soulmatch

Минхён никак не может отучиться грызть карандаши. Тупая детская привычка, которая не даёт ему покоя даже в старших классах. На деле стоит сказать спасибо, что это единственная его вредная привычка, пока его одноклассники всерьёз спорят о том, с какой капсулой сигареты лучше на вкус. Минхён даже не пытается уже различать их странные названия, суть всё равно одна. Один из таких запахов приносит с собой Донхёк каждый раз, как садится рядом с ним. Сигареты и мятная жвачка, как будто последнее хоть как-то может исправить ситуацию. «Ли Донхёк, ты теперь сидишь с Минхёном. Может быть, хоть чему-то научишься». Старшего ставят в пример все учителя: мальчик с всегда идеально выглаженными воротничками рубашки, пахнущей порошком, и всегда высокими баллами. Его лицо неизменно красуется на доске лучших учеников уже второй год подряд, но, кажется, энтузиазма Донхёка хватит только на то, чтобы научиться у своего соседа искусству грызть карандаши. Они из тех одноклассников, которые за все время учебы вместе пересекаются друг с другом максимум тремя фразами, и то, что их посадили вместе, не было для них ни наказанием, ни поощрением. Кроме того, что теперь Минхёну не приходится каждый раз поворачивать голову назад, чтобы посмотреть на Донхёка (или на его очередное отсутствие), который раньше обычно сидел на задней парте. Минхёна не интересует сама личность Донхёка, сколько то, как человек и – небольшое уточнение – школьник вообще может выглядеть и вести себя так, как будто его ровно ничего в этой жизни не волнует. Ни успеваемость, ни тот факт, что рано или поздно его схватят с поличным за магазином, за шкирку притащат к директрисе и вызовут в школу мать. Он просто не понимает, как он может себе позволить быть таким, в то время, как Минхён трясется за каждую оценку и за все десять лет учебы ни разу не давал повода вызвать в школу родителей. Кажется, его мозг просто отрицает существование таких людей, как Донхёк. Втайне он ими восхищается и совершенно открыто завидует. У него никогда не хватит смелости даже опоздать на 15 минут, не говоря уже о том, чтобы прогулять урок совсем. За первую неделю их совместного «сидения» вместе он привык, что место справа часто пустует в первый (или последний) урок, но что в действительности странно – никто из учителей уже не обращает на это внимание или делает вид, что ничего не замечает, когда к началу второго урока Донхёк, наконец, подтягивается в класс. Прогуляй бы так урок Минхён, его бы мать знала об этом уже через парочку нужных звонков, как минимум, потому что она занимает одну из высоких должностей в сфере образования, и её сын просто обязан быть примером для всех. Что его действительно раздражает, так это то, что его практически всегда хвалят за успехи в английском языке. Это все равно что хвалить человека, который родился и живет в Корее, что он хорошо говорит по-корейски. Уроки английского языка, по крайней мере, единственное место, где он может расслабиться и не думать о том, как получить максимально высокие баллы, потому что у учителя куда больше вопросов к его одноклассникам. На сегодня последний урок – история искусств, а значит придётся писать столько, что у него или не хватит чернил в ручке, или еще раньше отвалится рука. Он уже десять раз пожалел о том, что выбрал этот предмет как дополнительный обязательный, но пути назад уже нет. - …Речь может идти скорее не о последовательном экспрессионизме, - произносит учитель, мерными шагами расхаживая по классу. - А об экспрессионистической тенденции, развитой в голландском искусстве и объединяющей разных мастеров. Всем этим мастерам так или иначе присуще драматическое восприятие окружающей действительности… Например, Герман Крейдер, известный вам, Ван Гог, конечно же, или Хендрик Щабо. - Кхм, учитель, позвольте, - Донхёк вполне себе уверенно тянет руку, и на лице его написано, что ни на долю он не сомневается в том, что собирается сказать, и Минхёна это пугает – потому что в этот момент он осознает, на каком уроке они находятся, и даже закрадывается вопрос, какого черта его сосед по парте здесь делает. Учитель и остальной класс удивлены не менее. - Да, Донхёк? Хочешь выйти в туалет? Пожалуйста. - Нет, всего лишь хотел уточнить. Но разве в данном случае это не два разных направления? Поскольку Крейдер