И как давно?

      Обманывать Иру больше не хотелось, так как понимал, что это бесполезная трата времени, сил и нервов для обеих сторон.       — Мы расстаемся, — прямо говорит Антон, смотря в уже покрасневшие глаза Иры от наступающих слез.       Как бы и не пытался парень забыть Его, находясь в отношениях, он не мог — постоянно Он в голове, бывает даже приходит во снах, из-за чего в такие моменты глаза распахиваются, и Антон, тяжело дыша, подскакивает с кровати, а губы так и начинают нашептывать, словно в бреду: «Это просто сон…».       — Расстаемся из-за Него? — еле говорит девушка, смотря в зеленые глаза напротив. Она уже давно догадалась. — Ты ведь понимаешь, что с Ним тебе ничего не светит? — пыталась она донести до Шастуна, взяв его за руку, дрожа сжимая.       Антон все понимал. Он знал, что ему не светит воплотить все то, чего так сильно желает. Однако, как он может находиться рядом с той, к которой остыли чувства? А делить постель, быт? А заставлять себя радоваться, мечтать о совместном будущем, которому не суждено сбыться?       — Понимаю, Ир. — кратко ответил он и отводит взгляд. — Но я знаю, что лучше сейчас расстаться, нежели потом. — и вновь смотрит на девушку, но уже с легким холодом. — Ведь кому нужен этот самообман? — слегка щурит глаза и сам же отвечает на свой поставленный вопрос: — Верно, никому.       Ладонь Иры, которая сжимала руку Антона, вспотела от нервов, и в ее глазах читалась боль.       Да, как тут может быть не больно, когда ты любишь человека, а его чувства остыли? Тем более четыре года отношений — это достаточно большой срок, дабы привыкнуть друг к другу, максимально сблизиться, познать и довериться. Однако их отношения потерпели крах, и этого уже не изменить.       — Я не понимаю одного… — сделала паузу, но после тихо добавила: — …и как давно?       — Достаточно, — вздох, и ее глаза распахиваются.       Антон уже достаточно давно понял, что чувствует к Нему, но поначалу, понятное дело, это казалось нереальным, странным, может быть, даже ошибочным. Однако время шло, а внутри все сильнее разгоралось пламя, особенно, когда тот был рядом.       Как можно не полюбить Его улыбку? Как можно не наслаждаться Его смехом? Как можно не смеяться над тем, как Он шутит? А не следить за тем, как Он переодевается?..       Находясь рядом с Ним, парень чувствует себя неловко, как какая-то школьница. Сердце начинает быстрее биться, дыхание учащается, и щеки покрываются легким румянцем. Однако Шастун пытался держать себя в руках, вести себя, как обычно, ибо знал, что к добру это не приведет.       «Интересно, Он догадывается?».       — Я собираю вещи, — глухо отозвалась Ира, отстраняясь от него.       — Может, тебе помочь?       — Лучше помоги себе, а не мне, — дрожащим голоском рявкнула она и ушла в комнату.       Были слышны всхлипы, порою некоторые обрывки фраз. А что Антон? Он просто сидел на диване, наклонившись вперед, и смотрел в пол, думая про себя: «Какой же я козел». Хотя, уже ничего не изменить — что есть, то есть. Может, оно и к лучшему.

***

      Он вновь, то берет за руку, как-то притягивая к себе, и это внутри все будоражит, то Его лицо так близко, что заставляет затаить дыхание, то мурашки пробегаются по коже, когда происходят случайные касания.       Играть в Импровизации с Ним — это приятный Ад.       Порою слушать писк девушек от того, что они попадают в неловкие ситуации во время очередной сценки, заставляло Антона чуть ли не улыбаться. Однако сдерживался по понятным причинам — нельзя палиться. Но черт, его глаза такие красивые — голубые, как небо. В них хотелось смотреть вечность и тонуть в этом круговороте.       И этому также не суждено было сбыться.

