А в это время в Ирландии

      А в это время в Ирландии влажно. Дождевые тучи ходят стадами не стриженных овец, толпятся у вершин холмов и гор, поворачивают обратно, изливаясь на благодатную нашу землю. Лишь в пабах гудит веселье, не меняющееся круглый год. Лишь празднуют под холмами ведьмы Остару.       Пожилой фермер Грег, - не старше пятидесяти на вид, - начинает подготовку к посевной, каждый день вручную перекапывая небольшое поле. Да, у него в подчинении добрых полсотни людей, владеющих техникой, комбайнами и прочей современной чушью. Но за домом, - знаете, такие картинные дома, в которых могли бы жить хоббиты? - за его стареньким домом есть клочок земли, к которому прикасаются лишь мозолистые руки самого Грега. О, это особое таинство. Как он бережно переворачивает лопатой пласты земли, терпеливо разбивая крупные комья. Как тщательно пересыпает вскопанный грунт пеплом, удобряя и, будто ребёнка, уговаривая хорошенько есть.       На этом клочке земли он собственноручно высаживает то, что не пойдёт на продажу, не будет выставлено на ярмарке. Травы да корешки, названия которых давно уже были затеряны современниками, оставшись лишь в памяти да книгах тех самых ведьм, пляшущих на Остару. Ягоды, невидимые днём и светящиеся ночью. Плодовые деревья, вырастающие за 8 часов под лунным светом и погибающие от первых лучей рассвета.       Грега в деревне уважают, как старожила и мудреца, да и сердцем он велик. Только побаиваются знающие, зовут вполголоса Подданным Благого Двора. Молодое поколение-то не помнит той истории, да и не след им знать о подобном, а то начнут ещё грязью поливать Грега, беду накличут.       История та произошла давно, тогда Грег был ещё вихрастым рыжим мальчуганом, гоняющим соседских коров и без спросу шастающим на холмы. А к ним ходить запрещалось, особенно в дождливые весенние дни - фейри могли увлечь, заиграть и не вернуть. Вынужденные платить дань самому Кернунну, даже жители Благого Двора дождливой весной не чурались увести за собой нескольких детишек, а уж от их противников и вовсе спасу не было - чуть ли не каждый день одного-двоих неосторожных с собой утаскивали.       И Грег однажды не вернулся к обеду, хотя всегда заскакивал на порог дома, бурча животом и облизываясь на дополнительную порцию жареных бобов. Маргарет, - его несчастная матушка, - добрых 9 лет ждала его возвращения, подпитываемая надеждами от добрых Благих. Через первые три года ей подбросили свёрнутый в трубку холст, на котором был нечётко, но вполне умело изображён юнец с рыжими вихрами. В его позе, в выражении лица, - а издалека картина оказалась просто потрясающе детальной, - в манере стоять, засунув большие пальцы в карманы и выставив левую ногу, Маргарет узнала своего Грега. Тогда и перестала сходить с ума, снова начала улыбаться и хлопотать по хозяйству. Соседи, конечно, удивлялись, но не слишком - они меж этих холмов жили многие поколения, так что привыкшими были ко всему. Спустя ещё три года пролетающая мимо сойка уронила прямо в корзину со свежим хлебом письмо. Разобрав кривоватый почерк, Маргарет успокоенно вздохнула - послание было от самого Грега. Он передавал, что жив и счастлив, что Благая Леди не отдала его Кернунну, рассмотрев редкий талант и защитив. Что сейчас обучение проходит, и вернётся, как только закончит его. Правда, вернуться может и не один - уж больно зацепила его одна из подданных Королевы Благих, только вот нос она воротит от простого человека.       По истечению девяти лет Грег постучался в старую дверь своего семейного дома. Мать встретила его, будто лишь вчера расстались. Только вот когда рассмотрела, то едва с сердцем не слегла: похищенный в свои 13, Грег выглядел далеко не на 22 года, а едва ли на 17; уши по краю стали острее; глаза, ранее цвета тёмного мха, приобрели салатовый оттенок. Успокоив матушку, Грег объяснил, что по окончанию обучения добровольно и с благодарностью стал одним из Благих, хоть и полукровкой. Таковой стала награда от Королевы за усердную учёбу и договор на последующее столетие.       С тех пор Грега и побаивались слегка местные жители. Правда, страх этот был основан на уважении - видать, было что-то в парнишке, раз сама Королева вступилась за него перед Кернунном. Значит, и простому люду не с руки обижать этого смешливого юнца, всегда готового прийти на помощь и без вины никого не трогающего. Правда, к злодеям был он нетерпим - как сверкнёт глазами, как взовьются огненные кудри, так и застывает провинившийся. Руку ни на кого не поднимал, но уговаривать был мастак, будто, - хотя сомнений ни у кого не возникало, - слова тайные знал.       