Микродермал

      Чанбин ждал на соседней площадке рядом со школой. Он увидел Джисона, идущего вялой походкой, и солнечного Феликса, парня с походкой пободрее, чем у друга. — А я тоже пришёл потренироваться, учитель Со, — хвастался белокурый, приветливо улыбаясь в ответ. — Молодец, боец! Джисона насторожило, что Чанбин, никогда не теряющий время попусту, не торопится начинать тренировку. — Мы кого-то ждём, учитель? Джисон оглянулся по сторонам. — Я подумал, что вдвоём у нас не выйдет полноценной тренировки. Джисон нырнул в куртку. К площадке подходила толпа сокомандников. Вонхо был во главе этой толпы. Я специально попросил учителя Со потренироваться со мной индивидуально, потому что у меня не получается работать в команде. В воздухе повисла неловкость. — Все в сборе? Чанбин оглядел присутствующих и кивнул сам себе. Феликс всё это время старался держаться за спиной Джисона. Он боялся, что Вонхо узнает его и вспомнит старую обиду. Вонхо узнал его, оскалился. — А этот, — он кивнул в сторону Феликса, — тоже с нами будет играть? Вонхо не скрывал своего недовольства по поводу Джисона и Феликса. — Феликс, ты с нами? — спросил Чанбин, кладя верхнюю одежду на лавочку. — Я, пожалуй, просто посмотрю, — застенчиво улыбнулся тот, пытаясь не встретиться взглядом с Вонхо. — Тогда веди счёт, — сказал Чанбин. — Вы серьёзно? — послышалось из толпы, — вы думаете, он умеет?! Он занимается в классе для отстающих. Феликс бросил сердитый взгляд на парня. Меньше всего ему хотелось быть высмеянным перед Чанбином. Гнев перерос в стыд. — Бомгю, Феликс отстаёт по литературе, — бодро отозвался Чанбин, — не по математике. Белокурый одарил Чанбина благодарным взглядом. Учитель принялся объяснять ему, как правильно подсчитывать очки. — Хотел же потренироваться лишь с вами, — бубнил Джисон, — зачем было всё усложнять? Игра не задалась сразу. — Так, оболтусы, давайте проясним раз и навсегда. Я собрал вас здесь не для того, чтобы игнорировать сокомандников, — он строго посмотрел на Джисона, — не для того, чтобы выяснять отношения, — теперь на Вонхо, — не для того, чтобы оскорблять и высмеивать других, — Бомгю, — я собрал всех вас здесь, чтобы вы научились взаимодействовать друг с другом. — Пусть пасуют мне и Хо, мы вывезем, — прокомментировал Вонхо. — Оболтус мой, мы — это не «ты» и «Минхо». Мы — это прежде всего каждый присутствующий на площадке. Победа зависит от того, насколько ваша команда будет сплочённой. Нельзя перекидывать ответственность на других, будучи на равных перед ней. Джисону сложно, а вы его тупо игнорите. Нет, это ж надо было додуматься, не обращать внимания на товарища по команде во время игровой тренировки. Он же свой! Личное оставляйте при себе, черти мои. Я хотел отпраздновать с победителями в ресторане, но такими темпами мы все будем пить чай на домашней кухне. Он пытался замотивировать парней, вдохновить на победу, но получилось лишь раздразнить их едой и напитками из ресторана. — Учитель, мы не проиграем! — Да-да, постараемся не облажаться. — Уделаем ту школу! — Вы не болтайте даром, а покажите мне это на деле, — сказал Чанбин. — Тогда, — Вонхо кивнул в сторону Джисона, — пусть он тоже не стоит столбом. — Джисон, понял и прислушался, — авторитетно сказал учитель. Не сказать, что у Джисона ничего не получалось: он быстро перемещался по площадке, целился в кольцо противников, но попадал в щит. Товарищи по команде бросали неодобрительные комментарии в его сторону. — Просто пасуй мне! — кричал Вонхо с другого конца площадки. И Джисон пасовал.

