Third of December

Кенма все ещё помнит третье декабря. День, когда он впервые познакомился с Куроо, который переехал в Токио. — Куроо Тецуро, — Куроо, смущенный знакомством, но такой теплый, сверкающий и жизнерадостный, протягивает Кенме руку, но тот прячется за спиной матери, крепко сжимая её футболку. — Кенма, — смеется его мать, аккуратно отцепляя похолодевшие детские пальцы от своей одежды. — Ну же, смелей. Подталкиваемый матерью в спину, Кенма плетется вперед, неловко поднимая глаза на Куроо и легонько машет рукой, поджимая губы. — Кенма. Тогда он впервые увидел яркую и теплую, как солнце, улыбку Куроо, которая на всю жизнь запала ему в сердце, являясь ночами в видениях и заставляя плакать, зажимая зубами рукав домашней толстовки. Когда им исполнилось по семь и восемь соответственно, Кенма все больше увлекся видеоиграми, а Куроо, увидев по телевизору матч, воспылал любовью к волейболу. Он месяц «окучивал» отца, в итоге уговорив его купить настоящий волейбольный мяч, самый первый. — Кенма! Хватит сидеть дома, пойдем! — Куда пойдем, Куро? — Кенма утыкается носом в ворот толстовки, напряженно следя за видеоигрой. — На улицу, куда ж ещё… Кенма начинает учиться пасовать, пока Куроо пытается прыгать — по его мнению, очень круто — и пробивать мячи через низкую детскую сетку. Кенма с теплотой вспоминает их детство, когда все казалось очень простым и понятным. Яблочный пирог и жареная скумбрия, казалось бы, такие несочетаемые блюда, которые оба научились готовить ради друг друга. Многочисленные ночевки друг у друга. Разговоры о соулмейтах — метка появляется в двенадцать и сообщает вам первые и последние слова вашего соулмейта вам. Волейбол и видеоигры, дополнительные занятия в школе и совместные уроки по вечерам… В двенадцать на плече Кенмы появилась фраза, выведенная твердым почерком. «Куроо Тецуро». «Третье декабря…» Однако, почерк на плече Куроо не принадлежал Кенме. Витиеватый, с многочисленными завитушками, он сообщал, что первыми словами родственной души Куроо будут «Чие Хисако!», а последними — «Я помню тот желтый свитер». Казалось, в тот момент вся жизнь Кенмы и покатилась под откос. В пятнадцать он везде ходил с Куроо, нервно растирая пальцы. Друг и соулмейт списывал все на нервозность Кенмы, якобы усилившуюся с годами. На запястье Кенмы одиноко болталась бисерная фенечка, когда-то в младшей школе сплетенная Куроо на первом и последнем занятии рукоделия. Третьего декабря, спустя одиннадцать лет после их первой встречи, Куроо отдал мерзнущему после тренировки Кенме свой свитер, ведь прекрасно знал, об исключительно «крепком» здоровье Козуме. …Me in your sweater You said it looked better On me, than it did you… В тот же день тренер представил команде нового менеджера — третьегодку Чие Сакуру, по пятам за которой следовала её младшая сестра. — Чие Хисако! — раздался в спортзале звонкий девичий голос низенькой блондинки с длинными косами. Кенма вдруг почувствовал, как внутри оборвалась какая-то натянутая нить, когда Куроо пораженно замер, глядя на Хисако. Only if you knew How much I liked you Куроо и Чие много времени проводили вместе, пока Кенма сидел в какой-то богом забытой кофейне с Хинатой Шоё и выливал ему влю душу, рассказывая о злой шутке судьбы. Тецуро смотрел на Хисако абсолютно влюбленным взглядом, пока Кенма скользил где-то позади молчаливой тенью, почему-то возненавидев голубые глаза. Кенма медленно умирал. But I watch your eyes, as she Walks by What a sight for Sore eyes Brighter than a Blue sky She's got you Mesmerized While I die На третьем году старшей школы Куроо стал все реже появляться на тренировках, посвящая все время Хисако. Кай лишь натянуто улыбался, а Яку ворчал, но и они ничего не могли поделать. Даже волейбольная страсть не выстояла против Хисако и метки соулмейтов. Кенма так и не вернул Куроо его свитер, оставив себе. Именно этот свитер повидал целое море горячих слез, больше видел только Шоё, каждый раз безуспешно пытаясь утешить друга. Кенма перекрасился в блондина, но Тецуро лишь ошарашенно