О традициях сянься

Шэнь Цинцю хотел бы сказать этим чертовым традициям и Самолету-Стреляющему-В-Небо много всего хорошего. Традициям — за этикет, одежду и прочее, а Самолету — за то, что он решил эти традиции поддержать. В хреновой новелле жанра сянься. Причем крайне избирательно — сестрички из гарема Бинхэ могли таскать на себе все что угодно и быть пристойными (хотя, как это удавалось той же Ша Хуалин, одетой, по словам дрянного автора, только в красную полупрозрачную ткань и золотые украшения — хороший вопрос). Да и сам главный герой носил на себе что-то, описанное Самолетом как «…величественное черное ханьфу из лучших тканей, обнажающее широкую грудь Ло Бинхэ…» и «…длинный плащ с воротником-стойкой». Что звучало полным бредом — ни одно нормальное ханьфу не оставляет грудь на виду, это просто непристойно. Хотя, с учетом образа протагониста, ему было простительно. Как же Шэнь Цинцю теперь ему завидовал. Все остальные мужчины, а также женщины, не являющиеся любовным интересом, в этом мире носили традиционную одежду. А это было всего два слоя ханьфу и одна накидка или плащ. Ну и украшения, куда же без них? Шэнь Юаню доводилось одеваться в традиционную одежду несколько раз — его семья была достаточно богатой и религиозной, так что в его шкафу висело несколько ханьфу на случай праздников. И он мог самостоятельно облачиться во все это великолепие синтетических тканей — да, да, его семья была достаточно хорошо обеспечена, но не настолько, чтобы позволить себе купить каждому по комплекту из натуральных тканей. Из хлопка был только нижний слой ханьфу. Так что Шэнь Юань имел представление о том, как нужно надевать традиционную одежду, но… Традиционная одежда — сложная и местами бессмысленная? Хах, вы просто не видели сянься-версию этого наряда! А одежда для Пикового Лорда была еще хуже. В первый раз увидев чертовы шесть слоев одежды, он просто охренел. Видит бог, Шэнь Юань редко ругался, но это был полный пиздец. Нормального нижнего белья не было и в помине. Штаны из плотной ткани. Первый слой одежды из тонкого шелка. Еще один слой поплотнее, одежда более узкая, чем предыдущий слой, но с глубокими разрезами на бедрах. Этот слой был больше похож на какое-то странное ченсам. Затем — еще один слой с длинными разлетающимися рукавами из полупрозрачной легкой ткани. И еще один слой, состоящий из накидки из плотной ткани, богато украшенной по вороту и крепящейся на пуговицы-узелки. Широкий тканевый пояс, похожий на… корсет? Или что-то типа того? Поверх него — еще один, довольно тонкий, кожаный ремень, с креплениями для ножен и еще какой-то дребедени. И последней была накидка, похожая на японское хаори, из плотной, тяжелой, расшитой серебряной нитью ткани. Шэнь Юань определенно собирался просто и незатейливо сдохнуть под всем этим великолепием. Ему пришлось снимать весь набор одежды, когда он понял, что странные облегающие тканевые сапоги длиной почти до середины бедра должны одеваться самыми первыми. Серебряная вышивка, идущая по верхнему краю этих странных сапог просто убила Шэнь Юаня. Это дерьмо было похоже на какие-то чулки. Женские чулки, понимаете?! Почему, Самолет? Почему у тебя были такие пробелы в истории Китая, зато не было в истории Европы? Это же сянься-Китай, а не Франция... Шэнь Юань просто не хотел представлять, как он выглядит со стороны, стоя в одних сапогах. Особенно если он возьмет в руки кнут. Что-то из репертуара черно-оранжевого сайта, право слово. В Древнем Китае точно не было такой срани. Почему главный злодей должен был носить что-то настолько стремное?! И носил ли что-то такое Ло Бинхэ, или так повезло только мерзкому главному злодею? Положа руку на сердце, Шэнь Юань надеялся, что только ему. Более того, если бедолага Бинхэ был обязан такое носить, Шэнь Юань собирался прекратить этот цирк хотя бы для него просто из мужской солидарности. Шэнь Юаню пришлось снимать большую часть одежды второй раз, когда он понял, что странные тряпочки, незамеченные им при первом осмотре — нарукавники, и они должны пристегиваться ко второму слою ханьфу, тому, который типа ченсам. Мама, вероятно, выпорола бы его, если узнала, что Шэнь Юань может перечислить всех персонажей Наруто без запинки, но не помнит, как называются элементы традиционного ханьфу. Шэнь Юаню чертовски повезло в том, что Шэнь Цинцю, очевидно, был невероятным перфекционистом — одежда была разложена и развешена по шкафам в порядке одевания. Без этого, он был уверен, что наверняка накосячил бы, перепутав детали одежды и вызвав тем самым еще больше подозрений у братьев по ордену. Система пригрозила ему снять четыреста баллов, если он серьезно накосячит с одеждой. У него было только сто.

