проси
жадно смотрю на то, как ты стягиваешь с себя костюм. как этим неоновым синим, будто бы пивная банка, освещает твоё твёрдое, в венах, мышцах, шрамах и язвах, тело. широкие плечи, всё ещё к удивлению — острые ключицы. жёсткие пальцы, которыми ты хватаешься чуть ниже рёбер, и тут же тащишь на себя, выбивая глухое. — Пул.. вечно яркий запах крови. от которого никогда не избавиться, да и уже не нужно. это всё уже стало одним целым. улыбка сама по себе сползает. целует. мокро и глубоко, вылизывая рот и прикусывая и без того покусанные губы. пока ещё — не до очередной порции крови. руки гуляют по спине, каждый раз заново ту изучая и наслаждаясь. — сними. пожалуйста. сними уже. — нет. проси. — что? сквозь этот расплавляющий поцелуй. отрываясь. недовольно, на грани возмущения, глядя в твои глаза. — я же уже попросил. — нет. лучше. издевательство. вырвать последние остатки самоуважения. он их сожрёт. проглотит. не подавится. с у к а мало ему, что Человек, супергерой всея Квинса и мира, Паук, спит с ним. мало, что давится в поцелуях, да уже спать не может без этого тела рядом. он хочет слышать и видеть другое. он на том уровне, когда может себе позволить всё, что хочет. и он пользуется этим. он получает такое удовольствие, что может порвать им собственный костюм. а кто ещё не захочет того, чтобы взрослый Питер Паркер умолял его трахнуть? чтобы стоящий перед ним Человек-Паук не просил об этом? — пожалуйста, Уэйд. — что, малыш Питти? тихо материться. ненавидеть эти прозвища, понимая, что сейчас на это никак не повлиять. — я хочу чтобы ты меня трахнул. — мы знаем, и что теперь? скулёж. брови умоляюще сдвигаются к переносице, а Паркер старается вжаться ещё сильнее. — пожалуйста, Пул. я хочу чтобы ты вошёл в меня. чтобы оттрахал меня. щёки цвета спелой вишни. намокшие глаза. напротив — твёрдый взгляд и ухмылка. — плохо, Питти-бой. мы же знаем, что ты можешь лучше. покажи нам, как сильно ты хочешь. блядство. воздух застревает под кадыком. деваться некуда. — возьми меня, Уэйд. трахни, как самую грязную шлюху. я сделаю всё, что ты скажешь. умоляю тебя. подтолкнуть к дивану, грубо толкая на тот. Пулу всё равно. он слишком возбуждён, даже если ему сейчас отрубят голову. длинные пальцы подцепляют собственный приспущенный костюм. тянуть вниз. медленно. не так ловко, как хотелось бы. ощущать на себе этот внимательный взгляд, который без капли стыда пожирает и урчит от удовольствия. — ещё. его голос становится тише. больше напоминает хрип. — я весь твой. тудум. т у д у м острыми коленями припасть к полу, даже не переживая за будущие синяки. целовать чужие колени, иногда поднимаясь руками на бёдра. вести языком по левому вверх, прямо до внутренней части бедра. слегка прикусить то, тут же виновато глядя снизу вверх. задница выпирает, а напряжённая спина хорошенько гнётся в пояснице, когда его рука проходится вдоль лопаток, доходя почти до ягодиц. подползти поближе, чтоб покрыть мелкими поцелуями член через ткань трусов. такой твёрдый. с маленьким пятном от смазки на трусах. языком снизу вверх. — пожалуйста.. уже и самому хрипеть. чувствовать дрожь в теле, от невыносимого и болезненного возбуждения, с которым он не позволит справиться. — хорошо, Питер. вставай. другая рука хлопает по месту на диване. Паркеру хорошо знакома эта команда. и, блять, как же ему каждый раз стыдно. поднимается на тот, сразу же выгибаясь раком. грудью упирается о спинку, а руки уже заводит за спину. — хороший мальчик. мурашки. столбом бегут от лопаток до коленей, что подрагивают в ожидании. Уэйд не спешит. он продолжает тянуть удовольствие. целует каждый миллиметр горящей кожи. вылизывает особо чувствительные места. прикусывает у загривка. бок. тянет зубами резинку трусов вниз. — если сегодня продержишься дольше, дам отсосать. как же Паркер любил его ч л е н он был чертовски длинным и почти всегда твёрдым. розоватая головка. вена вдоль всей длины. как он сокращался, и то, как забивал весь рот. Уэйд Уилсон стал плотным Паркеровским наркотиком. и всячески отрицая, он бы не слезал с его члена. стоит ли говорить о том, на каком небе находился от этого всего сам Пул? он мечтал о Паркере ещё мальчишкой, а здесь, уже зрелый мужчина, который выкрикивает его имя, а скачет как призовой наездник. сегодня нет времени на смазку. он лучше потом будет зацеловывать его, чем сейчас пойдёт за этим чёртовым тюбиком. собственная смазка и обилие слюны. пальцы проходятся вдоль ствола, который без предупреждений он тут же подставляет, за пару секунд начиная проталкивать. хватает Паркера за руки, сжимает запястья одной своей, и размашисто входит. грубо. больно. но Питеру нравится. у них давно не было т-а-к. — Уэйд.. Паркер тот ещё чёртов мазохист. и как же идеально они друг другу подходят. сколько же практик у них было за всё время, а хочется ещё и ещё. — ещё..
