Samhain

Было холодно. Геральт устало вздохнул и удобнее перехватил ношу в своих руках. Ноша недовольно лягнулась. Ветер завывал раненым зверем, словно даже он был против того, что здесь происходило. Должно было произойти. Очередной порыв сорвал с его головы капюшон, развевая волосы в какой-то дикой, сумасшедшей пляске. Мокрая трава цеплялась за его сапоги, в последней отчаянной попытке удержать его. И даже умирающие под его ногами осенние листья скрипели от каждого шага: «Отвратительно! Противоестественно!». Геральт, не обращая ни на что внимания, упрямо шёл к середине поляны. Ночь не была безоблачной и звёздной, напротив, небо заволокли облака, жутко подсвеченные жёлтым на востоке. Казалось, за ним следят из самой преисподней. Плевать. Геральт остановился у жертвенного камня. Заворожённо провёл пальцами по выгравированным на нём рунам. Он слышал шёпот Хаоса, пронизывающего это место. Геральт закрыл глаза и невольно вспомнил. Йеннифэр долго ничего не говорила ему об этом месте. Всё ждала, когда он переживёт это, забудет. Но как Геральт мог забыть, когда кровь Лютика всё ещё не остыла на его руках, когда в его ушах всё ещё стоял предсмертный хрип барда и когда он по утрам, забывшись, всё ещё искал рукой тепло чужого тела? Йеннифэр сказала ему, что устала смотреть на то, как он угасает. Сказала, что не даст ему последовать за Лютиком, но расскажет, как им встретиться ещё раз. «Только один раз, Геральт. Ты скажешь ему всё, что не успел сказать при его жизни, и забудешь об этом месте навсегда», — сказала она. Геральт был здесь в пятнадцатый раз. Самайн был единственной ночью в году, когда завеса между мирами мёртвых и живых была настолько тонка, что позволяла совершить переход. Но только при условии знания обрядовой песни и наличии жертвы. Геральт аккуратно положил на камень ягнёнка. Тот неуклюже поднялся и словно бы вопросительно посмотрел на него. Ветер швырнул свой очередной порыв Геральту в лицо, как будто пытался сорвать с него скальп. Полы его плаща бешено трепыхались. Листья шептались всё громче. Скоро. Совсем скоро. Осталось всего ничего. Геральт потрепал ягнёнка за уши, улыбнувшись ему, и запел на старшей речи: — Самайн, твоих тёмных тайн не укрыть под холодом полей. Самайн — время колдовать, древние слова стали сильней! Низкий и хриплый поначалу голос плохо слушался. Ветер стих, прогибаясь под чем-то более сильным. — Вспомним о тех, кто ушёл через реки слёз, Встретим того, кто идёт из долины грёз. Показалось, что на востоке мелькнула чья-то тёмная фигура. Но Геральт знал, что это не мираж и не сон. Это придало его голосу уверенности. — Самайн, смерть забрала того, кого я люблю, Самайн, оду серебра я тебе пою! Он, не дрогнув, вознёс над головой серебряный нож. — Самхейн, пепел костров залит вином, Земле жертвенный нож светит дождём! Ягнёнок не успел даже взвизгнуть. Кровь, сверкая, брызнула на древние руны. — Самайн, твоих тёмных тайн не укрыть под холодом полей. Самайн — время колдовать, древние слова стали сильней, Вспомним о тех, кто ушёл через реки слёз, Встретим того, кто идёт из долины грёз! Фигура на востоке начала обретать плотность, приближаясь к нему. Геральт облегчённо прикрыл глаза. Каждый чёртов раз он так боялся, что это не сработает. Но каждый раз он приходил к нему, всегда приходил. — Геральт. — Лютик. Он открыл глаза, впиваясь взглядом в родное лицо напротив, дрожь сковала его руки, когда он потянулся к нему. Лютик уклонился от его прикосновения. — Что ты творишь?! — Голос барда был полон какого-то злого разочарования. — Что? — Геральт не понимал. — Сколько можно? Ты обещал, что предыдущий раз был последним! И тот раз, что был до того! Геральт, ты должен взять себя в руки! Лютик начал мерять шагами поляну, бешено размахивая руками, как всегда делал, когда злился или был потрясен. Когда был жив. Нет-нет, он и сейчас был жив, на одну ночь, но был, Геральт об этом позаботился. Он перехватил чужую ладонь, чтобы убедиться, просто чтобы снова почувствовать чужое тепло. Лютик отдёрнул руку. — Геральт, посмотри на меня. Это должно прекратиться. Геральт тупо уставился на него. О чём он вообще говорит? Что должно прекратиться? Что вообще имеет смысл, помимо того, что он снова тут, снова с ним? — Ты не можешь просто проделывать каждый год… это, — он неопредёленно махнул на жертвенный камень. — Посмотри на себя! Ты ведьмак, ты должен рубить серебром монстров, а не невинных ягнят. М-о-н-с-т-р-о-в, слышишь меня?! — Но… — Геральт, наконец, осознал, к чему он ведёт. — Никаких «но»! Что с тобой случилось?! Что ты делаешь здесь? Ты должен праздновать Самайн с Йеннифэр, рассказывать страшные истории Цири, усадив на колени, ты… — Цири уже взрослая женщина, Лютик, и она прекрасно знает, что нужно делать с монстрами из моих старых сказок. Прошло уже шестнадцать зим с момента, как тебя… тебя… — он замолк. Глаза Лютика расширились. Геральт попытался обхватить его лицо ладонями, но он отшатнулся, с ужасом глядя на него. — Мы не замечаем времени в мире, откуда я пришёл, Геральт, но, святая Мелитэле, шестнадцать лет… Шестнадцать лет! За столько времени ты так и не смог… Это действительно должно прекратиться, я… — Нет! Лютик, ты не понимаешь, — он сжал его плечи, не давая вырваться, — эта ночь — единственное, что есть у меня. Каждый раз я засыпаю с мыслями о том, что если бы только тогда я был немного быстрее, если бы… — он качает головой. — Ты не представляешь, как сложно без тебя, без твоих песен и… Путь кажется менее ужасным, только когда я вспоминаю, что меня ждёт эта ночь и… — Геральт, это не облегчение. Ты лишь делаешь больнее себе и мне. Из-за этого я не могу быть до конца там и тем более не могу быть здесь! Ты должен отпустить меня. Отпусти же меня наконец! Он посмотрел ему в глаза. — Нет. Геральт вцепился в него, как бешеные псы цепляются в свою добычу. Лютик невесело усмехнулся. — Что ж, ладно. Прости меня, любовь моя, но я больше не откликнусь на твой зов. Геральт неверяще уставился на него: — Ты не можешь… — Нет, это ты не можешь продолжать приходить сюда. Забудь про это место, помирись с Йеннифэр, помоги Цири в её приключениях и наконец живи. Я правда люблю тебя, но… Лютик поцеловал его в лоб. В чужих глазах стояли слёзы. - … но также я знаю, что ты достаточно силён, чтобы справиться без меня. — Подожди, я… Секунда. В его руках остался один лишь воздух. Геральт упал на колени. Пальцы впились в траву и землю. — Нет-нет-нет, я тоже люблю тебя, люблю тебя, люблю, люблю, люблюлюблюлюблю… Небо прояснилось. На востоке забрезжил рассвет.