Le trésor est vos valeurs

Golden Days — Panic! At The Disco

Послышался окрик рабочего. Парень отскочил в сторону прежде чем на него успела наехать доверху груженная повозка. Тут и там звучали громкие возгласы переругивающихся рабочих и золотоискателей. На коже уже второй день был ужасный слой пыли, который покрывал всё и везде. Он забирался в уши, под рукава тёплой кофты и в глаза. На углах небольших, временно сооруженных строений тут и там встречались корявые надписи, выполненные красным кирпичом, которые указывали названия улиц и номера домов. Элиотт поморщился. Когда он сюда приехал, это поселение напоминало ему помойку. Да и сейчас это место всё ещё напоминает её. Он с нетерпением ждал, когда выберется отсюда и отправится в горы, где: и воздух чище, и виды привлекательнее, и есть возможность поправить свое материальное положение. Ведь говорят, что где-то в этой местности имелись перспективные месторождения. Ускорив шаг, подгоняемый промозглым осенним ветром, он добрался до первого попутного паба и попытался войти. Дверь не поддавалась. Петли скрипели, как голос столетней старухи, почерневший кусок дерева не слушался. Он хотел предпринять попытку ещё раз, но жилистая испачканная рука оттолкнула его в сторону. С громким возгласом крепкий коренастый мужик влетел в паб, оставив позади себя Демори. Элиотт выругался себе под нос, с раздражением отряхивая рукав, и зашел следом в заведение. Тут же пришлось отскочить в сторону, когда в его голову чуть не прилетела посудина с остатками какой-то дешёвой жижи. Уговаривая себя не обращать внимание на столь досадное недоразумение, он пошел к барной стойке и окликнул бармена, который протирал пивную кружку. Тот обратил внимание на парня и пошёл к нему, одарив его скептическим взглядом. Плюнув на тряпку, он продолжил тереть стакан. — Здравствуйте, я… — Элиотт приподнялся на локтях, чтобы быть ближе к бармену и перекричать шум. От него несло рыбными потрохами и гадостью, что здесь разливали. Его перебили. По какому-то странному стечению обстоятельств голос было слышно, хотя он не прилагал особых усилий. — Что такая леди, как ты, забыла здесь? — Он оставил стакан и налил туда какую-то жидкость. Элиотт не посмел назвать это пивом. Всё что угодно: грязь, жижа, моча, но не пиво. Ее забрала какая-то женщина или тень от нее. Демори поморщился. Нужно было привыкать к этому, потому что ему придется жить в «этом» долго и очень долго. А так не хотелось забывать, что он человек. — Я приехал на поиски золота. Сегодня вечером собираюсь выдвигаться. Местные сказали, что я могу купить у вас кирку и лопату. — Парень постарался обаятельно улыбнуться, видимо это выглядело жалостливо, судя по насмешливому лицу бармена. — Парень, слушай. Дам тебе совет: «Сваливай отсюда». Здесь и без тебя идиотов хватает. — Он отвлекся, чтобы крикнуть двум постояльцам баранам, чтобы они шли махать кулаками на улицу и даже пару раз смачно выругался, прежде чем снова заговорить с Элиоттом. — Слушай, я здесь живу и работаю, сколько себя помню. Люди приезжают сюда с мыслями и мечтами о светлом будущем. Мол, приеду, пару раз киркой взмахну и всё, золото рекой потечёт, как шлюхи Пьерла по богатенькому папочке. Ни хрена подобного, скажу тебе, Малой. Приезжают, сдыхают и мажут своей тухлой требухой улицы от нищеты и туберкулеза. — Вы можете просто продать то что я попросил? — Устало произнес парень, опустив голову. Он не хотел вспоминать, но у него не было выбора. Сжав кулаки, он устало вздохнул. Если его сейчас прогонят, он просто потратит последние деньги на бестолковую попытку выкрутиться как-то иначе и тоже, вероятно, станет «одним из», про которых рассказал бармен. — Мне некуда возвращаться. Мой дом в Марселе сгорел, родители погибли при пожаре. У меня ничего нет, кроме того, что на мне и пары монет. На последние деньги я приехал сюда, чтобы хотя бы попробовать чего-то добиться