вытаращился на друга и прочитал краткую лекцию о том, что не стоило ему этого делать. I'm noteven half as pretty Куроо выпустился и потерял половину связей с Кенмой, изредка поздравляя по праздникам и приходя с отцом в гости. Кенма кое-как выпустился, с головой уйдя в разработку бизнес-плана собственной корпорации. Хината часто заглядывал в гости, приносил яблочный пирог и любимое латте Кенмы, по мере возможностей помогал с какими-то бумажками. Кенма слабо улыбался, видя вечно взъерошенного Шоё, чьи огненные волосы стали ещё длиннее и непослушней. Изредка ему попадались совместные фото Куроо и Хисако. И на одной из них Чие была в домашнем разношенном свитере Куроо. You gave her your sweater It's just polyester, but you like her better Двадцать пятого ноября, спустя три года, после окончания Куроо школы, Кенме и Шоё пришли приглашение на свадьбу. Конечно, Кенма знал, что Куроо и Чие жили вместе, — ведь он следил за соцсетями друга — но он не был готов к этой вести. Шоё пришлось отпаивать Кенму успокоительным, пока тот молча плакал. Свитер Куроо впитывал все слезы. Проклятого третьего декабря Кенма мертвым взглядом смотрел на ослепительно прекрасного Куроо в свадебном костюме, который абсолютно счастливо и влюбленно смотрел на Чие. Watch as she stands with Her holding your hand Кенме становилось все холоднее, к горлу подступали слезы, он нервно мял пальцы. Хотелось сейчас же развернуться и убежать, но он не мог отвести взгляда от улыбающегося Куроо. Put your arm 'round her shoulder Now I'm getting colder Хисако в белоснежном потрясающем платье выглядела ещё светлее обычного. Голубые глаза сверкали, вызывая в Кенме лишь ненависть, которая почему-то не уживалась в сердце с образом Чие. But how could I hate her? She's such angel… Куроо под многочисленные аплодисменты целует Хисако. Никто и не видет катящиеся по щекам Кенмы слезы. But then again, Kinda wish she were dead as she Кенме хочется кричать, но он не может. Будто на горло давит толща воды, позволяя лишь беспомощно хрипеть. Шоё молчит, когда они сидят на скамейке чуть левее от входа в ресторан. Он побежал за Козуме, едва увидев стремительно удаляющуюся осветленную макушку и вздрагивающие плечи. А потом мир Кенмы в очередной раз разбивается — к ним бежит возмущенный Куроо. — Кенма! Какого черта ты так быстро бегаешь? — пытаясь отдышаться, остановился Тецуро. Кенма замер, чувствуя как к глазам снова подступают слезы, а сердце болезненно щемит. — Что случилось? — отдышавшись, спрашивает Куроо. Кенма молчит, а Шоё лишь хмурится. — Почему вы молчите? — не понимает Куроо. But you like her better Так и не ответив, Кенма встает и уходит, стремясь скрыть слезы. Хината обещает догнать и возвращается за их вещами. Куроо непонимающе стоит на улице, сжимая в руках сушеную розу, выпавшую из кармана Кенмы. Именно эту розу он прислал Козуме на день выпуска из старшей школы, не сумев вырваться на выпускной. Пробегающий мимо с двумя сумками Хината бросил лишь одну фразу: — Третье декабря. Куроо хмурится, но не понимает, при чем тут дата его свадьбы. Но Шоё уже догоняет Кенму и они сворачивают. Хината собирается напоить Кенму пряным латте и отвести домой. Со свадьбы проходит несколько дней и Кенма наконец понимает — желтый свитер выпал из его сумки на свадьбе. Он должен был ночевать у Шоё, но был слишком расстроен, чтобы заметить пропажу. Свитер ещё три дня спустя приносит Куроо, ошалелым взглядом глядя на апатичного Кенму с красными от слез глазами. — Я понял! — нервно начинает Куроо. — Третье декабря! Мы познакомились в этот день! О боже, Кенма, я не думал, что оно так много дня тебя значит… Как мне извиниться?.. Why would you ever kiss me? Козуме молча задирает рукав темной толстовки и показывает две фразы, написанные твердым почерком на его плече. Куроо осекается, пораженно распахивая глаза. — Третье декабря… Кенма захлопывает дверь. Плевать. Завтра они с Хинатой улетают в Бразилию. Шоё — играть в пляжный волейбол, Кенма — искать работников для корпорации. И все наладится. Wish I were Heather.