young and in love

Lauv - I Like Me Better

здание музея естественной истории выглядит действительно внушительно – минхо приходится задрать голову высоко-высоко, чтобы рассмотреть статуи учёных, возвышающихся над колоннами. он, вообще-то, особо не любит ни историю, ни естествознание, но внезапно начавшийся дождь застал его в центральном парке, пока он выполнял туристическую программу минимум. какой-нибудь музей – всё равно какой, если честно, тоже был туда включён. к тому же его джинсы от косого ливня уже промокли снизу – выбирать не приходится. в холле музея минхо опять ошеломлённо пялится вверх, на высокие сводчатые потолки, и чувствует себя ужасно крошечным. у информационной стойки толпятся туристы, но ли отчего-то не хочется ни с кем разговаривать, поэтому он подходит к сенсорной панели, надеясь, что его английского хватит, чтобы разобраться, как купить входной билет. экскурсия, наверное, тоже пригодится – просто поглазеть он и в гугл картинках может. когда он битый час пытается понять, какая категория билета нужна, кто-то аккуратно прикасается к его локтю. — извините, может, вам нужна помощь? вы кажетесь озадаченным, — тихо говорит невысокий парень с очаровательной улыбкой. — меня зовут джисон, я тут работаю. — кажется, да, нужна, — отвечает минхо неловко, — я впервые здесь и совсем не знаю, с чего начать. в глазах парня сразу загораются огоньки. — я специализируюсь на палеонтологии. могу рассказать вам что-нибудь интересное, — предлагает джисон, хотя кажется очень смущённым. минхо, чуть краснея, кивает и тоже представляется из вежливости. следующие несколько часов обещают быть занимательными. джисон рассказывает энергично, но когда вынужденно прерывается из-за нехватки воздуха или необходимости сделать несколько шагов к следующему скелету, превращается в совершенно другого человека. сникает, хмурится, мол, вы меня вообще слушаете? ли честно пытается вникнуть, но все удивительные факты, рассказанные парнем, его не впечатляют. динозавры, как и любые гигантские существа с острющими зубами, скорее пугают, чем вызывают восхищение. минхо заинтересован совсем не этим. очки экскурсовода поблёскивают в свете роскошных люстр ротонды рузвельта, потому что сквозь муть облаков ни единому лучику света не пробиться, но так даже уютнее, как будто они тут прячутся вдвоём, как будто рассматривают не окаменелости и кости – а друг друга. это почти что правда, несмотря на весь джисонов энтузиазм, минхо не может оторвать от него взгляда. это похоже на какое-то временное помутнение рассудка, а может – на пресловутую любовь с первого взгляда, о которой все говорят, но с которой никто по-настоящему не сталкивался. — английский ведь не ваш родной язык, так? я знаю ещё парочку, скажите, как вам будет удобнее, — спрашивает внезапно парень и, дождавшись ответа, переходит на корейский. он удивительный. минхо ни капли не влюбчивый, обычно на сближение с новыми людьми уходит уйма времени – от нескольких недель до лет, но если кто-то западёт в душу, он уже не отпустит. постарается всё сделать, чтобы от сердца кусочки не отрывать. для него это естественно – вкладываться в отношения с одним человеком вместо того, чтобы распыляться на многих, ведь реальной духовной близости так никогда не достичь. поэтому в корее у него осталось только двое друзей, но таких, что с большой буквы «д». в америке у него пока нет никого, и сама она никак не хочет покоряться. минхо работает, как проклятый, пытаясь заслужить признание. прозвучит слегка самонадеянно, но на родине ему расти уже некуда, да и незачем. сплошная скука, одни и те же лица, одни и те же дежурные фразы при отказе, когда он замахивается на что-то чуть более амбициозное. твой удел – подтанцовка. ли знает, что танцует хорошо. он также знает, что может куда лучше, только вот владельцы местных клубов это мнение не