или… или просто не умереть от голода. Прошу вас, месье. Я правда взвесил свое решение. Мне больше ничего не остается, как попытаться. Я должен знать, что я что-то сделал, чтобы моя «труха» не мазала улицы. Пожалуйста. — На плечо опустилась огромная медвежья ладонь и Элиотт поднял взгляд. — Соболезную, Малой… Да, я продам тебе эти железки. — Он потрепал плечо и поставил перед Демори стеклянный стакан, наливая в него что-то более густое, чем пиво. — За счет заведения, тебе нужно подкрепиться, вон какой худой… Вечером будет горячий суп. Дождись. А на счет золота. Посмотри. — Он указал пальцем куда-то за спину Элиотта. Тот обернулся и заметил компанию крупных мужчин, которые увлеченно спорили друг с другом. Самый высокий среди них размахивал руками, видимо, пытаясь что-то донести до товарищей, но смысл от них явно ускользал. — Я слышал, что они знают одно местечко, где этого золота баснословно много. Напросись с ними. Даже если придумывают, они явно опытнее. Уже не раз видел их здесь, и возвращаются. Ты костлявый, на тебя посмотришь и не то, чтобы обворовать, свое отдать хочется. Так что, попробуй. Элиотт кивнул в знак благодарности, и вздохнув, отправился к, указанной барменом, шумной компании. Когда он случайно споткнулся об выдвинутую ножку стула, тот высокий из группы повернулся и посмотрел ему в глаза. В этот момент у Демори что-то перевернулось внутри и опустилось вниз живота тяжелым булыжником. На волевом лице блуждал звериный оскал, а в глазах отражался только холод и жадность. Пришлось брать себя в руки. А каким ещё охотник за золотом должен быть? Только так. Переведя дыхание, он мысленно собрался и снова продолжил движение навстречу к этому человеку. Это всё для будущего. Его будущего. Нужно потерпеть, потом все будет хорошо. Правильно, главное потерпеть. Уже приблизившись к компании он заметил, что на него уставилась не одна пара глаз. Демори стушевался. Он не любил, когда его оценивали. Обычно, на его родных улицах, это вызывало чувство неполноценности. Сейчас же, это было чувство едва скрываемой тревоги. Сжав в кулаке рукав своей большой куртки, он постарался собраться: выпрямился и расправил плечи, из-за чего стал выглядеть выше на полголовы. — Бармен сказал, что вы ищите золото и знаете где его можно найти. — Демори досчитал до трёх и рискнул добавить. — Я бы хотел отправиться с вами. — Здесь все ищут золото, с чего ты решил, что мы захотим взять тебя? А вдруг нам самим не хватит? — Мужчина, сидящий напротив него, ухмыльнулся, затем поджег конец своей самодельной сигары и засунул её в рот, начиная раскуривать. — Назови хоть одну причину, по которой мы сочтем, что ты нам пригодишься? — Я буду отдавать вам часть найденного мной золота. Плюс дополнительный добытчик — повышает шансы. С моей комплекцией я могу пролезть в места, куда вам не пойти. Но вы также должны знать, что я неплохо взбираюсь по деревьям, умею плавать и… много не ем. — Уверенно заявил парень. Ещё в начале разговора, он не знал, что сказать, а сейчас привёл более чем разумные доводы на его взгляд. У всех четырёх мужчин поменялось выражение лиц. Высокий закашлялся, толи от курения, толи, чтоб подавить в себе какое-то чувство. Если сначала они насмехались, то сейчас стали серьёзнее. Видимо, задумались посчитал Элиотт. Он наблюдал, как представители компании переглядываются, переговариваясь между собой. Затем тот, который самый высокий, и судя по всему главный у них, произнес: — Завтра с рассветом мы уходим. Ты можешь пойти с нами. Но не думай, что это освобождает тебя от работы. Будешь работать, копать и искать вместе со всеми. Если не справишься, вылетишь. И запомни, что твоя добыча только наполовину принадлежит тебе, остальное забираем мы. Наше место — наши правила. Если ты нам будешь обходиться дороже, чем найденное тобой золото — уйдешь ни с чем. Понял? — Элиотт кивнул. Поставленная цель достигнута.