относится к школе Бергена, которые в свою очередь ориентировались на творчество Ван Гога, а Щабо… Я имел ввиду, гронингенцы большей частью принадлежат к Кандинскому, не так ли? Брови учителя выгнулись от нескрываемого удивления, и было видно, что он даже не может подобрать слов, потому что почти у всех после сказанного было ощущение, что перед Донхёком как минимум лежит учебник по истории искусств. Но, по обычаю, на его парте не было не то что учебника, а даже ручки с тетрадью. - В целом, Донхёк, ты прав, - соглашается учитель с усмешкой, но испытывая при этом некоторое воодушевление, потому что инициативы на дискуссии за учениками он не замечал уже, кажется, сотню лет. – Продолжаем урок, спасибо за поправки. Уже лишь под конец урока Минхён набирается смелости задать своему соседу вопрос. - А ты, типа, в искусстве шаришь? – это звучало куда лучше в его голове, но стоило ему это произнести, раздается звонок, и все вскакивают из-за парт, и в том числе Донхёк. Только ему, в отличие от Минхёна, не надо собирать ручки в пенал, несколько тетрадей и учебник, поэтому он просто закидывает рюкзак на плечо и встаёт. - Вроде того, - он самодовольно хмыкает и быстро машет ему напоследок. – Ладно, бывай! В мгновение его светло-русая макушка растворяется в толпе учеников, выходящих из своих классов, он успевает услышать его смех и брошенную кому-то фразу «встретимся где обычно». Минхёну даже не приходится прикладывать усилия, чтобы понять, что «где обычно» - это за 7eleven через дорогу. *** В очередной раз вырисовывая таблицу с направлениями жанров живописи двадцатого века, Минхён просто не понимает, как все эти экспрессионизмы, импрессионизмы, модернизмы и кубизмы могут иметь такие похожие названия и такие большие различия. Кто-то ведь еще и интересуется этим и знает чуть ли ни всех представителей направления, а не отчаянно пытается зазубрить, лишь бы сдать тест. Минхён думает, что этим «кто-то» может быть Донхёк. Стало как-то даже интересно, как он вообще к этому пришел, и почему он это знает. Минхён выбрал курс по истории искусств как дополнительный, чтобы поступить в колледж искусств на музыкальное направление. Но чаще всего задают уроков так много, что на гитару, стоящую в углу и каждый день ждущую своего звездного часа, остается только разочарованно вздыхать. - Скоро, малышка, скоро, - он надеется плотно заняться музыкой и написанием песен во время зимних каникул, правда для этого ему нужно как следует потрудиться сейчас. Последние годы его жизнь похожа на длинную фотопленку, которую никто не хочет проявлять, поэтому каждый день одинаково бесцветен. Не то чтобы Минхён когда-то пробовал фотографию, особенно на пленочные фотоаппараты. Кто-то ими вообще до сих пор пользуется? Навряд ли. Так что его пленка рискует остаться непроявленной еще очень долго, сколько бы ярких фотографий он ни пытался наделать. Телефон подскакивает на столе от вибраций, потому что кто-то шлет ему сообщения одно за другим. И он прекрасно знает кто, потому что так может только… pwark jisung 16:45:23 эйййй марк pwark jisung 16:45:30 погода на улице просто балдёж pwark jisung 16:45:34 хочу хот-дог pwark jisung 16:45:43 и чтобы горчицы побольше pwark jisung 16:45:46 пошли pwark jisung 16:45:59 хватит за домашкой тухнуть pwark jisung 16:46:02 марк pwark jisung 16:46:03 ли минхён 마크 16:47:12 твою мать, джисон. отучайся уже писать по триста сообщений, у меня телефон буквально чуть не упал на пол от вибрации pwark jisung 16:48:07 я привлекаю твое внимание, иначе ты мне никогда не ответишь 마크 16:49:03 но у меня правда куча домашки, я только закончил делать таблицу по истории искусств, а еще математика, которую я просто НЕНАВИЖУ pwark jisung 16:49:16 о боже pwark jisung 16:49:45 ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? будешь столько работать, до поступления в колледж и не доживешь даже 마크 16:51:01 позови чэнлэ? pwark jisung 16:51:29 уфф, кажется, он сегодня пошел тусить с донхёком pwark jisung 16:52:00 они же там лучшие подружки, все такое 마크 16:52:20 лол серьезно? я даже не знал pwark jisung 16:52:57 вы буквально соседи по парте 마크 16:53:15 мы только здороваемся и не разговариваем pwark jisung 16:54:11 зато на уроках пялишься ты на него так, как будто вы ведете телепатическую беседу. ладно, я все-таки позвоню