Любовь и Одержимость

**** Дверь выбивают и сидящая на диване в гостиной Марико вскакивает на ноги и бежит к входу. – Кто вы такие?! – наставив на трёх незнакомцев пистолет, сквозь зубы кричит-хрипит девушка. – Марико, это я, Сакура. Твоя подруга. – подняв ладони вверх и сделав маленький шаг вперёд, шепчет Судзуки и улыбается уголками губ, наклоняясь голову чуть вправо. – Сакура? – нахмурив брови, шёпотом переспросила Марико. Судзуки легенько кивает головой и делает ещё один шаг вперёд... – Стой! – скрипнув зубами, выкрикнула Марико. Сакура сразу же останавливается, легенько кивая головой... – Кем бы ты не была, я не помню тебя! Совсем! – сделав шаг вперёд, смотря Сакуре в глаза, сквозь сжатые зубы говорит Марико. – А меня? Марико вздрагивает, резко разворачиваясь назад. Встретившись взглядом с голубыми глазами, серые глаза шокировано разширяются. Сердце начинает бешено стучать, в горле пересыхает, голова раскалывается, тело дрожит, в глазах медленно темнеет... Оружие выпадает из рук, громко сталкиваясь с деревянной поверхностью... – Чу...яя... – и сделав шаг вперёд, улыбается уголками губ и прикрывает глаза, падая вперёд. Но Накахара успевает упоймоть девушку... – У неё нет пульса! Почему у неё нет пульса?! Сделай что-то, Сакура! – переводя взгляд с Марико на Сакуру, скрипит зубами и сердцем Чуя. Судзуки кивает головой, мгновенно оказываясь на коленях около Накахары, который опустил Мураками спиной на пол. Сакура сглатывает, начиная делать массаж сердца... – Не получается... я... Можно попробовать ударить Марико током. Но это нужно сделать прямиком в сердце! Голубые глаза шокировано разширяются... – Что? – сглотнув, хрипло переспросил Накахара. – У нас нет другого выбора... *** Милана тяжёло выдыхает, толкает дверь вперёд и медленно переступает порог комнаты допросов. – Милана? Ты... ты жива? – как только Свон опустилась на стул напротив, шокировано шепчет Мураками. – Здравствуй, Тацуми! – кивнув головой, хрипло говорит Милана и как только их глаза встречаются, кладет ладони на стол. – Зачём? Неужели ты правда думал что Марико никогда не вспомнит правды? Правда? Тацуми, ты... ты виноват у стольких смертях! Ты... Из-за тебя ребёнок. Ребёнок, Тацуми! Ребёнок пять лет росла без матери! Ты монстр! Не достойный жизни! Милана сжимает зубы и опускает голову, прикрывая глаза. Она хотела... Хотела бы быть спокойной! Но... но из-за Тацуми разрушилось столько жизней! – Марико жива? Милана вздрагивает, поднимая взгляд на Тацуми. В его глазах можно увидеть... страх... – Да, Марико жива. Но ты её больше никогда не увидишь! – и встав на ноги, обходит стол, становясь сзади кузена. – Прости... – и прикрывает глаза, нажимая на курок... По помещению раздаётся выстрел... Мёртвое тело падает на пол... Милана медленно опускает руку вниз и не открывая глаз, разворачивается к двери лицом, быстрым шагом покидает помещение... Я должна была сделать это! Если бы Милана не убила Тацуми, его убил бы Чуя... И смерть Тацуми точно не была бы лёгкой... **** Как только дверь открывается, все члены ВДА одновременно повернули головы к ней. На пороге стояли Осаму, Сакура, Чуя и... Марико, которая была бледнее стены... – Марико-сама... – медленно подойдя к той, шепчет Кёка и почуствував как по щекам покатились слёзы, обнимает Марико за плечи, утыкаясь носом в изгиб шеи старшей. Марико вздрагивает и медленно поднимает руки, кладя их на лопатки Кёки. И как только младшая всхлипывает, сильнее прижимает ту к себе. – Я рада видеть всех вас... *** – Куда Вы поедете, Чуя-сан? – переводя взгляд с стоявшего слева Рюноске на стоявшего напротив Чую, шёпотом спрашивает Милана. – Туда, где никто и никогда не сможет отобрать у меня Марико с Мирай... – и медленно подходит к Акутатагаве с Свон. – Теперь ты босс Портовой Мафии, Милана, а ты, Рюноске, правая рука босса Портовой Мафии... **** – Чуя ведь сможет помочь Марико жить дальше? – переводя взгляд с звёздного неба на сидящего справа Осаму, сквозь слёзы хрипит Сакура. Дазай поворачивает голову к невесте и кладет руку на её плечо, прижимая к своему боку. – Чуя точно сможет... Осаму прав, Чуя поможет Марико прекратить винить себя в смерти отца и жить дальше. Просто жить...