***

Jennifer Lawrence — The Hanging Tree

Поселок уже скрылся из видимости. Наконец-то Элиотт смог вдохнуть полной грудью чистый и свежий воздух леса, не беспокоясь за свое здоровье из-за вездесущей пыли. Его тяжелые сапоги скользили по мокрой почве после дождя, приходилось придерживаться за ветки и стволы деревьев, чтобы не упасть в грязь. Он с завистью посматривал на своих компаньонов, которые шли в гору, как по сухой добротной городской дороге. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая спящий лес в серо-голубые тона. Выглядело это, в прочем, уныло. Но в сравнении с тем, где он был на протяжении последней недели, было куда предпочтительнее. Время тянулось со скоростью сонной черепахи. Менялись только две вещи: угол подъема и окружающая растительность. Дела пошли намного лучше спустя несколько часов, судя по довольному голосу главного в группе. Однако идти становилось все сложнее. Подъем в скором времени практически стал вертикальным, и даже группа замедлилась. Ожидание тяготило. Он понимал, что нужно набраться сил и терпения, самородки под ногами не валяются. Но в груди трепетало какое-то чувство предвкушения. Как будто что-то вот-вот произойдет. Элиотт шел позади всех поэтому, когда группа остановилась, ему пришлось ускорить шаг. Перед ними раскинулась широкая поляна, где золотые дни осени только слегка тронули растения, добавив немного дополнительных красок в палитру. Это место было труднодоступным, со всех сторон опоясанными горным хребтом. Когда он ехал сюда, рабочие часто говорили про это место, судя по описанию. Но никто точно не знал, как туда пробраться. Проход был действительно тайным, не тронутый человеком. Иначе тут было бы все перекопанным. Демори сделал глубокий вдох, втягивая носом запахи полевых трав. Сейчас он наконец почувствовал себя действительно хорошо. Солнце уже начало спускаться за линию гор, окрашивая, раскинувшуюся перед ними, полянку в алые краски.  Некоторое время они шли по высокой траве, которая скрывала охотников за золотом по пояс. И вдруг… Элиотт не успел ещё понять, что происходит, как один из компаньонов подал ему знак «не шуметь». Группа начала медленно окружать какой-то участок травы. Приглядевшись повнимательнее, Демори отметил, что трава там ели заметно шевелится без воздействия ветра. Элиотт тихо начал охоту вместе с остальными. Когда главный уже занес руку, чтобы схватить источник движения травы, послышался испуганный вскрик. Из укрытия выскочило какое-то серое пятно и бросилось бежать прочь от мужчины. Что за зверь? Было не разобрать*. Беглецу не долго везло, потому что его путь отхода преграждал Элиотт. Удивительно, но это был… невысокий худощавый паренек. Он оказался на голову ниже Элиотта, первое, о чем подумал Демори, когда тот угодил к нему в объятия. Беглец замер и, вскинув голову, широко распахнул свои испуганные глаза. У Элиотта перехватило дыхание. Глазами мальчика на него смотрела водная гладь побережья Марселя. Где не так чисто и безопасно на улицах, зато тепло и рядом жил дедушка Жюльен, с которым на лодке они часто ловили рыбу. Розовый от холода носик шмыгнул, напоминая о том, что они ещё здесь… где-то в горах Секюзон. И Элиотт, встряхнув головой, отогнал вихрь из воспоминаний. Потом он перевёл взгляд с парнишки на группу. Их плечи почему-то тряслись, а когда мир вновь наполнился звуками, он услышал, что они смеялись. Парень выскользнул из его рук и отошёл на несколько шагов в сторону, подальше от всей компании. — Кто вы такие? — Он поправил быстрыми движениями рук вязаную шапку ушанку, которая успела сползти на лоб. — Эм… Мы идем на север. — Сказал один из мужчин. Он многозначительно ухмыльнулся своим товарищам и вернулся взглядом к парню, который неловко мялся в нескольких метрах от них. — Вы выбрали не очень удачное время. Сейчас становится холоднее, скоро будет буря. Погода в горах суровая и не предсказуемая. Если вы продолжите путь, скорее всего вас настигнет шторм. — Мальчик посмотрел на Элиотта и добавил. — Вы можете серьезно пострадать*. — Мы не можем вернуться, уже проделали очень долгий путь. — Надавил второй, Элиотт старался