***

      После съемок импровизаторы оказались в баре. Заняв самый дальний столик, парни начали выбирать, что заказать. Но долго ждать не пришлось: Дима заказал пиво, Сережа — апельсиновый сок, так как он не пьет алкоголь; Арсений — пару стопок коньяка, а Антон — сразу уж четыре рюмки виски. И в скором времени все стояло на столе.       Матвиенко вновь рассказывал о своем неудачном интиме, ребята на это весело отзывались и шутили. Но Антон кратко кидал свой взгляд на Арсения, и в один прекрасный момент их взгляды пересеклись. У парня тут же участился пульс, но, сделав непринужденный взгляд и натянув улыбку, он кивнул и принялся вновь слушать Сережу, продолжающий описывать свой интим во всей красе.       А взгляд голубых глаз так и был прикован к Антону.       — Как у тебя с девушкой, Тох? — спросил Дима, делая глоток пива.       — Да как… — задумался. — …никак. Мы расстались, — хмыкнул Шастун и после слов осушил рюмку алкогольного напитка.       Коллеги замолчали, приподняли брови и устремили взгляды на Антона, который вздрогнул после того, как залпом осушил рюмку с виски. Но, проморгавшись, он почувствовал на себе непонимающие взгляды ребят и нахмурился.       — Чего?! — вскинул бровь Сережа и чуть склонил голову.       — Как так-то? — спрашивает Дима. — У вас же все было хорошо.       — Ну… — замялся Антон. — …так получилось, что я осознал, что не могу больше с ней быть. Пошли разногласия, недопонимания, какой-то холод, да и я осознал, что не чувствую к ней тех чувств, которые были в самом начале. — опускает взгляд.       Неожиданно парень чувствует чужую руку на своем колене — это была рука Арсения, который сидел рядом и в упор смотрел на Антона, так и прожигая его своим взглядом. Шастун вздрагивает и переводит свои зеленые глаза на брюнета, затем покрывается легким румянцем и, прикусив губу, отводит.       Парень выпивает еще рюмку и протяжно вздыхает.       — Крепись, Шаст! — сказал Матвиенко и делает пару глотков сока.       — Да все нормально, — легкая, но усталая улыбка.       Ни черта не нормально. Он до сих пор чувствовал себя козлом. И, наверное, Ире до сих пор плохо, пусть и прошло пару дней после того серьезного разговора. Ведь Антон знал ее, понимал то, как искренне она к нему относилась. А сейчас, небось, проклинает за содеянное. Или что-то в этом роде.       Дима попытался отойти от столь тяжелого разговора, поэтому начал обсуждать сегодняшние съемки. Но, кроме остальных, Антон молчал, пялился на его последнюю рюмку, которая находилась в его ладони, и уже подумывал о том, что нужно еще чего-нибудь заказать. Кратко выдохнув, Шастун тут же выпивает, после подзывает официанта, у которого запросил коньяка пару стопок, и затем ждет свой «излюбленный» алкогольный напиток, откидываясь на мягкую спинку дивана.       А рука Арсения так и лежала на колене Антона.

***

      Голова парня лежала на столе, сам же невнятно что-то бормотал себе под нос. Коллеги посмеивались над эдакой ситуацией, да и Сережа добавил свое коронное:       — Не умеешь ты пить, Шаст! — и засмеялся.       — Иди к черту! — невнятно воскликнул Шастун, приподнимая голову со стола, и откинулся назад. Но его покосило в сторону, почему голова уже покоилась на плече Попова.       — Ладно, мы пойдем, домой хоть отвезу, — вздыхает мужчина, переглядываясь с остальными. — А то, я чувствую, он даже и метра не пройдет, — усмешка. — Да, Тох?       — Не надо мне тут, ла-ла, — бурчит тихо в ответ он.       — Вот деньги, — кладет на стол. — И мы потопали, — Арсений помогает Антону выползти из-за стола, который на первом же шагу, чуть ли, не свалился на пол, что не могло не вызвать смешка со стороны импровизаторов.

