Story of my life

      Фронт работы предстоял хоть и не особо внушительный, однако возмущенный коллега напрягал ни на шутку.       Дейдара не особо дружил с уборкой. Кажется, его комната вообще забыла такое слово, если слышала когда-нибудь вообще. Но сейчас необходимо было мобилизировать свои минимальные знания и умения, раз уж это единственный способ избежать разговора с директором. Обращаться и просить помощи у Мацураси не хотелось от слова абсолютно. Но его безмолвное присутствие, давление и сверление раздраженным взглядом изрядно бесило. Горбатиться перед этой, похабно облакотившейся о парту, злобной глыбой – последнее чего хотел Дейдара. Потому, начинать мыть в одиночку было бы ещё более нелепо.       Однако время шло, а работа стояла. Так что, подойдя к доске и обнаружив там, как символично, две тряпки, Тсукури пошёл на крайне рискованную авантюру. Ну а что, он тоже не из робкого десятка...       Блондин медленно повернулся и посмотрел в малиновые глаза, что смотрели то ли свирепо, то ли с досадой, но по большей части с презрением. Атмосфера была настолько тяжелой, что её вес даже можно было почувствовать. Но даже этот, явно дурной знак, не остановил Тсукури от своего намерения. — Кхм, да, получилось немного неловко..но чем быстрее мы наведём тут порядок, тем быстрее будем свободны и наконец разойдемся, поэтому предлагаю... — Поэтому давай ка ты будешь работать не языком, а руками. А затем пойдешь нахуй со своими предложениями.       Вот здесь, Тсукури не понял, это настолько Хидан ненавидит физический труд, или его настолько бесит сам факт того, что его к нему принудили? Или может он так хотел увидеться с директором, и злится потому что его вероломно лишили такой увлекательной возможности!? Понять что у этой личности (из-за которой они вообще здесь, как был убежден блондин) на уме, не представлялось возможным для Дейдары, да и чтение людей, как-то не по его части, но нервы были уже на пределе. У него далеко не резиновое терпение и оно в любой момент может лопнуть. Дейдара даже не заметил, как у него немного сжались кулаки а на щеках заиграли желваки. Хидан лишь состроил самонадеянную, раздраженную гримасу, нагло откидываясь назад и опираясь поясницей на парту, настойчиво продолжив пилить взглядом разозленного одноклассника, всем своим видом демонстрируя, что делать он ни черта не собирается. Дейдара попытался сделать голос как можно более бесстрастным, однако вышло хоть и тихо, но весьма агрессивно. — Я так понимаю, делать ты ничего не собираешься?       Брови Хидана поднялись вверх, а губы исказила ехидная, колкая улыбка. — Ого, а ты, однако, догадливый, принцесса! —его тон был настолько наигранный и ядовитый, что стало противно, — эй не смотри на меня так, аж страшно. Тебе не идёт! — Тсукури настороженно наблюдал за тем, как Мацураси вальяжно оттолкивается от парты и подходит чуть ближе, но все также сохраняя дистанцию, — не ну а чего ты, блядь, хотел? Что мы как в гребанном мультике возьмёмся за ручки и с весёлой песней о дружбе начнём драить этот уебищный пол? — вместе со своей крайне воодушевляющей речью Хидан подходил все ближе и ближе, и чем сильнее сокращалось расстояние между ними, тем сложнее Дейдаре становилось контролировать желание прописать альбиносу, — это ты затеял эту хуйню, с отработкой, из-за того что зассал, ещё и меня впряг, так что тебе надо, ты и батрачь, куколка.       На этих словах Хидан подошёл максимально близко, вместе с тем, нагло и небрежно накручивая золотистую прядь из выпавшей чёлки Тсукури на два пальца. Вот тут терпению Дейдары пришёл конец.       Он не дрался уже очень много времени, но руки до сих пор помнят некоторые движения. Возможно, он далеко не в лучшей форме, чтобы так безрассудно нападать, но сейчас Тсукури руководило лишь слепое желание прописать по этому мерзкому лицу. Рука блондина резко и, как ему показалось, со всей силы, с разворота, заехала по лицу Мацураси, так, что от неожиданности тот даже не успел удержаться и, шипя маты, сделал шаг назад. Костяшки неприятно жгло, отчего Дейдара болезненно скривился. Неизвестно откуда начал появляться, уже забытый, прилив сил. И только увидев бордовый свирепый огонь в глазах оппонента и, еще раз, оценив его, кхм, весьма более внушительное сложение, блондин понял, что натворил.       "Ах ты..сучка!" Дейдара с трудом разобрал этот рык, но понял, что ему лучше бежать, если он не хочет быть найденным завтра в канаве. — А ну, куда это ты съебываешь, мелочь!? А ты та ещё ссыкливая поганка, я посмотрю!       Мацураси, моментально оправившись после удара, по большей части, не столько сильного для него, сколько унизительного, в несколько шагов сократил расстояние между собой и технично пятившимся назад блондином и резко, с силой, схватил за горло и припечатал того к ближайшей стене, так что Дейдаре пришлось даже автоматически встать на носки. Голубые глаза нервно забегали по, искаженному агрессией, лицу. Тсукури хоть и был напуган, но старался не показывать эмоции, что в таких условиях было крайне затруднительно. Тяжёлая энергетика и сила этого человека давили даже сильнее чем его руки, перекрывающие доступ к кислороду. — Рапунцель, я тебе вот что скажу. Я понял, что ты у нас весь такой крутой. Так вот, ты не на того нарвался, — Хидан сжал пальцы ещё сильнее, отчего Тсукури издал жалкий полухрип-полуругательство, цепляясь за руку альбиноса и пытаясь расцепить его железную хватку. Это уже становилось совершенно не смешно, ибо воздуха оставалось все меньше, а ощущение было будто ему перетянули гортань. Губы Мацураси, тем временем, из агрессивного оскала превращались в победную усмешку, а горящие глаза с азартом блуждали по скорченному покрасневшему лицу, — знаешь, я бы очень хотел тебе врезать, может так бы ты почувствовал, что значит нормально бить. Но мне жаль портить твоё смазливое ебало, ведь это единственное, что, скорее всего, поможет тебе в этой жизни.       С каждой секундой, пока грубые пальцы сжимали его горло, в течении этой непонятной тирады, Тсукури становилось все труднее и труднее дышать, точнее глотать воздух. Он уже воспринимал смысл слов с трудом и думал лишь о том, что если он сейчас умрет, это будет как-то слишком проблематично. Его, фактически, ещё ни разу настолько в открытую не душили, но он видел, как освобождались из такого захвата, потому уже хотел повторить комбинацию, ударив Хидана в изгиб локтя, однако Мацураси внезапно разжал руку, наконец отпуская, жадно хватающего ртом воздух, блондина.        Дейдара тут же оперся о стену, в попытке отдышаться, потирая пострадавшее горло, в надежде, что хотя бы не останутся синяки. Но вспоминая силу захвата, надеяться на это было равносильно тому, что верить в фей. Мысли с трудом собирались в единое целое, адреналин бил в голову, как вдруг, внезапно, его тело будто прошибло миллионами иголок. Как показалось блондину, из него выбили и душу, и органы одним движением. От резкого удара под дых Дейдара, в прямом смысле, сложился пополам, сплевывая слюну, а затем, тихо хрипя, осел по стене. Голову заполнил белый шум. Где-то на задворках сознания послышался этот гребанный голос. — Аста ла виста, Рапунцель..в следующий раз пользуйся своей головой, прежде чем выкинуть такую хуйню.       Если бы Тсукури сейчас не сидел, скрючившись в три погибели на полу, закрыв глаза и почти не воспринимая звуки из вне, он мог бы стать свидетелем редкого зрелища. А именно, нервно бегающего по своему телу и взволнованного взгляда малиновых глаз. Однако, для Дейдары имя "Хидан" с этого момента стало синонимом ненормального мудака.        Тсукури давно уже не чувствовал столь неприятной и по-настоящему сильной физической боли. Вот это он, конечно, нарвался. Ему было тошно от своего первого впечатления об этом человеке. Как он мог вообще испытать к нему заинтересованность? Вечно Дейдара был падок на все яркое. И крайне не сдержан в своих действиях. Сначала делал, а думать и не начинал, как сказал бы Сасори. Горло неприятно жгло. То ли от, ни к месту накативших, воспоминаний, то ли от осознания собственной ничтожности, но хотелось помереть прям тут, на месте. Лучше бы Мацураси все таки придушил его к чертям, ведь Дейдара теперь даже не представлял как смотреть в лицо этому человеку. Блондин всеми силами пытался удержать себя от того, чтобы разреветься, и в принципе, у него это, хоть и с огромным трудом, но получилось.       