Райская птичка

      Тот, кто следует за Первозданным Светом, не одинок.       (канон ЛостАрка)       А заранее предупредить не могли?       (личное мнение Кармиана о каноне ЛостАрка)       В Тризионе тихо переливалась музыка сфер, но сердце единственной его обитательницы всецело было посвящено другому: Беатрис внимательно следила за происходящим в Акрасии. Вот Искатель нашел Амадея, как всегда любующегося подсолнухами в Солнечных Полях. Вот передал ему по её просьбе книги. И вот бард ответил, заставив сердце сжаться от боли, — он благодарен. Он понял и все эти годы тоже искал с ней встречи. Одинокая слезинка скатилась по щеке, и последняя из крылатых лазенисов совсем по-девчачьи смахнула её пальцем. Брат не злится. Брат по-прежнему её любит.       Лазенисы не лгут — и врать искателю Беатрис не собиралась. Но когда всё твое существование проходит под сенью говорящего загадками бога-провидца, волей-неволей научишься паре-другой трюков, и легкие недомолвки — лишь один из них. Она прямо сказала, что любит Амадея — ведь и взаправду до самой глубины сердца обожала своего брата. Она попросила передать не слова, а книги, ведь облекать истинную природу вещей даже в легкие намеки было невыразимо опасно. Она показала брату, что понимает его и принимает его выбор, а большего и не нужно. Жить в страхе, что Амадей, любимец бога, дурно думает о ней, было невыносимо. Однажды она уже попыталась вмешаться и в наказание стала немым наблюдателем, не способным покинуть Тризион. Больше рисковать нельзя.       Когда-нибудь Искатель узнает и эту тайну — в подобном исходе Беатрис даже не сомневалась. Но поймет, обязательно поймет и простит. В конце концов, он и сам был готов на что угодно, лишь бы вернуть возлюбленного дэрона. Кстати…       Беатрис чуть сместила картинку и с улыбкой прислушалась: кажется, пропажу вот-вот обнаружат.       Кармиан с торжествующей полуулыбкой оглядывал свой остров, поглаживая сидевшего на плече Шайтара, верного ворона. Всё не просто складывалось удачно, о нет. Словно идеальная мелодия, полная гармонии, в которой каждая нота лишь полнее раскрывает своих товарок, лилась по миру его партия. Шаг за шагом, победа за победой он набирал силы, исполняя свой план, подчиняя великих демонов и уже практически видя себя владыкой Фетрании, а то и всего мира. Кармиан был всемогущ, гениален и…       *ТРУНЬ*       …задолбался до невозможности. С плохо скрываемым раздражением демон скосил взгляд на не пойми откуда возникший по соседству пенек.       — Опять ты, петух ощипанный? Я уже начинаю подозревать, что в Акрасии нет более интересных дел, чем постоянно ошиваться рядом со мной.       — Так уж повелось, птенчик: яркое оперение всегда привлекало других птиц, — ответил ему старик в широкополой шляпе, перебирая струны.       Демон вздохнул и словно между делом попытался пригладить распушившиеся ярко-красные перья своей накидки. Бескрылый лазенис не представлял явной угрозы, но и избавиться от него оказалось практически невозможно, и прилипший словно банный лист Амадей постоянно вносил неприятную нотку в любую феерию. Где бы Кармиан ни появился, чем бы ни занимался, рано или поздно сзади раздавались то самое беспощадное *ТРУНЬ* и пара-тройка совершенно невыносимых и неуместных старческих советов. Однако в планы лазенис не вмешивался и, что поразило бы демона до глубины души, если бы таковая имелась, — так и не выдал Искателю Амана, тем не менее заставив Кая пропылесосить все континенты Акрасии, да не по разу. Глядя на развлечения старика, Кармиан нет-нет да и ловил себя на мысли, что некоторые приемчики вполне уместно было бы и перенять, а другие, пожалуй, даже фетранийские генералы сочли бы чересчур жестокими. Было что-то странное, настораживающее в Амадее, от чего демон не решился вступить в открытый конфликт, даже когда лазенис объявил своим остров в опасной близости от его, Кармиана, твердыни. И, что обиднее всего, если на территорию демона Амадей вваливался как к себе домой, Кармиану с тех пор, как он увел с собой Амана, так ни разу и не удалось пробить защиту лазениса и узнать, что же такое он на своем острове прячет.       *ТРУНЬ*       Стоп. А Аман-то где?       Кармиан заозирался, а потом заозирался в разы быстрее. Демон мог поклясться, что еще минуту назад бывший жрец стоял поодаль, крайне задумчиво изучая собственные сапоги, а сейчас — как сквозь землю провалился. Знакомое *ТРУНЬ* раздалось снова, и в этот раз — или Кармиану показалось? — довольно издевательски.       — Где дэрон?       Лазенис хмыкнул, продолжая настраивать лютню:       — Эх, птенчик, неужто впервые заметил, что убегать только его и видели — главный дар нашего малыша Амана? Ищи ветра в поле.       Демон недоуменно просканировал ткань мироздания. В ней остался след портала — тонкого, быстрого, практически незаметного, — но куда он вел, понять было решительно невозможно, как и причину ухода. Еще пару дней назад всё было чудесно, мальчишка ловил каждое его слово, ни в чем не сомневался… Правда, становился всё задумчивее и куда-то шастал по ночам, но Кармиан списывал это на присущую святошам склонность самим придумывать себе проблемы. Видимо, ошибся, не проследил, и решившийся на что-то Аман просто молча дал деру. Как… всегда.       Демон вздохнул, раздраженно смахнул с плеча ворона и обреченно повернулся к Амадею:       — И где мне его найти?       Глаза барда подозрительно заблестели.       — О, ты обратился по адресу. Искатель в своих поисках тоже прибегал к моей мудрости…       — …и, насколько я помню, материл тебя после этого несколько часов кряду.       Амадей подмигнул:       — Но ведь в итоге, как мы видим, всё-таки обрел желаемое? Да и, будем честными, судя по тебе, подобная реакция на меня не удивляет. Но уж как хочешь. В конце концов, если решишься встать на этот путь, придется довериться мне. Полагаю, к такому испытанию твоя гордыня пока не готова.       Кармиан задумался: продолжительное время терпеть рядом с собой лазениса не хотелось совершенно. Однако Аман был важной частью плана, и без него слишком многое могло бы пойти не так. Тяжело вздохнув, демон подытожил:       — Ладно. Но никакой помощи сироткам — у меня есть принципы, знаешь ли.       *ТРУНЬ*       Пытавшийся произвести впечатление и облачившийся для этого в строгий костюм Искатель Кай робел чуть ли не впервые в жизни, отчаянно краснея и запинаясь под мягким взглядом небесных глаз возлюбленного. Он долго репетировал, но в последнюю минуту позабыл все слова и, взяв в свои руки светлую ладонь дэрона, сначала просто поцеловал её, а после вложил туда неземной красоты розу.       — Она — единственная в своем роде, Аман. Как и ты. Я люблю тебя и, клянусь, никогда больше не отпущу.       — Я тоже люблю вас, Кай…       Пара поцеловалась, заставив скривиться наблюдавшего за прошлым Кармиана. Первым делом Амадей затащил его на Либерхайм, забацал какой-то пошлый мотивчик, вызвав видение-воспоминание, и вот уже второй час демон был невольным свидетелем жалких потуг Искателя устроить романтическое свидание под удивленные вопросы местного смотрителя Генри: мол, неужто и с мужиками тоже семью можно заводить и почему это ему раньше о таком лайфхаке не сказали? Плед, расстеленный посреди цветов, монастырское вино, разговоры о будущем и удручающее шоу, когда стрелок битый час искал среди тысяч либерхаймских роз самую-самую. Наконец парочка успокоилась, разлегшись на траве и гадая на облаках, Аман доверчиво положил голову на плечо стрелка, и видение померкло, оставив Кармиана с максимально постной миной. Покосившись на пристроившегося на очередном пеньке барда, он спросил прямо:       — И что это было?       — Ну как же, подсказка, где искать нашего юного олененка, — отозвался Амадей, традиционно проверяя струны, — а заодно и легкий намек, что сердечко его нынче занято.       — Какая жалость, сказал бы я, не будь мне всё равно, — пожал плечами демон. — Раз уж он вместо грудастой блондиночки переключился на зеленоволосого мужика, мальчик явно отчаялся.       — Ты сам подтолкнул шеакрийцев убить ту жрицу, — ненавязчиво напомнил лазенис.       — Потому что надеялся, что это его возлюбленная, а негодник, оказывается, на Искателя глаз положил. Вот и верь святошам после этого… — хмыкнул Кармиан и с недоумением уставился на ярко-алый цветок в руках Амадея.       Тот повертел идеальную розу в руках и со странной улыбкой протянул её демону:       — Единственная в своем роде.       — …как и еще пара десятков таких же, которые расцветут здесь сегодня. Искатель, видимо, совсем отчаялся, если прибегает к таким нелепым подаркам, — закатил глаза Кармиан, выбросив цветок через плечо.       — Всё может быть, — задумчиво отозвался Амадей. — Но он делает то единственное, что помогло, — смотрит внутрь своего сердца и слышит его голос. Что этот голос подсказывает тебе?       — Что еще пара минут — и меня стошнит от местной эйфории ароматов, — мрачно буркнул в ответ демон.       — Слишком предсказуемо, птенчик, — хмыкнул Амадей. — Но, пожалуй, мы и вправду подзадержались.       *ТРУНЬ*       Музыка звучала так громко, что приходилось во всю мочь кричать только для того, чтобы слышать хотя бы свои собственные мысли. В попытках сохранить инкогнито Аман, как и Искатель, облачился в непривычный костюм ученика бернской академии, но явно чувствовал себя очень неуверенно на танцполе. Рядом с ним отплясывал Кай, успевший расстаться и с пиджаком, и с галстуком, и даже с парой верхних пуговиц, чем смущал дэрона еще больше. Определенно, расслабиться в непривычной обстановке не получалось, и тот испуганно озирался каждый раз, когда возлюбленный касался его, пусть и мимоходом. Заметив это, Кай остановился и нагнулся к самому уху Амана:       — Если совсем не нравится — давай уйдем, хочешь?       Бывший жрец потупился:       — Мне было бы очень интересно провести здесь какое-то время вместе с вами, но вокруг столько людей… Не покидает ощущение, что на нас все смотрят!       Искатель рассмеялся и ласково потрепал волосы дэрона:       — Не-а. Все либо пьяны, либо счастливы, а большинство — и то, и то! Никому нет дела до соседа, и можно отрываться как хочешь. Потанцуешь со мной?       — Я бы с радостью! Но боюсь, что не умею…       — Тут никто не умеет, в этом и смысл! Делай, что хочется, — ослепительно улыбнулся стрелок и, схватив Амана за руку, продемонстрировал пару подсмотренных у умаров па. Тот от души рассмеялся и хотел было и сам что-то изобразить, как внезапно музыка поменялась, превратившись из клокочущей в мелодично-медленную, а люди вокруг как-то странно скучковались по двое. Дэрон недоуменно посмотрел на Искателя.       — О, это медляк. Ну, танец для парочек. Хочешь?       — Очень, — моментально кивнул Аман и зарделся. — Но я не очень понимаю принципы…       — Просто обними за шею и всласть топчи мои ноги.       Кармиан не без отвращения смотрел на то, как Искатель и дэрон обжимаются в клубе «Авеню». От парочки так и разило нежностью, робостью и счастьем, и оттого еще кошмарнее было заметить, что где-то сбоку, напевая себе под нос мотивчик, отплясывал Амадей. Первым не выдержал верный ворон — с громким «КАР» Шайтар взмыл прочь в небеса, ясно давая понять, что вернется только на какое-нибудь побоище, не раньше. Критическая масса розовых соплей была пройдена, и с некоторой долей обреченности впервые в жизни Кармиан подумал, что, оказывается, нашлась-таки пара вещей, на которые он не готов даже ради того, чтобы стать владыкой Фетрании. Закатив глаза, громко поинтересовался у барда:       — Долго еще это терпеть?       — Пока не выпустишь на волю свои истинные желания! — прокричал тот в ответ, подмигнув.       Демону очень захотелось помыться.       — Полагаю, массовая резня всё-таки не очень приветствуется?       — Категорически не одобряю.       — Тогда сожалею, больше ничего в голову не приходит.       Амадей по-старчески крякнул, покачав головой, и пробурчал куда-то в бороду:       — Ну да, ну да. Карьерист как он есть.       Кармиан выгнул бровь, но бард уже снова вдарил по струнам.       *ТРУНЬ*       И вновь на траве расстелен плед, сладкая парочка смотрит в небо, но в этот раз не любуется облаками, а загадывает желания на падающие звезды. Наблюдая за ними со стороны и слушая потрясающие по своей гениальности пассажи уровня «никогда не расставаться» и «путь будет мир во всём мире», Кармиан начинал думать, что над ним издеваются.       — Надеюсь, мы только свидания будем лицезреть, или ты меня еще и порнушкой порадовать планируешь?       Амадей хохотнул:       — Вот уж уморил так уморил. Нет, цели заставить тебя сомневаться в собственной мужской силе у меня нет, так что слушай, мотай на ус и думай, к чему бы всё это может быть.       — Полагаю, ты ждешь, пока я от умиления сдохну. И при чем тут моя потенция?       — Ох-ох, я что, вслух это сказал? Видать, старею, прости грешного. Ни при чем, конечно же. Наверняка не одни только искатели с дэронами могут всю ночь без остановки жизни радоваться. Ты ж, небось, тоже с любовниками до самого рассвета не расстаешься?       Припомнив, сколько веков назад у него была последняя ночь такого плана, Кармиан тихо заскрипел зубами: ради достижения высшей цели пришлось пожертвовать в том числе и личной жизнью, и намеки лазениса, как и чужое счастье, откровенно подбешивали. Когда парочка наконец потеряла интерес к небу и начала активно тонуть в объятиях друг друга, наперебой заверяя в искренности чувств, верности и вечной любви, стало особенно противно. Списав странное ощущение на оскорбленное достоинство, Кармиан махнул рукой и шагнул в портал — прочь из воспоминания и подальше от счастливых влюбленных. Если лазенису еще что в голову втемяшится — пусть догоняет, не впервой. Терпеть подобное демон больше не собирался.       Он не знал, что послужило причиной, но всегда ждущий подвоха Кармиан потерял бдительность. Возможно, из-за того, что слишком доверился Амадею, тому, что всё происходящее — лишь его фарс, расписанный сценарий, и почему-то не верил, что лазенис причинит ему вред. Задумался, разозлился, слишком глубоко погрузился в свои мысли и оттого не заметил в неверном свете Акрасийской бледной луны стального блеска из подворотни. Но имеем что имеем: пропоротый зачарованным кинжалом бок, залитые черной фетранийской кровью камни мостовой и убегающую, мерзко похихикивая, марионетку Ку-Сатота. Паршивец. Настолько обезумел, чтобы дробить собственное сознание на части. Обидно, что не учел, но ничего не поделаешь.       Задумчиво провожая взглядом вытекающую из-под пальцев кровь, Кармиан прислушался. Ага, видимо, шут работал не один. Кто-то идет сюда, наверняка чтобы добить. А портал не открыть — сил нет, рана практически парализует. М-да, вот и ищи святош после этого…       Демон почувствовал, как веки наливаются тяжестью, а сам он — заваливается набок. Последним, что запомнилось, были белоснежные руки, подхватившие за секунду до удара об мостовую, а еще — с печальным *ТРУНЬ* разбившаяся о камни лютня.