***

Итак, когда спустя полтора часа мучений новоявленный Шэнь Цинцю смог правильно надеть всю положенную одежду и даже прицепить подвеску на пояс, его ждало следующее испытание. Волосы. Чертовы длинные, невероятно густые и тяжелые волосы. Эта грива успела изрядно его подзаебать еще когда он только начал одеваться — длинные пряди норовили зацепиться за все подряд, лезли в лицо и в рот, заставляя Шэнь Юаня отплевываться. К счастью, на прикроватной тумбочке обнаружилась бледно-зеленая, явно видавшая лучшие годы лента. По нескольким налипшим волоскам было понятно, для чего она нужна — видимо, адекватность оригиналу была не чужда, и тот тоже предпочитал убирать волосы в то время, пока был чем-то занят. Итак, Шэнь Юань взял в руки самую обычную ленту. И уже тут начались проблемы. Волосы, цепляющиеся за все подряд, выскальзывали. Пряди, будто намазанные маслом, выскальзывали из хватки, неопрятно торчали и, похоже, вознамерились довести нового владельца до нервного срыва. Юань все чаще нервно поглядывал в сторону Сюя. Когда-то он считал, что длинные волосы выглядят неплохо. Традиционно. Величественно. Был бы Ичиго в Финальной Гетсуге настолько впечатляющим с короткими волосами? Конечно, нет. Но теперь Шэнь Юаню просто невероятно хотелось отсечь нахрен мешающую длину. Он даже был готов доплатить. Но каждый раз Система выводила уведомление о потере полутора тысяч баллов. За волосы. У него было всего сто баллов. В итоге, с руганью и ненавистью, Шэнь Цинцю смог собрать непокорные пряди в неряшливый хвост. Однако, когда он наконец-то оделся и уже собрался выйти, Система напомнила ему о важной вещи. Прическа. Оригинальный Шэнь Цинцю, бессмертный мастер Сюя, Лорд Пика Цинцзин, ни за что не вышел бы наружу с волосами, грубо, по-плебейски, завязанными в хвост. Итак, Шэнь Юань подошел к зеркалу, рассматривая содержимое небольшого столика под ним. На нем располагался самый настоящий ночной кошмар. Десяток заколок из серебра и нефрита, с хитрыми креплениями и сложными орнаментами на поверхности. Несколько длинных, остро заточенных шпилек — похоже, нелюдимый и злобный оригинал вполне мог такими убить. Какие-то совершенно непонятные широкие металлические… обручи с дырками? Для чего они нахрен могли быть нужны? Это точно были не браслеты. Шэнь Юань имел весьма смутное представление о назначении всей этой дребедени. Но ему как-то нужно было запихнуть ее себе на голову, не перепутав назначение и ничего не сломав. Мысли в голове трансмигратора бродили не веселые. Спустя двадцать минут напряженного молчания и разглядывания пыточных устройств — эй, они были из серебра и нефрита, тяжеленные, с острыми гранями! Ими можно было убить! — итак, спустя двадцать минут молчания подала голос Система, предложив Шэнь Юаню мануал. Тот сразу повеселел и охотно принялся за чтение. Впрочем, чем дальше, тем больше радость покидала его. Прически были запредельно, пиздецки сложными. Система выделила необходимые ему варианты, и, кто бы сомневался, оригинальный Шэнь Цинцю выбрал для себя выглядящие вроде бы просто, но на деле сложнейшие прически. Проблема состояла не в очень сложных плетениях, а в том, что нужно было повторить расположение всех прядей крайне точно, чтобы эти тяжеленные заколки держались крепко. Если Шэнь Юань напортачит, это будет провал. Полное и окончательное фиаско. Последняя ошибка в его жизни… Силой воли он остановил себя от полных отчаяния мыслей и принялся за дело. Итак, у него была схема: обруч-с-дырками одевался на пучок волос, а затем крепился при помощи нескольких шпилек. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в прическу еще и нужно было вставить несколько гребней — они закрепляли боковые пряди на месте. Самой большой проблемой оказался пучок. Чертовы волосы не хотели держаться на месте, выскальзывали из рук и путались между собой, доводя Шэнь Юаня до нервного тика. Первую попытку он забраковал сам — пара десятков торчащих прядей намекали на то, что получилось хреново. Он попробовал еще раз. И еще. И снова. К пятой попытке он плюнул на приличия и воспользовался гребнем — он был нужен для поддержания прядей и им не предполагалось причесываться. Но Шэнь Юаню было уже глубоко фиолетово. Он, черт возьми, просто хотел посмотреть на пик Цинцзин и наконец выйти из дома! С гребнем дело пошло веселее — непослушные пряди ложились одна к другой, ровно. Но проблема с пучком все равно оставалась — ему пришлось со всем тщанием переделать его около сорока раз, прежде чем Система милостиво сообщила, что это «сойдет». Шэнь Юань почувствовал, как в его руке жалобно заскрипел сминаемый гребень. Теперь ему нужно было надеть обруч, а затем воткнуть шпильки. С пятой попытки ему удалось закончить свою прическу. Честно, Шэнь Цинцю просто ненавидел эти чертовы традиции. Как его предки могли оскорбиться его короткими волосами? Честно, если его потомки побреются налысо, Шэнь Юань только похвалит их. Не было ничего удивительного в том, насколько нелюдим и злобен был оригинал. Если для каждой встречи с людьми нужно было надевать на себя такую сбрую, Шэнь Юань предпочел бы быть самым яростным на свете мизантропом и сидеть дома. В последний раз окинув взглядом свое отражение в бронзовом зеркале, Шэнь Цинцю удостоверился, что все расположено так, как нужно. Итак, он пробыл здесь около трех часов, но уже ненавидел этот мир.