разделяют – ему дай бог получается выбить шанс просто выступить на сцене, о том, чтобы выйти в центр, и речи не идёт. минхо дал себе год, чтобы не облажаться, а пока танцует в своё удовольствие, обивает пороги танцевальных студий по вечерам, утром же занимает себя тем, что бродит по попсовым местам нью-йорка. он от города ничего не ждал, не идеализировал, понимал – чуть замешкаешься, распустишь слюни, и сожрут. нет ожиданий – нет и разочарования, это ведь так работает, да? только вот сердце внезапно сбоит, и на мгновение хочется стать кем-то другим, чуть более успешным и в себе уверенным, ведь джисон как будто из другой вселенной. может несколько часов к ряду проговорить о силе укуса тираннозавра, цитируя литературу на нескольких языках, краснея при этом, словно быть таким ошеломительно умным зазорно, носит мартинсы на толстой подошве, чтобы казаться чуть выше, нервно касается шеи и волос каждый раз, когда ловит взгляд минхо, и натягивает рукава свитшота, чтобы они закрывали пальцы. — может, у вас остались какие-нибудь вопросы? — сходите со мной куда-нибудь? минхо идёт ва-банк, потому что не привык упускать шансы, потому что хочется посмотреть на уютную смущённую улыбку подольше. — до конца моего рабочего дня ещё сорок минут, вы можете подождать в холле, если хотите, — отвечает парень, увлечённо ковыряя мраморный пол носком ботинка. спустя обещанные сорок минут джисон ведёт за собой минхо через парк, в кондитерскую, сам пытается завязать разговор и в целом – храбрится. — как вам мои навыки экскурсовода? — потрясающе, — улыбается ли, — и давай на ты? джисон выглядит чудесно в беретке с помпоном и широком шарфе, натянутом по самый нос. он весь какой-то светлый, сливочный и лёгкий, как заварное пирожное. по пути в кафе на его очках оседают мелкие дождевые капли, но он только фыркает, ему это даже нравится. — дождь как будто смывает всё лишнее, — отвечает он на незаданный вопрос. минхо только недавно думал, что отхватит пощёчину за неуместные предложения, а сейчас любуется на мечтательного пацана и представляет, какие на вкус его губы. джисон выбирает классический чизкейк и горячий шоколад с маршмеллоу, а у минхо от такого сочетания сводит скулы. он предпочитает американо без сахара, хотя кофе совсем его не бодрит, скорее наоборот – успокаивает, делает мысли вязкими, как сироп. ли чувствует себя очень уютно, наблюдая за неудачливыми прохожими, которые не догадались взять с собой зонт в такую погоду и у которых нет такого чудесного джисона, что укроет от дождя своим. — почему палеонтология? — спрашивает ли, делая маленький глоток из своего стаканчика. — о, ну знаешь, у каждого ребёнка была фаза «вау, динозавры» или «вау, космос» или «вау, что угодно», а у меня вот что-то затянулась, — джисон коротко улыбается, смущённо облизывая губы, не подозревая, что гипнотизирует. — сначала я помешался на мультике про литтлфута, он апатозавр, кстати, они травоядные безобидные малыши, потом несколько частей парка юрского периода посмотрел залпом, и вот я здесь, скучный музейный работник, всё ещё помешанный на динозаврах. минхо часто моргает, переводя взгляд от глаз к губам и обратно, пожалуйста, только продолжай говорить, я хочу видеть эту россыпь звёзд в твоих глазах. — заниматься тем, что любишь, это здорово, — задумчиво отвечает он, рассматривая чужой профиль, пока ему позволяют. джисон хмыкает в чашку, чуть вжимая голову в плечи, и становится похожим на нахохлившегося воробья. — а ты? — тихо спрашивает он. — танцую, — просто отвечает старший. внезапно его озаряет, он берёт салфетку и долго роется в своей сумке, чтобы наконец вытянуть ручку, царапает адрес на салфетке, будто смартфоны и заметки в них не изобрели, и очень нервничает, когда протягивает её джисону. — приходи завтра, м? я буду выступать. ли задерживает дыхание и надеется, что не перегибает