Memento mori!

      Ха, что я там говорила про счастливый день? Зря сказала, совсем уже забыла про существование «птицы обломинго» или закона подлости. Все шло довольно хорошо, я искала ребят, улучшила характеристику «Восприятие» до 21, на один уровень подняла навыки «Зоркий взгляд» и «Острый слух», а «Обыск» на два и после этого, отдыхая внизу, там, где читала книгу Син Ся, увидела, как прибежал взволнованный Му Бай и напряглась. Первый повод — он не стал ругаться с Мо Фанем, второй — побледнела Му Нинсюэ, когда ее родственник что-то на ухо ей нашептал, а последний — третий — принцесса, не прощаясь с любимым двухэлементным волшебником, убежала в поместье.       Все мы напряглись, а настроение испортилось. Не нравится, когда убегают, не объясняя причин. Это заставляет волноваться и переживать за человека, а она даже не сказала о том, вернется или нет. Мы сидели долго, ждали, пока придет будущая ледяная волшебница и объяснит, что произошло, но ничего не происходило. Чжан Хоу решил пойти доделывать свою домашку, а Мо Фань убежал к поместью, чтобы выяснить, что случилось. Близился вечер, я сидела и наслаждалась погодой, изредка общаясь с Син Ся.       — Тебя проводить до дома? — спросила я свою собеседницу, глянув на нее. Удивительно, как она может быть такой куколкой: белоснежная кожа, темные длинные волосы и нежная улыбка. Смотрю на нее и понимаю, такой в сказках должна выглядеть Белоснежка.       — Нет, я его еще подожду. Иди, если хочешь, я сама до дома добраться смогу, не недооценивай меня, — ответили мне.       — Я не собираюсь еще уходить. Мне хочется забраться на холм, посмотреть с него на то, как выглядит город, днем у меня этого не получилось, — сказала ей правду. Действительно ли это то место, что было таким важным для Мо Фаня и Му Нинсюэ. Так ли оно прекрасно, как было в рассказе и в аниме.       — Иди, я тебя не держу, не переживай насчет меня, — с улыбкой произнесла будущая волшебница исцеления, поднимая на меня глаза, тем самым оторвавшись от книги.       Зевнув, я встала с травы и потянулась. Может, я зря недавно наговаривала? Хороший ведь был день, а сейчас темнеет, зажигаются звезды и дует приятный ветерок. Свежо, хорошо… Что еще для счастья надо? Размышляла я на этот вопрос, поднимаясь на верх. С этого холма открывался по-настоящему прекрасный вид на поместье и часть города. В темноте легко можно разглядеть дома, спешащих людей, проезжающие машины и зажигающиеся, словно звезды, огни ночного города. Удивительно, и как только мы не увидели это раньше. Все мы незрячие, все мы слепы, не видим того, что лежит под самым нашим носом.       В вечерней тишине раздался тяжелый вздох, отрывая меня от мыслей. Я взглянула в ту сторону, где послышался этот звук, и, увидев дерево, пошла к нему. Там сидела Му Нинсюэ, прижав колени груди и смотря на поместье. Взглянув на меня, она перевела свой взгляд назад, а я молча села рядом, облокотившись спиной на дерево.       — Я устала, — тихо произнесла она в вечерней тишине. Помолчала, ожидая от меня какой-нибудь реакции, и, недожавшись ее, продолжила, — Отец переживает только о благополучии семьи Му, а мама, — она не сдержала всхлип, — ей важнее моя учеба, чем я. То, как я держу свое лицо, сколько я знаю про магию, про магических существ, но не то, что мне интересно, ни то, чем я живу. Ни мама, ни папа никогда не говорили, что любят меня, что я молодец. Не хвалят меня, а только ругают всегда, если я делаю, что-то не так, а все остальные в поместье держатся от меня на расстоянии, как будто я заразная, — со слезами обиды, изредка шмыгая носом, жаловалась маленькая одинокая принцесса. — Сегодня маме стало плохо, когда я к ней прибежала, всё ее тело было ледяным, а она… — прервав себя всхлипом и появляющимися слезами, она продолжила, — А она спросила меня о том, сделала ли я уроки и прочитала ли ту книгу, что она мне давала, несмотря на мой ей вопрос о ее самочувствии, а папа, выгнав меня из ее комнаты, сказал идти читать, а не водиться со всякими оборванцами. Я не понимаю их, почему они так? Я переживаю, а они… Они меня не любят!       Ее слова повисли в воздухе, а она взахлеб ревела, горько, как только может это делать ребенок, обиженный на весь свет, одинокий, хотевший любви и ласки и переживающий о близких, и не понимающих их. Хотелось сказать, что они ее любят, но как я могу это произнести. Она убеждена в своей правоте и на эмоциях ничего не услышит. Да, и могу ли я хоть что-то сказать. Ведь я там не была, я с семьей не общалась, она не поймет, если я приму другую точку зрения. Только с высоты своего опыта из прошлой жизни, я могу сказать, что она не права, но будь мне восемь лет по-настоящему, по опыту, увидела бы я эту самую другую точку зрения. Нет, не увидела и она не увидит. Я не могу ей помочь: слова утешения лишние, фраза о том, что они ее любят — тоже. Можно только выслушать, побыть рядом, но не более, остальное будет чересчур.       Я, прислонив затылок головы к дереву, смотрела на вечернее небо, на сияющие в далекие звезды, слушала, как плачет справа от меня ребенок, чувствуя, как он дрожит от собственных чувств. Боже, как же далеки эти сверкающие в небесах звезды…

