За ширмой

— Что за дурацкое задание? — возмущённо спросил Рон, и его голос громким эхом отразился от стен затихшей аудитории. Гермиона недовольно ударила парня ногой под столом, но было уже слишком поздно. Трелони плавно обернулась, поправив громоздкие очки на переносице, и сфокусировала взгляд на покрасневшем Уизли. — Мистер Уизли, что-то не так? — Все в поря… — Да, не так, — перебил друга Гарри, тоже недовольный идеей, которая взбрела в голову их чокнутой преподавательнице. Ему никогда не нравились ее пары, поскольку слово «концептуальный», приписанное перед «рисунком», открывало для ее воспаленной фантазии слишком неограниченное поле деятельности. Вот, например, как сейчас. — Рисовать кого-то вслепую, вы серьезно? Каким боком это относится к архитектуре? Если бы я хотел заниматься подобной фигней, то просто взял и поступил бы на дизайнера. — Мистер Поттер, я прекрасно понимаю, что у вас отсутствует всякое понимание прекрасного, но если вы не хотите получить «не зачет» по моему предмету, советую все же посетить следующее занятие, — на этих словах за дверью прозвучал мелодичный звонок, оповещающий студентов об окончании пары. Гарри недовольно свалил карандаши с резинкой в тубус и вылетел из аудитории, даже не дожидаясь друзей. Пролетев сквозь пустой коридор, он выбежал на улицу, полной грудью вдохнув морозный осенний воздух. Под тяжелыми ботинками приятно шелестели опавшие листья, а на лицо падали одинокие капли моросящего дождя. Он спустился на нижнюю ступеньку, одернув полы синей клетчатой рубашки, чтобы присесть, когда сзади донесся возбужденный шум и чей-то смутно знакомый голос. — Ты хочешь сказать, что мы все занятие должны будем находиться в присутствии этих недалеких архитекторов? — негодовал парень под ободряющее поддакивания своей подруги. — Я знаю! Ну хотя бы не придется лицезреть их унылые физиономии все время. Можно сказать, что в этом задании есть хоть один плюс. — Да, но это значит, что с ними придется разговаривать! По крайней мере, с одним из них так точно… — Ох, а ты, Малфой, просто не переживешь час нормального человеческого общения, да? — фыркнул Гарри, повернувшись к парню лицом. Драко криво усмехнулся и, демонстративно поправив рукава на своем дорогущем кашемировом пальто, подошел на шаг ближе. — Если учесть, что ты, Поттер, не умеешь коммуницировать с людьми в принципе, то это будет действительно сложной задачей. — Пф, хрена с два, я буду с тобой в паре. — Да ты меня даже не узнаешь, если я буду за ширмой. Твой мозг просто не в состоянии обрабатывать настолько сложные операции. — Ах ты… — на этих словах подоспели Рон с Гермионой и, оттащив пыхтящего Гарри подальше от парочки дизайнеров, отправились все вместе общежитие. Под ногами хлюпали небольшие лужи, в которых отражались последние лучики теплого солнца, а вокруг, словно в замедленной съемке, кружились листья. Они медленно опускались, уже собираясь встретиться с землей, как их подхватывал порывистый ветер, и осенний танец начинался сначала. Это успокаивало. Друзья дошли до корпуса в тишине и молча разбрелись по своим комнатам, чтобы приготовиться к предстоящему дню. По-хорошему, Гарри стоило дочертить сегодня задание на понедельник, чтобы полностью освободить выходные, но настроение было просто упасть на кровать и слушать, как за окном начиналась гроза. Комнату осветила яркая вспышка молнии, а по стеклу настойчиво затарабанил дождь, желая забраться внутрь. Гарри тяжело вздохнул и перевернулся на бок, стараясь не думать о завтрашнем дне и паре с Трелони, которая, ко всему прочему, стояла самой первой в расписании. Какое-то время он слышал, как на улице раскатисто гремел гром, после чего его веки сомкнулись, и он забылся в беспокойном сне.