***

— Идите все сюда, — Чанбин позвал всех в круг, будучи доволен результатами, — завтра приедут игроки из другой школы, нужно проявить гостеприимство и сделать их всухую, готовы? — Да! — заголосили парни в один голос. — Отлично! Никаких потасовок, ссор и драк в раздевалке как с соперниками, так и со своими. Помните, мы все отстаиваем честь школы. Короче, опозоритесь, я буду подкалывать вас до самого выпускного. Чанбин разрядил напряжённую атмосферу между командой и Джисоном. Бомгю пару раз похвалил Джисона, когда тому удавалось попадать в кольцо с дальнего расстояния. Вонхо за всю тренировку ни разу не кинул мяч в ответ Джисону, только принимал его подачи. Парни начали закругляться. Учитель проводил их взглядом и направился к лавочке, где сидел Феликс. Младший стянул чанбинову косуху и двинулся к нему навстречу. — Спасибо, Феликс, — кивнул он, надевая верхнюю одежду, — ты отлично справился со счётом, — похвалил учитель. Он похлопал Феликса по плечу. Тот улыбнулся и чуть тоже не похлопал учителя в ответ. Феликсу хотелось заключить Чанбина в объятия. Нельзя. К ним подходит запыхавшийся после изнурённой тренировки Джисон. — Ты быстро учишься, — улыбается учитель, — видишь, работа в команде даёт большие плоды. Как обстоят дела дома? Удалось связаться с отцом? Джисон прочистил горло и глухо произнёс: — Спасибо вам за игру, учитель Со. Перемены и впрямь были к лучшему, но… — он замялся, пытаясь сохранять вежливый тон, — хватит делать вид, что вас волнуют мои дела. Мне не хочется обсуждать с вами свою семью. Чанбина искренне волнуют семейная обстановка своих учеников. Класс не простой. Большинство учеников выходцы из неблагополучных семей. Такие родители у Чанбина на особом контроле. «Плох тот классный руководитель, который остаётся равнодушным к своим ученикам и их законным представителям» — таков один из принципов педагогической деятельности Со Чанбина. Во время стажировки Чанбину пришлось столкнуться с гибелью одного из учеников своего коллеги. Суицид, причиной которого являлся недостаток внимания со стороны родителей. После этого случая Чанбин не жалеет сил и времени на участие в жизни своих воспитанников, организовывает совместные посиделки в кафе или походы в кино, уроки литературы превращает в уроки жизни. — Я тебя понял, Джисон, — кивнул он, — просто знай, что ты можешь обращаться ко мне по любому поводу.