***

      Такси долго ждать не пришлось — буквально пару минут, и они уже ехали в сторону дома. Арсений знал его адрес наизусть, так что беспокоить его не стал.       Голова Антона лежала вновь на плече мужчины. Ему было так хорошо, так спокойно. Особенно от того, что тот рядом с ним. Хотелось коснуться, быть поближе к Нему, но не мог, ведь знал, что личное пространство лучше не нарушать. Хотя, рука брюнета вновь коснулась колена Шастуна, слегка поглаживая, что вызвало табун мурашек.       В такси было тепло, играла приятная музыка, да и ехали, пусть и быстро, но плавно, не делая резких движений и поворотов.       — Скоро приедем, — шепчет Арсений, взглянув на Антона с легкой улыбкой.       Парень лишь легко кивнул и прикрыл все же зеленые глаза, тая в этой атмосфере.

***

      Добираться до дома было тяжело. Арсений буквально тащил на себе Антона, лишь бы тот не упал, ибо ноги парня еле перебирались, что говорило о том, как знатно он напился. Это слегка смешило брюнета, который так часто поглядывал на Шастуна.       — Ключи, — говорит Попов, получая в руку связку ключей.       Неприятный звук, дверь открывается, и они заползают в подъезд.       — Девятый этаж, — бормочет Шастун, заходя в лифт.       Двери лифта медленно закрываются, и они устремляются вверх.       Антон наваливается на Арсения, а тот ловит его, сковывая в объятия. Парень буквально чувствует Его теплое дыхание в шею, из-за чего зеленые глаза открываются в легком удивлении, но он не отстраняется, а лишь прижимается поближе.       «Он так близко», — пролетает в голове Антона, что вызывает улыбку и легкий румянец на щеках. Хотелось так и стоять, прижатым к нему, чувствовать это тепло, слегка учащенный стук сердца, сбивчивое дыхание…       — Я… — хотел было что-то сказать парень, но, увы, не успевает — двери лифта открываются на нужном этаже. Шастун вздыхает и неохотно отстраняется, кое-как удерживаясь на ногах, а мужчина вновь ловит его и ведет к нужной двери.       Щелчок, и они входят в темную квартиру. Арсений закрывает дверь и разувается, поглядывая на Антона, которые еле-еле снимает обувь, что вызывает улыбку.       Парень, повернувшись к Попову лицом, вновь прижимается к тому, а губами уже впивается в губы мужчины. Шастун сам не ожидал того, что осмелится это сделать, и тот, скорее всего, возненавидит его за содеянное. Но время уже не воротить.       — Я… — разрывает поцелуй Антон и вновь делает попытку сказать то, чего так желал донести, но не успевает — мужчина прижимает его к стене и уже сам впивается в его губы.       Шок. Зеленые глаза распахиваются, но тут же закрываются, отвечая на поцелуй. Руки обвивают шею брюнета, прижимая к себе как можно ближе. Тихий стон слетает в поцелуй, а ноги слегка подкашиваются, но Попов придерживает его одной рукой, вторая же скользит по шее вниз, от чего надоедливые мурашки вновь побежали по коже       Больше. Ближе. Хотелось еще. Однако Арсений разрывает поцелуй, хотя их лица все также были близки, как и губы. Голубые глаза смотрят какое-то время в зеленые, затем брюнет отстраняется, потянул парня за собой в сторону спальни, где аккуратно бросил его на кровать, а сам навалился сверху, вновь целуя.       Но губы вновь отстраняются от губ Антона, и последний недовольно простонал. Арсений ловко растягивает пуговицы красной клетчатой рубашки с легкой улыбкой. Покончив с этим делом, мужчина стягивает верхнюю одежду и бросает ее рядом с кроватью на пол, губами же припадая к шее.       Руки скользят по нежной коже, изучая каждый миллиметр худого тела. Антон легко вздрагивает и тихо стонет. Губы спускаются по шее вниз, к ключицам, затем к груди, начиная ласкать один сосок. Ладонь же бежала по плоскому животу, после растягивая ремень джинсов.       