Неприятная, режущая боль постепенно отступала, оставляя место опустошению и горькому осознанию, что он первый полез с кулаками. Твою мать. Сколько времени блондин просидел, скрюченный на полу в кабинете, неизвестно, однако, подняв голову, он чётко осознал две вещи. Во-первых, он остался один, и слава ками. А во-вторых, что всю работу ему придётся делать самому. Впрочем, это было понятно с самого начала, однако времени теперь осталось в два раза меньше.       Ну чтож, нытьём и жалостью к себе делу явно не поможешь, потому Тсукури соскреб всю оставшуюся волю и гордость в кулак и медленно, но весьма уверенно пошёл за тряпкой. Ну и ладно, будем считать, что этим непреднамеренным самопожертвованием он избавился от лишнего баласта в лице..в лице этого мудака.       Чистка класса протекала хоть и не так быстро и чётко, как планировал Дейдара, но, тем не менее, тёмный пол из старого дерева и, повидавшие виды, столы были вымыты. Тсукури не очень умело, но вполне старательно тер тряпкой липкие и пыльные поверхности, иногда брезгливо морщась. Сверкающими их, конечно, было не назвать но, учитывая их первоначальное состояние, выражение "как новенькие" было вполне приминимо. В принципе, миссия оказалась вовсе не невыполнимой. Единственным, немного затруднительным моментом, оказался перенос ведра с первого на второй этаж, так как кран в кабинете был совсем слабый, и ждать наполнения пришлось бы минут по десять, что было в положении Тсукури непозволительной роскошью. Дейдара старался делать как можно меньше этих рейсов, однако раза четыре он уже точно пробегал. И вот, наконец заканчивая последнюю деталь, когда время уже подбиралось ко второй смене, а именно вытирая насухо доску, оставалось только вылить в последний раз воду и набрать чистую, что Тсукури и поспешил незамедлительно сделать. Можно сказать он уже вошёл в своеобразный вкус.       Выйдя из класса, блондин сразу обнаружил, что коридоры были наполнены множеством новых лиц. Как он не обратил внимание на то, что стало гораздо шумнее? До этого коридоры пустовали, что не могло не радовать Тсукури, ведь такое количество глаз, еще и незнакомых и маленьких людей, любопытно прикованных к нему, изрядно напрягало. Поэтому, опустив голову, тем самым стараясь как можно незаметнее дойти до уборной, Тсукури ускорил шаг. До заветной двери оставалось каких-то жалких несколько метров...и..бах!       Вашу ж мать! Эта жизнь явно ненавидит Дейдару чёрной ненавистью. — А ну смотри куда прешь!       Блондин даже не заметил, как кто-то открыл дверь, во время того, как он нес ведро, так что вода теперь разлилась по полу, намочив и его самого и человека напротив. Блондин медленно поднял раздраженный взгляд на человека на против, бурча себе под нос невнятные извинения. Вот так да.       Озлобленный худой брюнет, с оригинальной стрижкой и модной чёлкой, свирепо сверкал своими чёрными омутами..но его лицо было необъяснимо знакомо. Это имя вырвалось само. — Итачи..— завороженно произнёс Тсукури, с широко раскрытыми глазами. Серьёзно, этот пацан был если ни его отражением, то молодой и более отдохнувшей копией точно!       Отчего-то лицо нового знакомого начало чуть ли не багроветь от ярости. Ученики младших классов опасливо и любопытно наблюдали эту картину, пытаясь подслушать. — А ну кыш отсюда, — рявкнул брюнет на толпу, отчего та оперативно растворилась по кабинетам, затем его взгляд снова переметнулся на Дейдару. — Как ты там меня назвал?       Парень с силой ударил ребром кулака по стене, но Тсукури почему-то только рассмешил этот напускной гнев. У блондина вырвался нервный смешок. Знал бы этот малый, что до этого Тсукури около получаса лежал в кабинете скрюченным, а до этого его и вовсе чуть не придушили (на этот раз, воспоминание вызвало весьма двоякое и непонятное чувство, отчего на щеках блондина проступил едва заметный румянец), явно бы не кидал тут свои дешёвые понты.       Не ожидавший подобной странной реакции парень вопросительно поднял бровь, скривив лицо. — Тебе смешно? Или ты не понял вопроса?       Неожиданно и технично, к ним присоединилась третья фигура. Подошедший парень, что был выше дейдары почти на пол головы, с весьма атлетичным сложением. Он, в отличие от своего мрачного друга, весь светился, а его щеку украшали царапины и пластырь. — Что там Саске, опять малолетки просят номер Итачи? — задорным тоном обронил пришедший блондин, небрежно мазнув взглядом по Тсукури.       