держать невозмутимое выражение лица, хотя это выглядело довольно неубедительно. Они только несколько часов назад вышли из того городка и при желании могли вернуться. Это выглядело так, как будто они напрашиваются. Однако, на данный момент было разумным решением. — А ты не знаешь, когда закончится буря? — Я не знаю, но она может длиться около пары недель. После этого должно быть несколько теплых деньков, но это будет недолго и начнется зима. Она у нас очень рано наступает. И вообще, смотря, куда вы идете. Если вы идете через лес к водопадам Писша де Галю, то вам следует возвращаться. Там уже везде всё покрыто толстой коркой льда. — Ну, мы направляемся не туда, к счастью. — Он заслужил заинтересованный взгляд синих глаз. Элиотт ещё сам не знал, куда они идут. Опытные золотоискатели отказались его посвящать, сославшись на то, что это тайное место и он все равно не знает, где это. Но сейчас Демори хотел, чтобы все внимание этого мальчика принадлежало только ему. — Нам бы где-нибудь переждать шторм… — Мужчина как бы невзначай начал напрашиваться. Хотя попытка была похожа, как если сравнивать, камнем в глаз. Можно ли напрашиваться в гости невзначай? — Вы бы могли переждать непогоду у нас в деревне… — начал парнишка, с опаской осматривая группу. — Мне нужно спросить у отца: не будет ли он против и сможет ли вас разместить? — обреченно вздохнув, он качнул головой, и жестом дал понять, чтобы группа следовала за ним. Сделав пару осторожных шагов к месту, где прятался, парень вытащил большую корзину с разными травами. На какое-то время на его лице появилось напряжение из-за очевидной тяжести, но вскоре он вернул себе прежнее выражение с этими милыми красными от вечернего мороза щечками. Затем парень с корзинкой немного нескладно улыбнулся. Все неспешно направились за новоявленным проводником. Вокруг начала меняться обстановка. Если сначала это были деревья с серой листвой, лес, который медленно готовился ко сну. То его сменила обширная поляна, которую усыпали, словно снегом маленькие белоснежные, желтенькие и светлые фиолетовые цветочки на долгие мили вперед. Сейчас же они как будто очутились в другом мире. Вокруг стояли высокие стволы пихты, сосен и лиственниц. Они всё ещё радовали своей зеленью, несмотря на наступившие холода, что им и было свойственно. Однако, для Элиотта, который жил там, где даже зимой было минус десять и лисья, как и все другое подчинялось законам природы, становясь желтыми и падая, сейчас просто потерял дар речи. От созерцания Демори отвлек шум впереди. Юноша в шапке споткнулся и чуть не уронил свой важный груз на землю. Элиотт поддался своему внутреннему порыву и медленно подошел сбоку, чтобы не напугать. Синие глаза посмотрели на него с недоверием. Он аккуратно коснулся пальцами мягкой замерзшей кожи ладони, ведя чуть ниже, к ручке плетеной корзины. Затем крепко перехватил её и взял ношу в свои руки, вызывая смущенную улыбку и робкий потеплевший взгляд. Они шли молча, иногда бросая друг на друга изучающие заинтересованные взгляды. — Мы… пришли. — Парень указал на несколько домиков у подножья каменного выступа и начал спускаться по небольшим углублениям в камне. Потом повернулся к мужчинам и протянул руки к Элиотту, вызывая у него в груди сладкое томление. Если бы Демори не догадался, что тот хочет принять корзину, чтобы ему стало легче спускаться, было бы неловко. Он хотел прижать к себе его, вместо этой несчастной плетенки. Наконец отдав её, он аккуратно спрыгнул с выступа и повернулся вместе с парнишкой к остальным, снова забирая тару для растительности. — На самом деле это сложно назвать деревней, но это наш дом. И когда-нибудь это поселение станет настоящей деревней. Ему ведь нужно немного подрасти. Группа проследовала за парнем. Тяжелые рюкзаки к тому времени, когда они дошли до места назначения, стали ощутимо давить на плечи и мужчины поспешили, при первом удобном случае, от них освободиться, сбросив на землю. Те упали с характерным звяканьем. На какое-то время стало тихо. Парнишка, предупредил, что дальше пойдет один, но заверил, что вскоре вернется. Им просто нужно подождать его здесь