***

Встреча с Кожеделом показала, что есть существа достойные настоящей, искренней, сердечной ненависти. Он очнулся полуголым, на полу, связанным, как гусеница, под потрясенными взглядами своих учеников. Но хуже всего было не это. Шэнь Цинцю сдунул лезущую в глаза прядь, чувствуя, как просто закипает. Кто-то распустил его чертову прическу. Какой-то ебанный суицидник уничтожил результаты его трехчасовых трудов. Теперь Шэнь Юань даже не сомневался, чем обусловлена ненависть оригинала к демонам — наверняка тот когда-то столкнулся со схожей ситуацией. И трансмигратор не мог его винить. Сейчас он сам просто ненавидел Кожедела. В длинных волосах было лишь одно утешение — их хватало, чтобы прикрыть торс Шэнь Цинцю. Несколько удачно упавших прядей скрыли его соски, превратив зрелище из абсолютно непристойного в просто сомнительное… По меркам современного мира это было разве что легкой эротикой. Правда, Шэнь Юань не имел представления о том, что по меркам древнего сянься-Китая данная картина могла считаться полноценным порно. Шэнь Цинцю об этом не задумывался. Весь его мозг занял виднеющийся на полу смятый обруч от его короны. Нефрит, инкрустированный в него, превратился в мелкое крошево под чьей-то неловкой ногой, металл сплюснулся и погнулся. Не то, чтобы Шэнь Цинцю было настолько жаль красивую вещь. Он не был особенно привязан к вещам. Но дело было в том, что это был набор, позволявший собирать волосы в наиболее простую прическу. Все остальные были более тяжелыми, имели больше шпилек и украшений и требовали сложных плетений. Теперь Шэнь Цинцю придется тратить на волосы еще больше времени. Еще. Больше. Шэнь Юань почувствовал, как в висках застучало, и все перед глазами стало алым от бешенства. Твою мать, он убьет эту тварь!

***

Кожедел был демоном, но он вселился в тело наложницы из небольшого городка. Достать Путы Бессмертных для него было невероятно сложно, и, в конце концов, неудивительно, что его обманули. Веревка, удерживающая заклинателей, действительно блокировала Ци. И для обычного заклинателя не было бы никакой разницы между этой веревкой и полноценными Путами. Но Шэнь Цинцю был Лордом Пика, бессмертным, имеющим действительно высокий уровень совершенствования и, естественно, огромный объем Ци. Ушлый торговец сплел веревку из двух разных частей. Первый канат был действительно Путами Бессмертных, но вот второй — обычной крашеной веревкой с рынка. И сейчас именно обычная веревка медленно начинала тлеть, не выдерживая бешеного напора Ци медленно впадающего в амок заклинателя. Шэнь Цинцю был опасно близок к Искажению Ци. Кожедел испортил его единственный относительно простой набор заколок. По веревке, под испуганный вскрик Нин Инъин, пробежались первые язычки пламени. Теперь ежедневные утренние мучения с прической должны были в очередной раз увеличиться. Запахло палеными волосами — несколько прядей попали в огонь. В коридоре послышались грузные шаги. Шэнь Цинцю дернулся, раз, другой, веревки жалобно затрещали и лопнули, Ци яростно пронеслась по телу. Дверь заскрипела, открываясь, и раздался насмешливый, басовистый голос демона: — А горделивый почтенный мастер оказался не так уж и велик… Демон не успел закончить свою пафосную речь. Рука Шэнь Цинцю будто сама собой сложилась в ручную печать, Сюя, повинуясь жесту, стремительно пролетел мимо заклинателя, пришпиливая только-только вошедшую Госпожу Бабочку к стене. — Кажется, ваши родители допустили прискорбное упущение в вашем воспитании, — ласково прошипел Шэнь Юань, как никогда напоминая Шэнь Цзю на пике бешенства. Ло Бинхэ и Нин Инъин, до сих пор привязанные к колонне, с трудом сглотнули, бледнея от ужаса. Демон закашлялся, сплевывая кровь. Из-за своей сути Кожедел почти не чувствовал боли, но был опасно близок к развоплощению и закономерно был испуган. Темные глаза заклинателя практически светились от количества циркулирующей по телу Ци. — Мне стоит преподать вам необходимый урок вежливости, — веер шлепнул о ладонь, как последний гвоздь, вбиваемый в крышку гроба.