Все происходило достаточно медленно, но это так возбуждало Антона, а в низу живота уже стягивало. Руки снимают зеленую толстовку с Попова, который оторвался от груди Шастуна, помогая избавить себя от ненужного предмета одежды, и глаза Антона окидывают взглядом оголенное крепкое тело мужчины. Ладони цепляются спины, и с уст Арсения срывается тихий стон.       Ремень был растегнут, затем джинсы также оказываются на полу вместе с боксерами. Антон засмущался, почему отвел взгляд, но тут же откидывает голову назад, сдерживая стон, когда чужая ладонь заскользила по плоти.       — Не сдерживайся… — шепчет глухо Арсений на ушко парню и начинает посасывать ушную раковину.       Антон застонал громче, при этом, дрожа, изгибался в пояснице. Еще пару мгновений, и он с громким протяжным стоном кончает. Это позабавило Арсения, почему тот с легкой ухмылкой сказал:       — А ты быстро. — затем добавил: — Не зря ты Шастун.       — Иди к черту, Арс, — бормочет парень, слыша смешок со стороны брюнета.       И тут Антон оказывается перевернутым на живот со согнутыми коленями, после чувствуя легкие неприятные ощущения внутри себя от пальца. Арсений что-то нашептывает, целует в затылок, затем спускается поцелуями от шеи вниз, по спине, отвлекая от этих поначалу неприятных ощущений. Чувствуя, как Шастун начинает постепенно расслабляться, добавляет еще палец, растягивая парня.       — Арс… — тянет парень, чувствуя прилив наслаждения и ощутимого возбуждения. — …я хочу тебя.       Тут Попов отстраняется, стягивая с себя остальную одежду. Голубые глаза окидывает столь вовлекательный вид обнаженного Шастуна, еще и в такой позе. Облизнувшись, мужчина рукой делает пару движений по своей плоти, размазывая смазку по длине, затем приближается и, шепнув:       — Потерпи… — начинает медленно входить, слыша болезненный стон со стороны Антона.       Было очень больно, из-за чего Шастун напрягся, начиная сжимать того изнутри. Сам же шипел, тихо матерился, а пальцы сжали ткань одеяла так сильно, что даже костяшки побелели.       — Постарайся расслабиться, — также шипит брюнет от того, как Антон сжал его внутри.       Шастун начал пробовать глубоко дышать и расслабиться. Поначалу давалось тяжело, но медленно и верно становилось лучше, от чего появлялось то чувство ожидаемого наслаждения. Арсений же почувствовал это расслабление, почему довольно выдохнул, слегка прикрывая глаза. Брюнет начал медленно плавно двигаться, слыша протяжные стоны, которые так и заводили мужчину, заставляя его двигаться быстрее, а губам влажно касаться спины Антона.       Через какое-то время Шастун начал сам подаваться бедрами, и это заводило Попова, который неожиданно вышел из парня, перевернул его на спину и вновь плавно вошел, издавая сдавленный стон. Антон притягивает мужчину к себе, вовлекая в страстный поцелуй. И в этот момент начались движения, парень застонал, хотел было отстраниться, но мужчина не дал этого сделать.       Поцелуй разорвался лишь тогда, когда оба подходили к пику. Движения становились быстрыми и слегка даже резкими. И в один прекрасный момент, плоть задевает простату, что вызывает сильную реакцию у Антона — распахивая глаза, парень изгибается с дрожью в спине и, простонав имя брюнета, кончает. Но и Арсений не отстает — еще пару резких движений, и с рыком тот изливается в Шастуна.       Оперевшись о кровать руками, Попов тяжело дышит, затем медленно выходит из парня и падает рядом.       Казалось, что их сердца бились в унисон. Оба лежали довольными, но молчание затягивалось, ибо каждый думал о чем-то своем. Антон приоткрывает глаза и переводит их на Арсения, который уже пилил взглядом парня.       — Я люблю тебя, Арс… — шепчет парень, сглатывая нервно слюну.       — И как давно? — словно цитирует вопрос Иры.       — Достаточно, — также отвечает он, как и тогда его бывшей девушке, и нежно улыбается.       Брюнет внимательно наблюдает за тем с легкой улыбкой, затем тихо вздыхает и говорит:       — Я тоже… — делает паузу, словно собираясь с мыслями. — …тебя люблю.       — И как давно?       — Достаточно.       И после этих слов оба засмеялись.