чэнлэ, может быть они не откажутся от хот-догов в отличие от тебя После последнего сообщения Минхёна буквально бросает в краску, и он прижимает обе ладони к щекам, чувствуя, как они пылают. Неужели настолько очевидно, что он за ним наблюдает? Он готов поклясться, что делает это из чувства зависти и не гордится этим ни на минуту, но, если он начнет рассказывать об этом своему другу, это будет звучать как пустое оправдание. Пусть и дальше лучше думает, что хочет. Делать математику ему хотелось куда меньше, чем хот-дог, но еще меньше ему хотелось получить низкие баллы за тест. Разбираться с формулами, когда видишь в них набор букв и цифр, а не какой-то логический порядок, совсем не доставляет ему удовольствия, в отличие от музыки. Зачем музыканту математика, если пока что ему достаточно знать, что у акустической гитары шесть струн. Цифры и знаки в учебнике буквально плывут у Минхёна перед глазами, как будто кто-то понизил разрешение изображения до двухсот сорока. Затем блок питания разряжается окончательно и аппарат выходит из строя. Просыпается Минхён уже от запаха домашнего имбирного печенья и какао, и обнаруживает, что уснул прямо на тетрадях. Кто-то накинул на его плечи плед с кровати. Интересно, это мама или их горничная заходила в комнату? Обычно мама всегда будила его, когда он засыпал за уроками, чтобы он не нарушал режим сна, но в этот раз, кажется, даже до члена директоров министерства образования дошло, что школьники не выдерживают такую нагрузку. Он макает печенье в какао и сует в рот всю размокшую часть, всё как в детстве. Вкус, ощущение тепла и защищенности, пока за окном уже середина осени и дождь. На сегодня с него уроков точно хватит, впереди еще целая неделя на подготовку, поэтому вместо тетради он открывает блокнот с аккордами. Занятия гитарой входят в его расписание так же, как и любые другие предметы, только к этому уроку он всегда готов. Учитель приходит к нему домой два раза в неделю уже в течение трёх лет, и Минхён как минимум благодарен этому человеку за то, что тот привил ему такую любовь к этому инструменту. С самого детства он был уверен в том, что музыка – это его, и что он несомненно будет заниматься этим в будущем. Многие его одноклассники даже не знают, кем они видят себя через месяц, не говоря уже о нескольких годах. Минхёна же неопределенность всегда пугала. Поэтому он твердо и решительно намерен поступить в колледж искусств. *** Оказывается, за своего соседа по парте вовсе не приходится краснеть, когда его вызывают к доске объяснять пример, который был в домашней работе. Наоборот, его объяснения звучат куда проще и понятнее, чем те, которые Минхён искал в интернете, некоторые моменты даже прояснились. За своими мыслями он слышит только звук противно шкрябающего по доске мела, причем с такой скоростью, как будто Донхёк играет с кем-то в крестики-нолики, а не пишет решение примера. Ответ он завершает точкой и стряхивает мел с ладоней. - Спасибо, Донхёк, можешь садиться на место, - учитель математики, мистер Пак, кажется предельно разочарован что ему не удалось публично унизить самого безнадежного на вид ученика, потому что обычно этим он и привык заниматься. Младший кивает головой и следует на своё теперь уже привычное место. Чем дольше Минхён обращает на Донхёка внимание, тем больше он замечает, как ломаются его стереотипы, вызванные слухами одноклассников или рассказами Джисона. Его сложно не заметить, потому что он шумный и вездесущий, но никто в самом деле не обращает внимания на его… умственные способности? Потому что каждый раз, как Минхён ни смотрел на него – он спал или играл в игры на телефоне. - Никогда не пойму, как можно разбираться в этом, - сетует Минхён, когда сосед садится обратно. Это был скорее больше риторический вопрос, не адресованный даже Донхёку, но тот довольно усмехнулся, приняв это как комплимент в свой адрес. В действительности, он думал, как можно спать на уроках и при этом хорошо учиться. - В математике нет ничего сложного на самом деле, просто нужен правильный подход и хороший учитель, - неожиданно серьёзным становится он. – В средней школе у нас был отличный учитель математики. Но вот он снова неизменно открывает новую пачку мятной жвачки, достает беспроводные наушники и укладывает голову на локти. Минхён, разочарованно