и ни в коем случае не следовать за ним, иначе, без одобрения старейшины, гости заблудятся и сгинут. Группа переглянулась, но согласилась подождать. Затем парень резво подхватил скарб и скрылся среди валунов, замаскировавших расщелину. Мужчины немного опешили. Расщелина?! Практически в двух шагах от них был никем не отмеченный ранее проход и самое интересное, если бы не новый знакомый, его и сейчас никто не заметил. Чертовщина какая-то. Группа о чем-то зашепталась, из отрывочных фраз мужчин до Демори донеслось их сожаление, что зря отпустили прохвоста. Не было проводника довольно долго. Элиотт и сам начал переживать, что они останутся ночевать здесь под открытым небом. Он не мог объяснить своих предчувствий, но почему-то доверял новому знакомому гораздо больше, чем своим попутчикам. Стемнело. Воздух стал морозным, когда из расщелины, куда ушел парень, показался знакомый силуэт. Он первым делом аккуратно привлек к себе внимание Демори прикосновением до плеча. «На, пригодиться.» — Протянул парень деревянный факел. Тот сразу же поспешил надеть свой рюкзак и взял факел в руки. Мужчины, заметив возвращение проводника, также быстро засобирались, чтобы продолжить движение в деревушку. Путь через расщелину показался довольно замысловатым и запутанным. Освещал его факел в руках проводника и второй — у Элиота. «Чертовы лабиринты Минотавра.» — Выругался старший в группе. Вскоре, они смогли получше осмотреться, поскольку стало светлее. Прошли расщелину. Их взору открылся вид на деревушку, построенную интересным образом. Она представляла собой небольшое скопление аккуратных деревянных домиков, которые были …были в некотором отдалении от центра. Строения, как бы окружали главную площадку, видимо имеющую цель собирать жителей на какие-то важные для них мероприятия. В данный момент там горел большой костер, вокруг которого расположились сидящие люди. Оттуда доносились: радостные голоса, звуки веселья и дразнящие запахи чего-то вкусного. — Мы так и не познакомились. Меня зовут Лука. — недолго думая, парнишка схватил руку Элиотта, видимо не наблюдая с его стороны хоть каких-нибудь признаков неприятия, и поспешил подвести его поближе к центральной площадке. — Элиотт — уже на ходу представился обескураженный Демори. Группа золотоискателей последовала за ними. На пути их встретил высокий крепкий, немолодой мужчина. Он окинул незваных гостей оценивающе предостерегающим взглядом, прежде, чем заговорить. — Я Бернард, глава этой деревни. — Стальным голосом произнес он. — Мой сын, Лука, сказал, что вам негде остаться на ночь и вернуться вы тоже не успеваете, прежде, чем вас застанет буря. Вы можете переждать её у нас. Но учтите, что как только она прекратится, вы сразу же покинете деревню и более не вернетесь сюда. Мой сын знает, когда буря бывает особенно свирепой, иначе он не привел бы вас сюда. Вам повезло. В противном случае вы бы не выжили, какое бы решение не приняли. Так что, услуга за услугу. — Посмотрим. А что помешает нам сходить в нужное место и снова переждать бурю здесь? — Спросил главный из группы, с вызовом взглянув в глаза главе деревни. — Я… Мы готовились к зиме всё лето, но в текущий неурожайный год запасов не так много, как мы планировали. Если вы задержитесь здесь, то это до конца зимы. Запасов ещё на пять ртов нам не хватит. Я не собираюсь рисковать здоровьем своих людей и ограничивать их ради сомнительных прохожих, которым здесь не место. Весной я планирую сеять зерно, которое у нас в строго ограниченном количестве и для этого было отложено. — Он с укором посмотрел на парня, который привел их сюда. Лука стоял рядышком и не дышал, виновато опустив голову. Он уже понял, что отцу пришлись не по нраву гости. Сказав свое веское слово, глава деревни покинул группу золотоискателей, оставив их в некотором недовольстве. Разговор имел неприятный осадок. От мыслей о своей судьбе через небольшой промежуток времени их отвлек другой представитель деревни. К ним подошла пожилая, но энергичная старушка. Она представилась, как Эдна и сразу понравилась Элиотту буквально с первых минут знакомства. Что-то в ней было. Она по-теплому