И завёл за домом небольшое поле, скорее даже полянку. Огородил ото всех, попросил матушку не ступать на эту землю и вообще, по возможности, держаться подальше. За неделю до Остары Грег принимался “любить землю”, потому что на простое возделывание его действия совсем не были похожи. Он ласкал грунт, мял в пальцах, нашёптывал что-то, посмеивался даже, будто она ему отвечала. Во время дождей порой выходил из дома, подолгу стоя под холодными каплями и всматриваясь в свинцовое небо. В ночь Остары принимался сеять и сажать, тихо напевая песни забытых народов, бормоча на древних языках заговоры…       И сейчас, 70 лет спустя, он не изменяет договору, что заключил с Благой Леди. Исправно высаживает чудесные растения, дабы потом сменить их у подданных Королевы на процветание деревни, на здоровье новорожденных, на удачу.       Рядком высажены детишки мандрагоры, попискивающие и ловящие крохотными листьями тяжёлые капли. За оградкой из простой верёвки зрела Смиравка - крохотные серебристые плоды использовались Благими для создания ценных зелий, способных исцелять любые раны. Похожий на ковыль, змеился на ветру Перовник, умело обвязанный паутиной и лишь поэтому не разлетающийся даже в безветренную погоду. Фэйри ценили листья этого растения, способные вернуть способность к полёту самым затосковавшим Благим, что не могли подняться в воздух из-за тяжести горестных мыслей. Овидка, чьи зернистые плоды показывались только на прямых лучах луны, вилась по высоким жердям, днём благосклонно подставляя листья под солнечный свет. Её ягодки входили в состав множества снадобий, согревающих душу, исцеляющих разум. Любовно окученные умелой рукой, раскидывали свои кроны золотистые яблони, приманивавшие полуночных кобылиц. К этим деревьям Грег всегда был очень внимателен - плоды вызревали и опадали всего за одну ночь, так что их следовало собирать сразу, как только станут различимы золотые искорки на яблочках.       Весь этот урожай ждал своих хозяев в ящиках из терновника, оберегаемый крохотными терновыми феями от порчи и кражи. Лишь только вызревали мандрагоры, как Грег дожидался ближайшего полнолуния и, выйдя на своё полюшко, трижды протяжно свистел птичьим голосом. На призрачных псах к нему приезжали Благие, забиравшие обещанное. Выслушав пожелания фермера, они проезжались по всей деревне, касаясь стен домов, лаская придорожные деревья и шепча в колодцы. Местные уже давно знали - коль заслышишь от дома Грега отголосок будто детского плача, то не высовывайся в полнолуние из дома, спугнёшь удачу. Благие не трогали любопытных, но мгновенно исчезали, не выполняя просьб полуфэйри.       Грег знал, что ему отведено куда больше лет да зим, нежели любому из деревни. Те тридцать, что до конца договора, да ещё тридцать по столько же, не меньше. И матушки уж давно нет, лишь камень поминальный на кладбище да несколько карточек в простеньких рамках по стенам висят. И, вроде как, радоваться надо - договор закончится, можно будет забыть об этих растениях, ритуалах, ежегодной посадке и полевой работе. Да только Грен не хочет забывать. Слишком дороги ему стали все эти чудные травы, поющие цветы и волшебные пряности. Сердце греет старенькая карта, нарисованная от руки давно ещё, когда мальцом был да от Благих домой шёл. Она верна, вернее некуда, ведь рисовал её, уже будучи наполовину фэйри, так что от него народец не прятался. Оставалось выждать ещё 29 Остар, а перед последней наведаться в гости, попроситься к Королеве да продлить контракт. Всё ж не ошиблась она в нём, защитив от Кернунна и взрастив любовь к природе. Да и завоевать сердце той самой Придворной следовало, вот только закончит с этим договором, покажет себя в деле - так сразу она поймёт, что полукровка не прост.       А в это время в Ирландии влажно. На полях колосится зелёная рожь да пшено, по которым волнами пробегает апрельский озорной ветер. Старик, хотя какой старик из мужчины, который едва-то на 60 выглядит, вышел в поле, держа подмышкой плетёную корзину, полную приношений. Ему никто не удивляется - идёт себе старожил, готовится к Остаре, чего зазря мешать.       Грег сверился с картой и пошёл пружинистым шагом, насвистывая птичью песню. Издалека могло показаться, что его сопровождают призрачные псы, на спинах которых сидят тонкие фигурки фэйри. Но мало ли, что может показаться, когда солнечные лучи отражаются от росы на сочных листьях! И лишь один человек, - мальчишка, загулявшийся в лесу, - был уверен, что видел - старик с каждым шагом становился всё моложе. И за поворотом тропы скрылся уже не мужчина лет шестидесяти отроду, а юнец, едва справивший совершеннолетие.       Мальчишка сунул в рот замызганный палец, задумчиво проводив взглядом процессию из молодеющего мужчины да двух псов, несущих в изящных сёдлах остроухих наездников. Сплюнул на землю песок, попавший в рот с пальца, и побежал следом, иногда нелепо подскакивая и семеня ногами в коротких шортах.       А в это время в Ирландии влажно. И старожилы всё ещё помнят, как на Остару фэйри играли с детьми, изредка забирая достойных, дабы дать им новую жизнь.