***

      Хм… У меня возникло чувство дежавю. Мне тринадцать лет, сегодня мы играли в прятки, опять прибегал взволнованный Му Бай и я снова на холме, а рядом плачет Му Нинсюэ, только теперь уже ближе — на моем плече. Такое ведь уже было раньше и с этим точно надо что-то делать, знать бы только что… — Чжан Ксифенг, спасибо, — сказала, уже успокоившаяся, Му Нинсюэ. — Не благодари, лучше посмотри вокруг, — ответила ей. Она, приподняв брови, посмотрела на меня удивленно, а потом перевела взгляд на поместье и город и, ничего не понимая, уставилась на мое лицо. — Ты говоришь, что они тебя не любят, но оглянись вокруг. Они заботятся о благополучии Му, но ты забываешь главное. Будущее семьи — это ты, таким образом они думают о тебе. Переживают о том, чтобы ты была сильна и не умерла от лап монстров, чтобы могла управлять этим городом, не сталкиваясь с проблемами. Они подготавливают все для твоего взлета. Твоя мама помогает тебе с освоением нужных знаний и силой, а отец создает почву для твоего благополучия. Может, они и перебарщивают со строгостью и контролем, но делают это для тебя, — произнесла свои мысли вслух, надеясь, что она меня услышит и поймет. Она уже старше, чем в прошлый раз, возможно я смогу достучаться. — То, что ты говоришь, звучит слишком невероятно для меня, — тихо произнесла она, опираясь головой на мое плечо и смотря на поместье, — Мне хочется верить в твои слова, но не получается. — И что ты хочешь делать? — спросила я. — Хочу уйти, далеко-далеко. Туда, где не будет ни требований, ни правил. Там, где я буду свободна, — после продолжительного молчания произнесла будущая ледяная волшебница. — Тебе не дадут уйти из-за заботы о тебе, а, убегая, ты сделаешь только хуже, — устало вздыхая, произнесла, понимая, что послужило основанием побега в истории, — Не стоит этого делать. Лучше освойся с той свободой, что у тебя уже есть. — Ты смеешься надо мной, я поняла! Какая у меня свобода, ты о чем? — вскрикивая, произнесла принцесса. — Не знаю, слышала ли ты такую фразу или нет. Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого… Это свобода твоих родителей — решать, как о тебе заботиться, а твоя — как к этому относится. В любой ситуации можно найти хорошее и плохое, но люди часто видят последнее, не обращая внимание на первое, только, если не лишаются этого. Из-за этого возникла другая, не менее известная, фраза. Что имеем — не храним, потерявши — плачем… — задумчиво произнесла я. А ведь это мои мысли не только на счет ее ситуации, но и про многих встреченных мой в прошлой жизни людей. Возмущаемся из-за строгости и опеки родителей, но плачем горько, когда ее нет, и от осознания факта, что ее больше никто не даст.       На холме возникла тишина, разбавляемая далеким шумом ночного города и шелестом травы и деревьев. Через некоторое время послышались звуки шагов и ломающихся веток. — О, вы тут! В поместье мне охранник сказал, что тебя дома нет, — обращаясь к Му Нинсюэ, произнес появившийся Мо Фань. — Тогда я обежал все наши места, а Син Ся посоветовала мне сюда подняться, — договаривая, он присел с другой стороны от принцессы. — Мо Фань, давай сбежим, — вставая напротив него, протягивая руку, трогательно произнесла принцесса, обращаясь к своему будущему возлюбленному, а он согласился не задумываясь. Кивнул мне на прощание, взял ее за ладонь и улыбнулся.       Я встала, хотела хоть что-нибудь сказать, остановить их, но Му Нинсюэ, посмотрела на меня виноватыми глазами, извиняясь. Я не произнесла ни звука, не смогла… Не прошло и часу с тех пор, как мы разговаривали, но ничего не изменилось. Мо Фань принял бы любое решение своей принцессы, но она ведь слушала меня, задумываясь над моими словами. В прошлый раз, когда мы сидели без слов на этом месте, мы стали ближе, что подтвердила система, сказав, что мы наладили контакт, но несмотря на связь, я не смогла до нее достучаться.       Отряхнувшись, я пошла домой. Меня успокаивает то, что все будут живы после этой истории с побегом. Да, Мо Фань возненавидит отца своей возлюбленной и его семье станет сложнее, но это закалит его и станет поводом для ссоры на оценке контроля звезд, и предпосылкой для сражения в поместье Му между двумя талантами. Грустно, что не смогла смягчить будущую вражду. Печально, что не смогла остановить ошибку Му Нинсюэ, но может это к лучшему? Пожалуйста, пусть так и будет…