палку, что такие предложения вполне себе приемлемы для едва знакомых людей, потому что социальные нормы ему неведомы. у него в голове рядом с ханом ни единой связной мысли, да и про себя рассказать абсолютно нечего, он не из тех, кто умеет болтать, кто выражает чувства словами через рот, ведь действовать проще. перепискам он предпочитает встречи, разговорам по душам – язык тела. недостаточно? ваши проблемы. танцы не только страсть, скорее единственный доступный способ общения с миром, и он бы чувствовал себя ущербным из-за того, что не может быть таким, как все, но всё совсем иначе. ты либо принимаешь ли минхо, немногословного, порой мрачного, может, чересчур циничного, но бесконечно любящего, либо умываешь руки. и джисон рискует попробовать, потому что вдох выдох потому что минхо ему нравится. понравился с самого начала, когда хмурился и кусал губы, пытаясь разобраться, куда на панели нужно тыкнуть, чтобы появилось то самое окно. хан наблюдал издалека, немного жалея рыжеволосого парня, у того совсем ничего не получалось. не предложить помощь было бы даже неприлично, но позже, заглянув в его глаза, он понял, что пропал. масляные, глубокие, лисьи глаза смотрели в самую глубь, поднимали всю осевшую в дальних уголках сердца чернь. будоражили. минхо опасный. чересчур яркий, и дело совсем не в одежде, это идёт откуда-то изнутри, такая бешеная внутренняя сила, от которой поджилки трясутся, а внутри гнётся что-то – сила воли, наверное, которая могла бы противостоять этому, а ещё очарованию, льющемуся через край. джисон все эмоции на красивом лице считывает безошибочно, и по какой-то причине старший выглядит рядом с ним слегка пьяным и безостановочно улыбается. неужели и правда – из-за меня? минхо скидывает адрес в смс, и даже это его игнорирование социальных сетей вызывает у хана умиление. он полчаса ищет вход в клуб и натыкается на неоновую вывеску только когда оттуда вываливается пьяная толпа, разгорячённая настолько, что от их тел поднимается пар. внутри темно и душно, запах ароматизированного дыма бьёт в нос и вызывает лёгкую тошноту. джисону очень, очень некомфортно, но он ни о чём не жалеет, потому что сразу же видит минхо на сцене, где-то у самого края. он успевает заказать себе что-то безалкогольное и наверняка мерзкое на вкус, когда резко включаются софиты, направленные на главного танцора, и начинается представление, разрушающее все ожидания младшего за одну секунду. музыка печальная, нежная – тихое фортепиано вперемешку с женским мурлыкающим вокалом, и минхо, со своими пленяющими глазами и ярко-красными от нервов губами кажется неожиданно хрупким. трогательным. от него такого грудь сладко стягивает, сжимается всё внутри, и глаза джисона закрываются сами собой в переизбытке чувств, ему вдруг почему-то хочется расплакаться. танец прекрасный, минхо прекрасный, и сердце опять его предало, привязавшись буквально к первому встречному. — ты чудесно танцуешь, правда, — произносит джисон сразу после того, как минхо спускается к нему на танцпол, сквозь громкую музыку почти ничего невозможно услышать, но старшему каким-то образом удаётся понять общий смысл. он думал, что так бывает только в кино, честное слово, что это какие-то спецэффекты или мозг его обманывает специально, но вот сейчас они стоят в толпе беснующихся под техно людей, а он не видит ничего, кроме карамельных глаз и тёплой улыбки, одной единственной высветленной пряди, спадающей на лоб. в ушах эхом отдаётся его дыхание, горячее и взволнованное, изображение рябит и ломается, смазывается огнями вокруг, обволакивая их двоих, отделяя от всего мира. — ты очень красивый, — говорит минхо, и хану приходится читать по губам, чтобы разобрать хоть что-то. он ожидаемо смущается и отводит взгляд, пока его рука не оказывается в руке поменьше. ли тащит его к выходу, расталкивает толпу