меня видел?» спрашивает Дрим. Джордж думает. «Ты был в Париже,» говорит он в конце концов. «Мы шли вдоль Сены. Это был 1930.» Ах. Дриму требуется время чтобы сориентироваться в этой временной линии. «Можешь сказать мне кое-что?» Джордж говорит нетерпеливо. Дрим кивает. Он стает и спрашивает, «Когда это кончится?» «Что?» «Путешествия во времени,» произносит Джордж, почти отчаянно, «Твоя бессмертность закончится. Так, когда закончусь я? Когда это всё закончится?» Дрим мотает головой. «Я не знаю.» Джордж смотрит в пол, напряжённо глотает, сжимает и разжимает ладони. И тогда Дрим говорит, «Я знаю того, кто знает.» Пока младший Джордж ждёт, Дрим идёт обратно в спальню, где его Джордж всё ещё спит, свёрнутый на свободном месте, которое оставил Дрим, как будто простыни всё ещё тёплые. Когда Дрим садится обратно, Джордж снова находит его, пальцы свободно прижаты к его боку, даже если он мёртв для этого мира. «Джордж,» шепчет Дрим и трясёт его, «Джордж, просыпайся.» Он зевает, создавая сонный, приглушённый звук и моргает, смотря на Дрима. «Уже утро? » Дрим качает головой, и Джордж снова зевает, поднимаясь в сидящее положение и потирая лицо. «Зачем ты поднял меня? У меня был лучший сон.» «Твоё прошлое ждёт тебя в гостиной.» Джордж поднимает бровь. «Это очень загадочно.» «Это ты,» говорит Дрим и показывает жестом. «Я?» Джордж вздыхает и Дрим видит, как осознание ударяет его. «У него вопрос,» говорит Дрим и затем слегка толкает Джорджа, «Иди, поговори с ним.» Джордж резко, неожиданно просыпается и поднимается с кровати со спехом, который Дрим редко наблюдает. Дрим знает, что их разговор, скорее всего, будет личным, поэтому он выходит в гостиную вместе с Джорджем, видя, как они смотрят друг на друга, как две стороны одной монеты, чтобы забрать свою кружку и вернуться в спальню. Он включает свет по пути; они оба уже проснулись и вероятно уже не вернутся ко сну. Он слышит урывки разговора через стены, приглушённые слова: Это закончится, когда ты встретишь Дрима. Но я уже встречал его. Раньше. Когда ваши временные линии пересекутся. Дрим всегда идёт вперёд, во всех временах, пока мы прыгаем вокруг. В какой-то момент вселенная сводит нас вместе и всё останавливается. Ты знаешь когда? Старший Джордж задумывается на время, и когда он говорит, тихо, так, что Дрим почти не слышит, нет точного времени. Но ты поймёшь когда. Как? Ты ощутишь спокойствие. Тишина. Затем: как будто ты дома. Ответа не следует и Дрим ждёт, будут ли ещё обменены слова и замечает, что его чай остыл. Он не думает, что Джордж разозлится если он прервёт их разговор; всё-таки они знают друг друга столетия. Он выходит, чтобы подогреть чай и находит в гостиной всего одного человека. «Он ушёл.» Джордж кивает. Он выглядит несколько уставшим и Дрим хочет предложить помощь, но не знает, чем может помочь. Может они и перекрываются, но есть части, которые принадлежат только Джорджу и только Дриму. У Дрима никогда не будет возможности сказать младшему себе что стоит и не стоит делать, когда у Джорджа есть такая возможность. «Ты в порядке?» «В порядке,» говорит Джордж и Дрим склонен не верить ему. Под осторожным взглядом Дрима Джордж поправляется, «Это странно. Но у меня были дни и страннее.» Ни один из них долгое время не заговаривает пока Дрим подогревает чай. Наконец, Джордж разрушает тишину. «Я помню этот разговор,» говорит он. «Я помню, как услышал его, когда был моложе. Я не понял, что имел ввиду старший я пока не сказал это, прямо сейчас.» «Какую часть?» «Как много ты услышал?» «Большую часть,» Дрим ответил честно. «Я не был уверен, что ты хотел бы чтобы я его услышал.» «Я не сержусь,» говорит Джордж. «Ты услышал часть про дом?» Дрим кивает. Его щёки горят. Он сомневается, что это от чая. «Это правда,» мягко говорит Джордж. «Я правда чувствую себя как дома.» «Это мило, » говорит Дрим. «Ага,» соглашается Джордж. Он смотрит на Дрима, и на долю секунды Дрим думает, что готов влюбиться в него снова, ещё и ещё, миллион раз, миллионами разных путей и в миллионах разных временных линий. Он думает, что никогда не исчерпает способы любить Джорджа. «Может пойдём обратно спать? » Джордж трясёт головой. Дрим соглашается с ним. Они остаются так, пока солнце не восходит