***

Джисон, находясь под влиянием своего настроения, спешил поделиться с Минхо новостью об удачной тренировке и заброшенных в корзину мячах. В сам тату-салон заходить не хотелось, ведь у Джисона не было нужды в татуировке. Он потянулся к телефону, чтобы набрать сообщение Минхо. Как же он обрадовался, когда застал Минхо курящим у здания. — О чём задумался? — Джисон хлопнул его по спине. Минхо был приятно удивлён его появлению. Он быстро потушил окурок, а затем ловко бросил в урну. — Привет, красавчик мой бурундук, — маска приподнятого настроения здорово выручала, ибо Минхо с самого утра был не в духе, — потренировался с хёном? — Ага, он провёл с нами целых две тренировки, представляешь? Было весело, жаль, что ты отсутствовал. Минхо самодовольно улыбнулся. — Без меня скучно. Рука до сих пор не прошла. Обезболивающее перестало спасать. Минхо надеялся, что к вечеру боль утихнет. — Как твоя рука? Джисон потянулся к больному месту, и Минхо пришлось резко отпрянуть. — Извини, — виновато произнёс Джисон, опуская взгляд на свои кроссовки. — Рука в норме, — Минхо выдавил улыбку, которая вышла нелепой, — синяк побаливает. Завтра будем играть против Джинни. Нужно хорошо постараться, — он быстро соскочил с темы, дабы не концентрировать внимание на травме. — Насколько команда сильна? — поинтересовался Джисон. Тот пожал плечами. — Джинни хорош в баскетболе, — заверил он, — у него профессиональная подготовка, насчёт остальных мне ничего неизвестно, — стало холодно болтать, Минхо выбежал покурить по-быстрому, нормально не одевшись, лишь куртку поверх накинув, — пойдём внутрь, — кивнул он на дверь. — Неудобно, — замялся Джисон, — скажут: «припёрся погреться, здесь тебе не тропики». Минхо усмехнулся. — Не волнуйся, красавчик мой бурундук, по твоему «ореху» никто тату-машинкой не проедется, ручаюсь. Он потянул его за локоть и завёл в помещение. Помимо татуировок в этом салоне делали пирсинг. Интерьер располагал: белые стены с чёрной отделкой, красные кожаные диваны, эскизы на стенах, оформленные под картины, скользкие полы. — В углу стоят тапочки на случай, если захочется прогуляться по салону, — сказал Минхо, переобувая уличную обувь, — падай на диван, я скоро освобожусь. — Привет, — поздоровался мимо проходящий Чан. — Здравствуйте, — опешил Джисон. — Уже решился на первое тату? — пошутил он. Джисон нервно посмеялся. Он хотел было объяснить, что является одноклассником Минхо, а не клиентом, но Чан вежливо перебил его, сказав, что прекрасно об этом осведомлён. — Можешь осмотреться, — предложил мастер, — клиентов нет, салон скоро закрывается. Спустя некоторое время в главном зале стал собираться остальной персонал. Сотрудники салона показались Джисону очень интересными и весёлыми. Когда Минхо устраивался к Чану в тату-салон, мастер сразу заверил, что коллектив у них очень слаженный, и Минхо быстро вольётся. Так и случилось. Джисон с теплотой наблюдал за работягой Минхо. Тот успевал выжимать тряпку (бинты, которыми он фиксировал неподвижность повреждённой руки, пришлось снять, чтобы на работе не возникло лишних вопросов относительно его здоровья), умело скрывая боль под маской беззаботной болтовни с остальными. Его руки… Минхо много раз касался Джисона. Тот всегда удивлялся: почему он не отталкивает Минхо? — Ну всё, Хан Джисон, я закончил. Проводишь меня до дома? — Да, — охотно отозвался он. Выйдя из салона, Джисон с восторгом принялся отзываться о коллективе, в котором работает Минхо. — Чан, к слову, друг нашего Чанбина, — поделился он. — А мы? Вопрос, который долгое время мучил Джисона, вырвался наружу. — Что «мы»? — не сразу понял Минхо. Он повернул голову к Джисону. — Мы друзья? — неуверенно спросил Джисон. Минхо по привычке закинул здоровую руку на джисонову шею. — Друзья. Хёнджин, наблюдавший за ними, сжимал от злости пустую баночку из-под колы. — Я больше не хочу видеть тебя, Хо. Всё произошло во время дежурства в пустом классе. — Ты начал избегать меня, Джинни. В чём дело?! — Я перевожусь в другую школу. Общению конец. Минхо впал в ступор. Он искренне не понимал, в чём провинился перед другом. —Давай поговорим, прошу! Что я сделал? Минхо умоляет с подступающими слезами на глазах, но в ответ ничего... Хёнджин никогда не был с ним так холоден. — Познакомился со мной, вот что ты сделал, Хо, — он задевает его плечом и направляется к выходу. Давеча Хёнджин твердил про какую-то выдуманную зависть. Минхо не верил в это нелепое враньё. За хёнджиновым уходом стояло нечто большее, самоотверженное. Он потратил лето на то, чтобы помириться с другом, но тот отгородился от него окончательно, показался лишь к началу учёбы. Минхо прекрасно знал, что Хёнджин не подлец, но каждая новая встреча с ним оставляла неприятный осадок. Хёнджин резко открывает дверь в свою спальню, швыряет рюкзак в сторону зеркала и, медленно захлопнув за собой дверь, скользит по ней вниз. Частые всхлипы не дают ему спокойно дышать, а грудь больно сдавливает. Снова на грани срыва. Он бьётся головой о дверь и гладит себя по коленям, крепко стиснув зубы. Ревность. Он был готов придушить Джисона, который быстро сблизился с Минхо, улыбался ему и провожал до дома. Как оказалось, ему стало трудно выносить внутренне одиночество. Популярность в школе, толпы собеседников и подручный Чонин — не то! Он потерял свою родственную душу, у которой когда-то лежал под боком. Если его когда-нибудь спросят, что такое ад, он без замедления ответит: «прошлое, которое нельзя повторить». — У меня была причина так поступить с тобой, Хо…