Ну вот тут Дейдара уже выпал в конкретный осадок. В принципе, что это брат Итачи, он уже догадался, теперь он ещё и знает его имя. Потому, он мог ещё стерпеть эти нелепые, показушные наезды...но.."малолетка"? — Похоже, усурунтучаки. Но этот странный какой-то...       Брюнет опять брезгливо скривился. Тсукури уже начинало выбешивать это вечно недовольное выражение лица. Как вообще Итачи его терпит? Этот тип явно не из простодушных и понятных в общении. Дейдару он уже вывел. От того, чтобы не прописать этому самонадеяному придурку, его останавливала одна тонкая ниточка, в лице вышеупомянутого Итачи, благодаря которому ему удалось избежать удивительного путешествия к директору. Дейдара искренне попытался собрать всю свою гордость и эмоции в тугой пучок и не разводить конфликт, пропустив нелестные комплименты мимо ушей. Однако, буквально за секунду до исполнения его благородной цели, лыбящийся блондин сказал то, что явно не стоило говорить здравомыслящему человеку в подобной ситуации. — Так это ещё и мальчик! Да ну! — затем парень настолько так громко и заливисто рассмеялся, что даже у Саске появилась лёгкая улыбка. — Хотя, ты знаешь, теперь я тоже не уверен, Наруто. Может она просто прокурила голос.       Тсукури думал, что его лимит ненависти на сегодня полностью исчерпан, однако крупицы злости и агрессии снова начали собираться с задворок. Руки снова сами начали сжиматься в кулаки, в то время как эти двое настойчиво продолжали смеяться, видимо, над только для них смешными шутками и язвить в сторону, все ещё молча стоящего, но уже закипающего блондина. — Уух, а ты видишь сколько у этого чуда синяков на шее! Походу, у кого-то была бурная ночка! — блондин пихнул локтем в, тихо хихикающего, Учиху младшего, — такая мелкая а уже..ух — блондин, имя которого, если Дейдара правильно расслышал, Наруто, снова звонко расхохотался, — а она что ли немая..или..немой? — Сейчас узнаем, — с наглой самодовольной улыбкой заявил Саске, после чего, ставя перед лицом Тсукури руку на стену, тем самым перегородив ему проход, наклонился к лицу Дейдары и мерзко прошептал: — Слышь, ты страшная девка или педико..ай блядь!       Удар лбом в нос хоть и не самый изысканный, но вполне действенный прием. Учиха, не ожидавший столь фатального поворота, шипел и матерился, схватившись за поврежденую часть лица, которая, видимо, уже начала опухать. Кровь, темной струйкой проходя сквозь пальцы, пачкала его рубашку. Дейдара, не теряя времени, быстро пронырнул мимо двух шокированных парней. Наруто ошарашенно крутился возле пострадавшего друга, пытаясь то ли поддержать морально, то ли помочь остановить кровь, несколько капель которой смешались с водой на полу. — Сука! Ты ещё пожалеешь об этом!       Кричал вслед, засунувшему руки в краманы Тсукури, взбешенный Учиха, с которого только что сбили спесь, не самым приятным образом. Дейдара неспеша обернулся, победно поднимая уголок губ и ловя на себе гневный и удивленный взгляды. — Непременно. И да, кстати, — взгляды голубых глаз пересеклись, — не трепли нервы своему брату, Саске-кун. Вид его замученного лица на занятиях, не даёт мне покоя...       О да, видеть медленный процесс осознания на лицах этих двоих было незабываемо!       Только забрав свою сумку, наконец окончив этот поганый день и выйдя на улицу, где, к слову, наконец хоть немного развеялись тучи, но все равно стояла прохлада, и вдохнув воздуха, Тсукури осознал, что ведро так и осталось валяться в коридоре. Ну и хер с ним. Вторым осознанием стала накатывающая усталость и опустошенность. Он, впервые за столь продолжительный период, испытал столько эмоций. Не важно каких, главное – ярких. И самое необычное, что почти все они назойливо крутились вокруг одного человека. Это завораживало, и вместе с тем до жути бесило.       