вздыхая, продолжает записывать за учителем уже знакомые ему объяснения последней изученной темы. Cо звонком Донхёк едва ли торопится поднять голову с парты, сладко потягиваясь и издавая при этом забавные звуки. Минхёну знакомо это чувство, когда он ощущает себя действительно выспавшимся, поэтому просто поражается (и завидует) навыку своего соседа так самозабвенно предаваться сну на уроке математики. Хотя сам он вчера заснул во время того, как делал домашку по этому предмету, так что... Зевая, Донхёк хватает свой рюкзак и идет к выходу, по пути ловит Чэнлэ, закидывая ему руку на плечо, и, видимо, опускает какую-то шуточку, потому что через секунду из коридора слышен смех обоих. Минхён последний раз оборачивается на свое место, чтобы убедиться, что он ничего не забыл, и замечает на стуле Донхёка пачку сигарет, выпавшую из кармана, пока он спал. Сейчас они с Чэнлэ как раз должны были пойти в сторону магазина, поэтому младший явно расстроится, узнав, что потерял где-то целую пачку. И слава всем богам, её нашел не учитель, иначе бы он сразу понял, кому это принадлежит и… Он почти сразу же срывается на бег, надеясь достать парней еще в коридоре, потому что идти в эту местную обитель зла ему не очень хотелось, но было поздно - они уже потерялись из виду. До магазина был только один путь – через дорогу со светофором, поэтому он здорово потратит время на то, чтобы добраться туда и обратно, а это значит, что опоздания на историю не избежать. Каждую секунду выглядывая две знакомые фигуры, он уже почти начал сомневаться, что парни действительно шли туда, но через минуту из самого магазина выходит Донхёк. Минхён просто молится, чтобы секундомер на светофоре ускорился минимум в два раза – проклятые долгие пешеходные переходы, он машет рукой, кричит, но тот уже скрылся за углом. - Чёрт! – Минхён оглядывается по сторонам, убеждаясь, что машин близко нет, перебегает дорогу, надеясь успеть до того, как Донхёк обнаружит пропажу. Пачка сигарет была у него в кармане, а еще он постоянно проверяет её рукой, чтобы она ненароком не выпала у него на глазах у всей школы (да уж, забавная ситуация была бы со стороны – лучший ученик школы прячет в кармане пачку Raison Blue). Уже на подходе к магазину он вытаскивает пачку и заворачивает за угол, представляя, с каким гордым лицом вручит ему драгоценную находку, как вдруг сзади кто-то резко хватает его за плечо. - Ты, малой, куда идешь? – фраза прозвучала как раз в тот момент, когда Минхён обернулся и увидел, что это был владелец магазина, а потом он опустил взгляд на пачку в своей руке. – А ну-ка, пошли, я тебя в твою школу сдам, а то мне еще потом предъявят за сокрытие преступления. «Ну, всё, прощай портрет на доске почёта, музыкальный колледж, гитара. Бедная мама», - думает Минхён, когда владелец магазина за рукав тащит за собой. Совесть и воспитание не позволяют ему дёрнуть рукой и убежать, все равно же найдут, поэтому он смиренно опускает глаза в пол и идёт за ним, рукой все еще чувствуя в кармане злосчастную пачку сигарет. - Бежим! – раздаётся крик прямо возле его второго уха, а за руку его дёргают так, что у мужчины просто не остаётся шансов. Минхён не знал, почему он так слепо доверился человеку, из-за которого здесь и оказался, прекрасно понимая, что ему потом, возможно, за это влетит, но бежит со всех ног. Он вообще не спортсмен ни разу, но с такой скоростью они могли бы выиграть стометровку. Донхёк все еще держит его за запястье и ведёт за собой, они постоянно куда-то поворачивают и срезают, перед глазами только успевают мелькать старые улочки и неухоженные переулки с выцветшими вывесками. Этот ненормальный действительно гнался за ними первые минуты три, но потом они перестали чувствовать преследование, а значит можно сбавить скорость. - Всё, можно выдохнуть, - говорит Донхёк, почти задыхаясь, и постепенно начинает замедляться. - Но на всякий случай давай лучше спрячемся. Только тогда он понимает, что все это время держал своего соседа за запястье и неловко откашлявшись, убирает руку, а потом начинает смеяться. Дыхание у обоих все еще сбитое, поэтому с полминуты они просто стоят на месте, упираясь ладонями в колени и пытаясь хоть как-то прийти в себя. - В прошлый раз, когда он нас поймал, мы бежали от него почти десять минут, - рассказывает Донхёк с