Обыкновенное приключение.

На следующий день оказалось, что Гарри и Рон прибыли в Хогвартс не поездом, не камином и не трансгрессией, а на машине, которую они разбили о Гремучую Иву близ школы. Сложно сказать, что ими в тот момент двигало. Наверное, они испугались, что их исключат за опоздание на поезд. Что ж, бывает, ребята они нервные, но отчаянные и способные на многое. Вилли понимал, что это не первая и не последняя их выходка. Хотя письмо-громовещатель ему чуть не испортило весь аппетит. На травологии они пересаживали мандрагоры. В общем и целом, урок был тихим. Это неудивительно: в этих наушниках Вилли слышал разве что стук собственного сердца, и профессору Стебль пришлось объявлять об окончании урока, подходя к каждому ученику и жестом разрешая снять наушники. Потом была история магии, из которой Вилли запомнился только гоблинский вождь Араг Гремучий, обладающий просто портретным сходством с Эрни, на что Вилли ему и указал. В ответ Эрни перерыл половину учебника, но нашёл-таки портрет старой, беззубой и бородавчатой ведьмы Агнесс Безумной, которая при определённом освещении походила на самого Вилли. Перерыв весь учебник, ребята нашли возможных предков разных профессоров и даже колдуна, похожего на самого Дамблдора, только на пару десятков фунтов тяжелее и столько же десятков лет моложе. Было здорово. Увы, на уроке Локонса оказалось, что Вилли был о нём слишком высокого мнения, потому что вёл себя преподаватель совсем не как победитель множества чудовищ, а как весьма посредственный колдун, неспособный справиться с парой десятков пикси. По счастью, Гермиона заморозила их быстрее, чем Вилли успел достать палочку, и оставалось только собрать их всех обратно в клетку. Судя по всему, её мнение о Локонсе как о герое серьёзно пошатнулось. Зато на зельеварении Вилли снова почувствовал себя героем. Летом он из зелий готовил только супы, оттачивая навыки и просто помогая маме на кухне, но и этого вполне хватило, чтобы он, в отличие от некоторых других учеников, справился с задачей. Обговорив после урока с профессором Снейпом расписание, они договорились о дополнительных занятиях по понедельникам и четвергам. Профессор туманно намекнул, что в этом году Вилли ждёт нечто воистину потрясающее, и остаток дня Вилли раздумывал, что же Снейп имел в виду. А в целом, второй год в Хогвартсе начался вполне тихо и спокойно. Конечно, задания стали больше и сложнее, астрономия и история магии шли далеко не так хорошо, как зельеварение и трансфигурация, но в целом Вилли Батчеру всё нравилось. Не так уж и велики его запросы, в самом-то деле. Через несколько недель, впрочем, Вилли присутствовал при одном очень и очень неприятном эпизоде. Дело в том, что Драко Малфой у него на глазах оскорбил Гермиону Грейнджер, назвав грязнокровкой. А Вилли помнил слова отца: это очень серьёзное оскорбление, за которое надо отвечать. Рон вступился было за подругу, но что-то напутал с заклинанием и свалился на землю, выплёвывая слизняков, и тогда вперёд выступил Вилли. - Немедленно извинись перед Гермионой, - проговорил Вилли, подходя к Драко. Тот сперва фыркнул, поскольку ростом Вилли был ниже и Гермионы, и Драко, и даже Гарри Поттера. Но дело в том, что Вилли медленно приближался к слизеринцу, сосредоточенно глядя прямо в светло-голубые глаза Малфоя. Почти такого же оттенка, как у самого Батчера. И в какой-то момент Драко вздрогнул, улыбка сошла с его лица, и перед Вилли возникли его, Драко, телохранители. Кребб и Гойл были гораздо выше и сильнее Вилли. Вот только дело в том, что Вилли пошёл в дедушку по отцу, Генри Батчера, маленького и сухого старичка, в молодости убившего немало людей на войне. Дедушка Вилли прекрасно понимал, что человеку малого роста сложно внушать страх. Но он всё равно внушал. Должно быть, дело в сосредоточенности и пристальном взгляде прямо в глаза противника, который просто не ожидает получить отпор от маленького капрала. Вилли, продолжая надвигаться на Малфоя, начал выразительно смотреть на шеи Кребба и Гойла, а потом медленно потянул руку к поясу, где в кожаном кисете лежала волшебная палочка из вишнёвого дерева. Кребб и Гойл правильно поняли его намерения и, подхватив Драко, сделали ноги со двора. На целое мгновение повисла поражённая тишина, а потом двор взорвался хохотом. Где это видано, чтобы три слизеринца сбежали от одного пуффендуйца? Гермиона, опешив от такого неожиданного поступка, хотела уже отругать друга за "ненужный" героизм, но Рона продолжало тошнить слизняками, и Гермиона с Гарри повели того куда-то, причём явно не в больничное крыло. Пуффендуйцы до самого вечера обсуждали трусость слизеринцев и храбрость Вилли, а сам мальчик прекрасно понимал, что ни Драко, ни его телохранители вовсе не трусы. Разумеется, они могли его остановить, любой из них. Но дело в том, что Драко - единственный наследник древнего рода, он не может рисковать собственной жизнью, а Вилли явно не выглядел как кто-то, кто будет сдерживаться. А если бы Кребб с Гойлом побили Вилли в рукопашной, то с их факультета бы сняли баллы, потому что никто бы не поверил, что этот малыш начал первым. Словом, на самом деле Вилли ничего не угрожало, но жест был эффектным, и выглядело всё так, словно слизеринцы - редкостные трусы и слабаки. К тому же, теперь Грейнджер не будут называть грязнокровкой. Раз Малфой решил не связываться, другим лучше и вовсе не лезть. Опять же, это выглядело круто. Вилли горд собой.