локтями, освобождая проход, и аккуратно заслоняет своей спиной джисона. — прости за это, обычно тут не так многолюдно, — говорит он, теребя шнурки худи, — надеюсь, тебе было не слишком некомфортно. — спасибо за беспокойство, но я в состоянии это пережить. к тому же это того стоило, — подмигивает хан, наслаждаясь реакцией парня рядом, — одного только не пойму, почему ты всё время был где-то сзади? я не эксперт, конечно, но ты танцуешь точно лучше среднего, — возмущается он. — этого мало, джисони, — отвечает минхо с улыбкой, но ему невероятно приятно, — я хочу быть лучше всех. — будешь лучшим, если проводишь меня до дома. джисон платит за него в автобусе, протягивает второй наушник, включая такую же тягучую, спокойную мелодию, что и в клубе, осторожно кладёт свою руку рядом так, чтобы их мизинцы чуть соприкасались, но переплести пальцы всё же не решается. покупает им двоим кофе со взбитыми сливками, измазываясь в них почти что полностью, а возле подъезда своего дома невесомо прикасается губами к щеке минхо, отчего у того щиплет в носу. джисон заполняет собой его сердце до краёв. всё, что касается джисона, у минхо вызывает дикие сомнения. стоит ли желать ему доброй ночи? покажется ли он навязчивым, если напишет и утром? в начале дня он всё равно пишет пожелания с кучей смайликов и тут же жалеет, а спустя три часа ли жалеет ещё больше, потому что ответа так и не последовало, и у него, как назло, полно времени, чтобы погрызть себя всласть. вчерашний вечер прошёл замечательно, хани прислал ему красное сердечко на прощание, ну, что не так? наконец, телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, и минхо едва не сметает его с журнального столика. джисони, 12:30 привет джисони, 12:31 прости, только освободился, сегодня завал на работе :( джисони, 12:31 даже пообедать пойти некогда т__т

Вы, 12:32 не расстраивайся у меня есть идея

джисони, 12:32 ? спустя час минхо уже переминается с ноги на ногу, дрожа от холода на мраморных ступенях музея, ветер сегодня ледяной, но он влюблён, а потому – наплевать. у него в сумке три контейнера с домашней едой, которую он, вообще-то, готовил для себя, но не смог допустить, чтобы один чудесный мальчик остался голодным.

Вы, 13:49 хани выйди на минуту пожалуйста

когда джисон выбегает из здания, на скорую руку закутавшись в пальто, и видит минхо с контейнерами, то выглядит ошеломлённым и не может найти подходящих слов. — чересчур, да? — хмурится лино. — нет, просто… просто никто не делал для меня такого раньше, — отвечает джисон слегка заторможено, а потом сгребает в объятия такие крепкие, что старший начинает слегка задыхаться. — спасибо-спасибо-спасибо, мне очень приятно! — шепчет он уже с каким-то детским восторгом. на этот раз минхо целует его сам, прикасаясь к местечку чуть ближе к губам и задерживаясь на несколько секунд, физически ощущая, как щёки хана становятся горячими. — погуляем, когда ты закончишь? — тихо говорит минхо, приобнимая. джисон только часто-часто кивает. ли решает, что возвращаться домой как-то глупо, и следующие несколько часов бесцельно болтается по кварталам неподалёку, шмыгая носом, нещадно мёрзнет, но это почему-то совсем не важно. он выглядит и чувствует себя странно окрылённым, удовлетворение от улыбки джисона плещется у него в груди, когда минхо представляет довольные хомячковые щёчки. вечером хан застенчиво мнётся у выхода из музея и, наконец, обхватывает заледеневшие пальцы минхо своими. они гуляют по парку, вдыхая терпкий, влажный аромат прелой листвы, улыбаются и краснеют, джисон внезапно говорит так много, что и слова не вставить, раскрывается чуть иначе – как неугомонное болтливое чудо, смеющееся в голос с глупейших шуток. минхо переплетает их пальцы крепче и прячет улыбку в складках шарфа, но от карамельных глаз это всё равно не укрывается. — я думал, такие парни, как