***

— А теперь я вас всех рассажу в произвольном порядке, чтобы эксперимент получился максимально точным, — восторженно вещала Сивилла, размахивая рукавами слишком широкого для нее свитера. Гарри досталось место почти в самом конце аудитории, скрытое тенью высоких стеллажей. Перед ним располагалась белоснежная ширма, мольберт и немного кривой стул, расписанный чужими именами и шутками. — Первый час будут рисовать архитекторы, после чего вы поменяетесь. Помните, что вы должны как можно больше общаться со своим партнером, чтобы ваш портрет максимально точно отражал его личность. Гарри с силой сжал карандаш, сломав хрупкий грифель, и, с чувством ругнувшись, схватился за лезвие, чтобы заточить его заново. На противоположной стороне послышался мягкий смешок. — Че смешного? — буркнул Гарри, агрессивно отряхивая стружку со штанов. — Ничего, — прошелестел мужской голос. Ага, значит парень, ну хорошо… Гарри попытался вспомнить, как выглядит хоть один мальчик с факультета дизайна, но никто, кроме мерзкого Малфоя, не лез в голову. Он поднапрягся, пытаясь уловить в голосе собеседника знакомые протяжные нотки, но его интонация была самой простой и даже дружелюбной. Значит, точно не Малфой. — Эм… ну, не знаю. Расскажи о себе, что ли, — неуверенно предложил Гарри, намечая овал головы на планшете. Он совершенно не представлял, как рисовать человека, опираясь лишь на его голос и те крупицы информации, которые получится выхватить за шестьдесят минут. Но лучше нарисовать какую-то фигню и получить тройку, чем не сделать ничего и заработать неуд. — Я люблю дождь, — спокойно ответили с другой стороны. — Ну как, помогла тебе эта информация? — Издеваешься, да? — Нисколько. — Ну тогда я тоже, — с вызовом ответил Гарри. — Что тоже? — Люблю дождь. Незнакомец весело фыркнул, и Поттер неосознанно улыбнулся в ответ. — А чай пить любишь? — Когда на улице холодно-холодно, а ты сидишь на подоконнике, укутавшись в теплый свитер, и греешь ладони о горячий фарфор? — А потом тебе приходиться перебраться за стол, освещенный лишь светом тусклой лампы, чтобы доделать кучу эскизов, заданных к завтрашней паре. — Зато в пятницу ты выходишь на улицу и со спокойной душой идешь в кофейню на соседней улице, чтобы… — Заказать себе там какао, сесть в дальнем углу и наслаждаться тишиной, слишком непривычной после шума университета, состоящего из громких разговоров и не менее тихой музыки. — И выходишь оттуда уже под вечер, когда на улице начинает смеркаться, а небо постепенно украшают звезды. Раздался голос Трелони, оповещающий о том, что час уже подходит к концу, но парни ее не слышали. Они продолжали говорить, порой заканчивая друг за другом предложения, и Гарри все больше удивлялся тому, насколько же они с этим парнем похожи. Карандаш давно лежал нетронутым на мольберте, а на ватмане не появилось ничего, кроме слегка кривого овала. Вокруг них тихо переговаривались студенты, расспрашивая друг друга о разрезе глаз, длине волос и прочей ерунде, но Гарри заботил лишь спокойный голос его собеседника. Только громкий звонок, неприятно резанувший по ушам, заставил его очнуться. Черт. Прошло уже два часа? Черт, черт, черт. — Блять, — озвучил его мысли в слух незнакомец. — Я так ничего и не сделал. — Получим неуд вместе, — усмехнулся Гарри, свернув практически нетронутый лист обратно в тубус. — Знаешь, мне на самом деле наплевать. С тобой было слишком интересно. — О, это что, комплимент? — Возможно. Просто… такое чувство, что я тебя знаю. Практически всю свою жизнь. — А ты и так меня знаешь, — усмехнулся собеседник, медленно выйдя из-за ширмы, и, посмотрев Гарри прямо в глаза, добавил, — Поттер. — Не может быть, — от неожиданности он даже упал обратно на стул, прикрыв лицо ладонями. Этого просто не может быть. Тот парень не мог оказаться Малфоем — тем самодовольным, нахальным, язвительным мудаком. Идиот, просто полнейший придурок, да как он мог так откровенно делиться своими мыслями с кем-то, а особенно с… — Эй, Поттер, знаешь что? Сегодня же пятница… — О, ты разобрался с календарем? Поздравляю, — буркнул Гарри, увлеченно разглядывая свои колени. — У меня осталась всего одна пара, после чего я собираюсь пойти за какао, — медленно продолжил Малфой. — Очень рад за тебя. — Если захочешь присоединиться, то я буду сидеть в самом дальнем углу, Гарри, — выпалил он и, подхватив свой рюкзак с пола, выбежал из аудитории прежде, чем румянец с его ушей успел добраться до щек. — Но если ты будешь меня ждать, то как я могу не прийти? Драко… — потерянно шепнул Гарри, пустым взглядом наблюдая за тем, как светлая макушка все дальше скрывалась в темноте оживленного коридора.