Иди нахуй, Шастун!

Арсений в истерике шагал по комнате, в который раз поражаясь спокойствию своего - сука СВОЕГО - парня. Как его вообще угораздило влюбиться в эту ушастую шпалу, которая вечно провоцировала конфликты, при которых всегда крайним становился Попов? В который раз, этот мелкий, невнимательный засранец, пооткрывал все дверцы шкафов, не удосужившись их даже закрыть, от чего Арсений, уже давно проживавший в своей квартире - ОДИН, НА МИНУТКУ - , в которую Шастун умудрился переехать после 2 месяцев их отношений, даже не отрываясь от телефона, с громким ударом вмазался в один из углов, по пути кухню. - ШАСТУН, ТЫ ОХУЕЛ? - прорезал тишину надрывистый голос мужчины, который мягким местом приземлился на паркет, проклиная всех и вся за то, что шерстяные носки так, сука, хорошо скользят, а ебаная газовая служба так и не начала топить батареи, от чего пришлось их надеть. Антон, в это время - собственно как и всегда - дожевывая бутерброд, с интересом выглянул в холл, всматриваясь в удивительную картину: Попов, продолжая сидеть на полу, стряхивал с себя крем от бисквита, который держал в руке перед падением. Крем испачкал не только свитер, который Арсений недавно привёз из Омска, но и лицо самого мужчины, стекая жирными сливками по шее. - Кушац не будет, - со смехом произнёс парень, на что рассерженный ситуацией Арсений, кинул на него взбешенный взгляд, всем своим видом показывая, что он не просто зол, а действительно, в бешенстве. Эта ситуация уже входила в ежедневный ритуал. Антон открывал шкафы, забывая закрывать их, Арсений врезался в них, от чего на заднице старшего красовались ещё не успевшие зажить синяки, а лицо проходило на куб, забитый углами от дверцей и шкафов. - Ты блять, даже извиниться не хочешь? - возмущённо проговорил Попов, вглядываясь в глаза парня, на что тот пожал плечами, отправляя в рот остатки колбасы, оставшейся от его трапезы. - Я же не виноват, что ты всегда ходишь, уткнувшись в свой телефон, - пробубнил с набитым ртом Шаст, уже было возвращаясь на кухню, но остановил его голос Арсения, переходивший, было, на крик. - ДА КАКОГО ХУЯ, ШАСТ?! - выпалил старший, поднимаясь на ноги. - В тебе ни капли совести нет, ни совести, ни чувства вины, ни ответственности! Вечно проебываешься, а виноватым других вставляешь, что за хуйня?Каждый раз одно и то же, каждый раз ебаные шкафы и двери, Антон! ЗАЕБАЛО. - Не ори ты, - спокойно ответил блондин, подойдя ближе и помогая старшему встать, на что тот демонстративно вырвал руки, давая понять, что так просто он не отделается. - Истеричка. Не ебало пока. - Я-то истеричка? - возмутился Попов, швыряя в младшего остатки бисквита и пропуская мимо ушей последнюю фразу. - НАХУЙ ИДИ, ШАСТУН. Антон, которого, судя по всему, даже забавляла эта ситуация, ловко увернулся, улыбаясь мужчине и разводя руки в сторону, словно в сдающемся жесте. Старший, действительно, выглядел нелепо, с подтеками из крема, - которые походили совсем не на крем - укутанный в сотню вязаных вещей и гневно глядящий вверх, так как рост парня явно превосходил. - На твой? - игриво произнёс он, но Арсений, не оценивший шутку, лишь дополнил пирожное подушкой, пропавшей Шасту прямиком в грудь. - В ЖОПУ! - выкрикнул он, сто раз пожалев, что сказал это, потому что в этот же момент, Антон, чья улыбка с каждым движением становилась все шире, проговорил: - В твою? - сказать, что зеленоглазый откровенно издевался - ничего не сказать. Ему нравился такой Арсений. Строгий, строящий из себя взрослого, хотя в душе ему было лет 12, и он просто искал повода устроить драму, которой Антон никогда не поддавался. Это было особенностью их отношений. Попов придумывал драму, которую Шаст игнорировал, бесился, а потом дулся ближайшие два дня, до тех пор, пока сам не начинал приставать к нему в постели. - СУКА!! -выпалил уже в край измотанный выходками младшего мужчина, гневно вскидывая руку в воздух, словно в ударе. Шастун казался просто неисправимым ребёнком, который на каждый серьёзный диалог отвечал шуткой или каламбуром, хотя всем известно, что ярым каламбуристом был Арсений. - Твоя? - совсем пошлым голосом прошептал Антон, и Арсений замер, в ступоре вглядываясь в зелёные глаза. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь попытками Антона сдержать смех. - Чего, бля? - произнёс старший, отходя от шока, на что Шаст лишь громко рассмеялся, отпуская себя и радуясь удавшейся шутке. - Твоя сучка, Арсюх, - повторил он, и, оставив Арсения в холле, вновь отправился на кухню в поисках еды. - Вот же ж... - прошипел Арсений, потирая ушибленный копчик, попутно скидывал остатки бисквита со свитера. - Ну я тебе покажу, чья. Но Шастун его уже не слышал, уминая на кухне очередной кусок хлеба с сыром.