Пожалуй, за всю свою жизнь, он не видел столь яростного и искреннего проявления гнева, как у альбиноса. Если от этого "Итачи с алиэкспресса" веяло дешевыми понтами и напускной круитизной, то от него угрожающей силой, что даже пугало. Тсукури совершенно не нравилось, что столько мыслей были посвящены этому гребанному Мацураси. Попытавшись отвлечься Дейдара, наблюдая за проезжающим транспортом и возвращаясь в свои трущобы, попытался подумать о чем-нибудь ещё. Но спустя нескольких обшарпанных построек и пятнадцати минут неторопливого, усталого шага он понял, что кроме этого, ему по просту не о чем думать. До сегодняшнего дня идёт либо пустота и боль, либо воспоминания, от которых, в любом случае, начинает щимить сердце и щипать в глазах. Время лечит. Пфф, да нихрена оно в итоге не лечит. Блондин опять посмотрел на небо. Чтож, сегодня он наконец почувствовал хотя бы слабую связь с прежним собой, а не ощущал себя совсем фригидным овощем. Стоили ли этого помятая шея и явно испорченная репутация пока не ясно. К слову о шее, что там говорили эти сопляки? Неужели и в правду появились синяки...это конечно не совсем здорово. Учитывая, в каком районе он живёт, Тсукури выше задрал воротник толстовки. Ещё не хватало слухов.       Вот и показались впереди знакомые ободранные блоки общежитий, смотря на которые хотелось если не умереть, то выколоть себе глаза так точно. На убогих железных лестничных площадках, что выходили во внутренний двор и соединяли между собой все квартиры, хотя скорее комнаты этого убогого здания, к этому времени как обычно собрались все представители местной фауны. Это и мамаши, со своими вечно орущиии детьми, что вешали белье или же просто курили, поддерживая рукой и покачивая свободной рукой свое бедное чадо, и несостоявшиеся мужчины за тридцать, неторопливо распивающие дешёвое пиво в жестянных банках, жалующиеся на свою несчастную долю, ну и конечно же мелкие оборванцы, играющие в мэнко, либо ищущие жертву для попрошайничества, из другого района. Впрочем, ничего нового.       Тсукури искренне надеялся, что мамы не будет дома, так как он и так был вымотан до предела, и ещё один разговор на повышенных или скандал, он за себя вообще не ручается. Всему есть какой-то предел. У него уже не осталось сил на ещё один дебош. Но, видимо, даже здесь фортуна просто отвернулась от Дейдары, показав ему средний палец, так как встречен блондин был ничем иным, как пронзительным истеричным криком о том, какую же ошибку он совершил, вероломно посмев появиться на этот белый свет. Ну если серьёзно, то Тсукури уже особо не воспринимал подобные высказывания матери. Скорее всего, у неё были просто какие-то проблемы на смене.       Разувшись, развязывая шнурки и попутно выслушивая лекцию о своём отце, внешнем виде, лени и похуизме, Тсукури лишь равнодушно прошёл мимо, мизерного помещения названного кухней и зашёл в свою отделенную каморку, так называемую комнатой. Постресканные стены здесь были заклеяны плакатами западных групп, таких как the Cure и Depeche mode, а стол был завален старой макулатурой.       Дейдара просто хотел уснуть. Блондин, скидывая все вещи и рюкзак с дивана, незамедлительно упал на него, разворачиваясь к стене и водя пальцами по ней какие-то узоры. Он долго размышлял о такой странной вещи как ориентация, и все равно не мог смириться и принять как этот мудак, на секунду, избивший его, мог так глубоко запасть в душу? Отрицать, что Мацураси не зацепил его, положа руку на сердце, было врать самому себе, поэтому Дейдара пытался придумать достойное оправдание. Спустя некоторое количество времени, когда шум на кухне затих, а стрелки часов перевалили за полдень, Тсукури надоело перемалывать и изводить себя. Он попытался не думать ни о чем. Но даже прикрывая глаза и вроде как расслабляясь, что-то все равно мешало Дейдаре. Все же блондин снова открыл глаза, обводя апатичным взгядом захламленную комнату.       Внимание к себе приковал старый блокнот с зарисовками, где Дейдара раньше изображал, как случайных прохожих, так и самых близких ему людей. В горле снова запершило. Тсукури был готов врезать себе со всей силы, за секундно-посетившую его шальную мысль. Нет, рисовать он этого придурка точно не будет. Это уже слишком даже для него. Много чести для одного борзого идиота. Для Тсукри рисунки всегда имели немного сокрвенный и возвышенный характер, потому Дейдара быстро отбросил эти мысли, игнорируя причину почему они вообще появились. И вообще, неплохо было бы поесть...       Именно с такими мыслями Тсукури провалился в беспокойный сон.