Я родился сегодня утром, Еще до первого света зари, Молчанье у меня снаружи, Молчанье у меня внутри. Я кланяюсь гаснущим звездам, Кланяюсь свету луны, Но внутри у меня никому не слышный звук, Поднимающийся из глубины. Я родился на севере, Чтобы дольше оставался цел, У меня нет друзей, Чтобы никто не смог сбить прицел, Море расступилось передо мной, Не выдержав жара огня. И все стрелки внутри зашкаливали При первых проблесках дня. Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя. Я родился со стертой памятью, Моя родина где-то вдали. Я помню, как учился ходить, Чтобы не слишком касаться земли; Я ушел в пустыню, Где каждый камень помнит твой след, Но я не мог бы упустить тебя, Как я не мог бы не увидеть рассвет. Я не могу оторвать глаз от тебя, Не могу оторвать глаз от тебя, Не могу оторвать глаз от тебя…
Закончив последнюю фразу, учитель отложил гитару в сторону и взял в руки микрофон. - Ну, во-первых, я хотел бы поздравить всех с окончанием средней школы, - люди, находящиеся в зале яростно захлопали в ладоши, выражая свое признание певцу и музыкантам, - но это не самое главное для меня на сегодняшний день… Я безумно рад, что мне довелось быть вашим учителем, ведь, если бы обстоятельства сложились иначе, я никогда бы не встретил тебя, Леша. Как я мог быть таким идиотом? Как я мог так нелепо упустить тебя? А, к черту все,- с этими словами Василий стремительно слетел со сцены и буквально подскочил к директрисе, протягивая ей листок. - Что это? - непонимающе взглянула на него женщина. - Это заявление об уходе из школы, - невозмутимо проговорил историк. - Но… но почему? - Потому что я влюблен в одного из ее учеников, - Вася уверенным шагом подошел к Алексею, до которого только сейчас стало доходить все происходящее. - Что это сейчас было?- испуганно спросил молодой человек. - Это значит, что ты упрям и невыносим, еще ты жуткий обманщик и самое ужасное, что я умудрился в тебя влюбиться. - Это все потому, что я очень милый, - довольно протянул Леша. - Я люблю тебя, милый обманщик, - чуть улыбнувшись произнес историк, беря в свои ладони лицо парня и вовлекая того в головокружительный поцелуй, повергнув тем самым в шок весь зал. Хотя учителю было уже все равно...Глава 8
17 июля 2013 г., 12:47
Настал долгожданный день выпускного вечера, толпа ребят, облаченных в свои самые лучшие вещи, потихоньку собиралась в актовом зале и рассаживала своих чуть ли не плачущих родителей на стулья. Повсюду были развешаны шарики и плакаты с поздравлениями, просторный зал радовал своей чистотой и простым убранством без излишней помпезности.
Встав в несколько плотных кучек, ребята распределились по своим местам и громко зааплодировали поднявшейся на сцену директрисе школы.
- Дорогие выпускники, в этот знаменательный для вас день… - взволнованная женщина начала что-то вещать, но счастливые выпускники слушали ее пламенную речь в пол уха и обратили внимание на несчастную лишь в конце ее тирады, которая, несомненно, потрясла сердца родителей, - а в заключение своей речи, я хотела бы сказать, что один из ваших учителей решил поздравить вас по-особенному, Василий Николаевич, просим вас!
Историк взошел на сцену, и следом за ним на нее поднялись молодые мужчины с музыкальными инструментами в руках. Ребята с интересом рассматривали своего учителя, представшего перед ними в столь необычном образе. Картина была поистине завораживающей: здоровые мужики, в кожаных куртках, безумно похожие на металлистов, брали в руки совсем не свойственные своему образу инструменты. Парень с дредами достал из футляра скрипку, оглядев толпу жалостным взглядом вроде: "я не хотел, меня заставили", бородатый мужик сел за барабаны, рыжеволосый парень взял в руки бас-гитару, а последний, самый здоровый, как ни странно, встал за синтезатор.
Василий же предпочел электро-аккустическую гитару и, сев напротив микрофона, опустил его на свой уровень.
- Леха, - судорожно дергая друга за рукав, чуть ли не кричал Сережа, - посмотри, историк петь собрался.
- Мне без разницы...
- Ага, конечно, ты это своему восторженному взгляду скажи...
Раздались мягкие переливы струн, зазвучали тихие, но уверенные аккорды, и историк начал свою песню, заставляя всех внимательно вслушиваться в текст.