улыбкой. – Откуда у такого деда столько сил и энергии, мы уже почти выдохлись, когда он отстал. Наверное, корень женьшеня по утрам ест вместо завтрака. Минхён неловко смеётся в ответ. - Я… в общем, ты не подумай, я не собирался курить, я вообще-то твои сигареты принёс тебе, - он начинает шарить в карманах серых школьных брюк, пытаясь нащупать проклятую пачку. – Ты оставил их в классе на стуле. Наверное, из кармана выпали. - А, - Донхёк ныряет в свои карманы и, понимая, что там и правда пусто, облегченно выдыхает. – Ты просто лучший, я буквально утром купил пачку. Сигареты в наше время дорогое удовольствие, знаешь ли. - Не знаю, я не курю. - Даже не пробовал? - Никогда. - Фу, какой ты скучный, - наигранно кривит лицо Донхёк. - И не хотелось? - Да как-то не особо. В этот момент Минхён чувствует себя самым скучным человеком в мире. Уроки не прогуливает, не курит, не пьёт, отношениями не интересуется, и вообще «ничего, кроме учебы, его сейчас не должно волновать», как сказала бы мама. Вдруг он, как током ударенный, смотрит на время на наручных часах и с ужасом осознаёт, что они опоздали на урок уже на пятнадцать минут, а пока они вернутся обратно, он уже будет заканчиваться. - Мы опоздали на историю, черт, - вздыхает Минхён, примерно представляя последствия своего даже одного прогула. - Знаешь, лучше в школу вообще пока не возвращаться, он может заявиться туда и ждать, пока мы вернёмся. Я тебе отвечаю, он просто ненормальный! – восклицает Донхёк. - Меня и Чэнлэ он уже не трогает, потому что мы как-то очень здорово ему помогли, но сдавать других он считает долгом своей жизни. Они движутся в сторону главной улицы, и Минхён понятия не имеет, куда они идут, но в этот момент ему просто хочется довериться человеку, который буквально вырвал его из рук странного владельца магазина. - Это все, в общем-то из-за меня случилось, так что прости, - Донхёк проводит рукой по затылку, взъерошивая волосы. - Тут по пути есть классная лапшичная, хочешь зайти? - Ну, можно. Сказать что-то против Минхён не может, и от вкусной лапши он точно не откажется, тем более, когда Донхёк так воодушевленно описывает яки-удон, что в желудке начинает подсасывать. Донхёк много говорит и быстро ест. Минхён замечает, что сначала он съедает лапшу, а потом пьет бульон, в отличие от него самого. Странно для него сидеть вот так, обедать с человеком, с которым ты учишься бок о бок три года, уже две недели делишь один стол пять дней в неделю, но понимаешь, что не знаешь о нём совершенно ничего. Две верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, на шее болтается серебристая цепочка, а на каждом запястье по браслету, один из цветных маленьких бусинок со вставками покрупнее, похожий на те, что носят девочки в младших классах, а на второй из чёрных бусин и… кажется, резинка для волос. Все эти мелочи определённо перестают делать Донхёка той подозрительной скрытной личностью, которой он его считал всё это время. - Не пойми меня неправильно, но… - решает вставить свое словечко и Минхён, неловко утыкаясь взглядом в пустую тарелку из-под кимчи. - Ты правда хорошо знаешь математику? - Ну да. Отец всегда мне помогал с ней, и я уже говорил вроде, что в средней школе у меня был хороший учитель. - Завидую. Терпеть не могу математику, формулы эти, степени, логарифмы и прочее. - Помощь нужна? – приподнимает бровь Донхёк, при этом делая ударение на последнем слове. - А? - С математикой, говорю, помощь нужна? Я, кажется, неплох в объяснениях, как ты мог заметить. «Ага, а еще в истории искусств и убегании от владельцев магазинов», - произносит про себя Минхён. - Вообще-то было бы неплохо, но… Я не знаю, что смогу дать взамен, - в этот момент он думает о том, что у него есть буквально всё, что он может пожелать, но ничего из этого он не может предложить Донхёку за его помощь, а платить ему деньгами как-то неловко и странно, вдруг он еще оскорбится. - А что ты умеешь? – усмехается младший. – Может, крестиком вышиваешь или рисуешь? Можешь научить меня. - Может, английский? - неуверенно отвечает Минхён, вспоминая, что по-английски он разговаривает вообще по интуиции, потому что он просто привык говорить на этом языке с детства, но попробовать готов. - Отлично, - отвечает он сразу же, не дав даже договорить. – В среду у тебя? - Договорились.