ты, не умеют смущаться, — тянет джисон, заглядывая в глаза. — какие – такие? — такие невероятно привлекательные, — подмигивает младший, очаровательно улыбаясь, а потом и тихо хихикая, когда минхо чуть алеет щеками. парковая лавочка холодная и неприветливая, вообще, начинать встречаться осенью не очень удачная идея, но есть какое-то тайное очарование в этих промозглых вечерах, сидеть вот так вдвоём, близко-близко, уютно молчать, обжигая язык кофе в попытке согреться, чувствовать тепло друг друга, растирать покрасневшие пальцы. — пойдём домой, ты дрожишь совсем, — тихо говорит минхо, когда горячо дышит на сцепленные ладони, а потом вчерашний вечер повторяется в деталях, разве что без взбитых сливок на губах, и джисон предлагает зайти. разувается быстро, как маленький ураганчик, проносится по комнатам, убирая беспорядок – видно, что никаких гостей звать не планировал. включает гирлянду из маленьких звёздочек и стереосистему, через секунду из колонок на столе уже тихо играют the neighbourhood. — чаю? — да, пожалуйста. минхо устраивается на высоком стуле на кухне, наблюдая, как джисон мечется между шкафчиками, явно нервничая, хочется подойти и обнять, успокоить, но ли подозревает, что младший от таких действий вообще потеряет сознание. спустя пару минут перед ним опускается чашка, от которой валит ягодно-лимонный пар, и на душе становится тепло. — у меня для тебя есть подарок, — произносит минхо с дьявольской улыбкой и достаёт из кармана пальто упаковку мармеладок. — с динозаврами! — кричит хан, открыв мармеладки. — божечки, это так мило, ты меня просто убиваешь, — он улыбается так, что глаза превращаются в маленькие щёлки, и тянет старшего за руку в комнату. — пойдём обниматься, м? он ложится на высокую пухлую кровать, заправленную смешным пледом – с чем бы вы думали? с динозаврами, конечно. минхо осторожно ложится рядом. они касаются плечами, джисон ужасно горячий, зачем только одевается так тепло, если сам – как маленькая печка. мысли лезут в голову без разбора, потому что вдруг очень неловко от такой близости, пусть и давно желанной. как будто всё рухнет от одного неосторожного слова. хан жмётся ближе, робко кладёт голову на грудь минхо, а ногу – на бёдра, приобнимает, жарко выдыхает в шею, вызывая мурашки совсем не целомудренные. ли осторожно убирает чёлку с его лба, гладит по макушке, тихо шепчет джисони в порыве нежности, а потом приподнимает его подбородок. младший похож на очень маленького, но смелого зверька, от предвкушения и непонятного страха трясётся, но минхо наклоняется к нему едва-едва, давая шанс отвернуться, повременить со всем этим. только джисон для себя что-то моментально решает, прижимается сухими губами к губам минхо, обхватывая тонкими пальцами затылок, мокро проникает языком внутрь, вжимаясь пахом в бёдра ли, и в целом – абсолютно обезоруживает. — это то, чего ты хочешь? — не знаю… возможно? — отвечает джисон, чуть отдышавшись. — вопросительная интонация – совсем не то, что нужно в данной ситуации, — минхо ведёт пальцами по хановой щеке, — не торопись, хани, мы можем увидеться завтра, послезавтра и через месяц тоже. всё успеется, веришь? ты очень красивый, — говорит он тихо, интимно. настольная лампа красит потолок в оранжевый, предметы вокруг отбрасывают причудливые тени, и минхо складывает пальцы так, чтобы получился зайчик, затем какая-то птица, а потом долго пытается изобразить нечто непонятное, высунув язык, явно очень стараясь. выходит нечто то ли ушастое, то ли рогатое, он спрашивает: — ну что, похоже на динозавра? — очень похоже, — отвечает джисон, смотрит влюблённым глазами и мягко целует сам, оставляет лёгкие поцелуи на щеках, после снова возвращаясь к губам. мармелад, тени на потолке и динозавры, запах корицы в воздухе, sweater weather, поцелуи со вкусом ягодного чая – их универсальная формула счастья.