Подтяжки

— Юрец, ты уверен, что оно нам надо? — спрашивает Личадеев, проходясь взглядом по элементу гардероба, который настоятельно предлагает включить в образ их группы Юра. — Паш, ну чё ты? Крутая же идея, модными будем, со шляпами сочетается, — жестикулируя руками, поясняет скрипач, взглядом прося остальных поддержать его. — А мне понравилась идея, стильно ведь выглядит, — Кикир подхватывает идею Юры, играя плечами, на которых красуются черные подтяжки, — Можно будет потом найти в других цветах, например, жёлтые; ты же любишь жёлтый цвет, а, Паш-милаш? — больше не спрашивая, а утверждая, говорит Анисимов. — Я подумаю, — коротко бросает аккордеонист и уходит курить, оставляя парней и дальше нахваливать новоприобретенный аксессуар.

***

Стоя на парковке с сигаретой во рту, Паша слышит, как открывается дверь и уходят Кикир с Димой, крича ему на прощание: «увидимся завтра, и не бубни на подтяжки», после чего весело смеются. Спустя минуту наступает тишина, Личадеев прокручивает в голове все реплики, сказанные пацанами в поддержку черных резинок на штаны, — как называл это Паша, — и не понимает, чем всем так понравилась эта идея. — И что они только нашли в этих штуковинах? — бурчит себе под нос Паша, не ожидая ответа, но тот всё-таки появляется. — Стильно это, Паш, за модой чтоль не следишь? — усмехается Юрец и закуривает сигарету, глядя на испуганного аккордеониста. — А ты как будто следишь, каждый день, наверное, журналы листаешь, — ворчит Паша, не собираясь отступать, выкидывает сигарету и облокачивается на стену возле Музыченко. — Не слежу. Но зато у тебя штаны не будут слетать с твоей блядски-симпатичной жопы, а то взгляд то и дело на нее падает. Я уж как не концентрируюсь: и на скрипке, и на Серговне, нет, все равно только на тебя глаза и смотрят, Пашка, — грустно излагает Юра и делает последний затяг сигареты, выбрасывая и притаптывая ее ногой. — Это ты щас, блять, типо признание мне делаешь? — опешив, восклицает Паша, чуть отстраняясь от стены. — Да тихо ты. Получается, что признание на почве подтяжек, а ты все бухтишь против них, — тихо бурчит Юра, облокачиваясь на стену, и смотрит на Пашку. Личадеев задумывается, взвешивая все «за» и «против». Вроде модный аксессуар; и к их образу алкохардкора подходит, и можно выбрать подтяжки жёлтого цвета, и Юрино признание — кажется, не так уж он и против этой задумки… — Твоя взяла, я в деле. Только мне жёлтые заказывай, — он улыбается и прижимает Музыченко к стене, крепко целуя. Скрипач, не теряя времени, отвечает, углубляя с напором поцелуй, наслаждаясь вкусом Пашкиных сигарет со вкусом лимона, отмечая, что тот уже помешался на жёлтом цвете. — И надо было тебе выебываться? Кикир, вон, сразу согласился, — говорит Юра после поцелуя по пути обратно в студию. — Ах, ну если тебе так важно его мнение, с ним и ебись по ночам, — бурчит Паша, сделав вид, что его глубоко задели слова Музыченко, — уебки, — и, ускорив шаг, драматично хлопает входной дверью, на что Юра от души смеётся, после чего, конечно же, извиняется. Своими способами…