и беззлобно начала подгонять мужчин, чтобы те уже прижали свои мягкие места куда нужно. Демори не смог сдержать удивленного смешка, когда женщина игриво шлепнула Луку по заднице, подгоняя его. Тот фыркнул, но подчинился, посылая ей по-детски возмущенную улыбку. От прежнего чувства вины и неловкости не осталось и следа. Парнишка постарался ненавязчиво присесть рядом с ним, делая вид, что ничего особенного не происходит, но румянец и довольная улыбка с головой выдавали настоящее положение дел. Элиотт начал догадываться, что они попали на какой-то праздник. Жители передавали по кругу большие глиняные чаши с вкусными угощениями. Иногда кто-то начинал запевать что-то веселое и вскоре все остальные подхватывали ритм и слова песни. Это было особенно весело, когда оказывалось, что песню никто не знал и все на ходу придумывали слова. Иногда очередь выпадала на случайных исполнителей как Элиотт, который был на таком празднике впервые. Он неловко старался придумать хотя бы пару слов. В такие моменты он действительно чувствовал себя очень комфортно и был счастлив, потому что те, кто сидел рядом: либо тихо шептали с ним слова, либо просто успокаивающе касались его, выражая поддержку. Ладонь Луки теперь постоянно покоилась на его руке, потому как местные, то ли в шутку, то ли ради интереса, начали снова и снова подкидывать ему возможность петь. Это всё ещё было немного неловко и смешно, но всех это перестало заботить и многие просто пели, вкладывая в песню свою душу. В какой-то момент праздника всё затихло и погрузилось в абсолютную тишину. Жители деревни замолчали очевидно специально, а гости просто погрузились в недоумении. Никто не хотел нарушать это таинство. Все чувствовали какую-то волшебную атмосферу. Когда Эдна встала перед костром, пара молодых ребят шустро подвесили светлое плетеное покрывало на шестах, все это было необычно и странно. Но когда она подняла руки и начала делать с ними какие-то комбинации, тени на ней начали оживать. На полотне появился олень, который важно проследовал вперед. Элиотт был поражен, это настоящая магия. Он был готов поспорить на что угодно. Те манипуляции руками и пальцами, которые делала женщина были совсем иными нежели получалось в итоге. Животные двигались сами по себе, словно вот-вот спрыгнут с полотна и разбегутся кто куда. Слова женщины, будто журчание ручья, полились мягкой мелодией о духах леса. И когда Демори в этой волшебной атмосфере перевел взгляд на нового знакомого, он увидел отражение своих собственных чувств в глубине, смотрящих на него, океанов. Пойманный с поличным Лука на миг смутился, а затем вновь взглянул на парня и улыбнулся так, что у Элиотта затрепетало сердце. Он вернулся взглядом к полотну, чтобы дослушать легенду. Эдна тихо напевала о том, как зародился их край, с широкими полями, быстрыми реками и скалистыми хребтами. Как прежде, чем здесь поселились люди, это был родной дом духов, которые вырастили высокие стволы деревьев, чтобы укрыться от сметающих все на своём пути ветров. История повествовала о пяти странниках, которые не могли прийти к соглашению. Каждый пытался поставить свою волю выше остальных, никто не желал слушать другого и в итоге они начали враждовать. Дух зимы и лета спорили, когда же будет их время. Каждый день светило яркое солнце и тут же лежал снег. Деревья в ужасе пытались понять, что же им делать, спать или расти. Духи цветов и рек не могли решить, где им раскинуться. Цветы росли прямо в воде, и всякий зверь мог погибнуть, зайди он в глубокую реку за пропитанием. А дух гор пытался усмирить их всех. Ведь он могуч и велик — Он главнее и этим всё сказано. Так они спорили годами, а их подопечные страдали, пока в лес не забрёл неожиданный гость. Дух океана, что зашёл к своему брату по крови в гости, неприятно был удивлён. — «Что происходит, — спросил он. — Разве вы не семья? Здесь места хватит и на большее число для комфортного присутствия духов! Главное вы должны ценить друг друга, словно себя. И пускай вырастут горы там.» Руки духа указали на все вокруг. Дух скалистых гор победно хмыкнул братьям своим и распластался везде, куда падал взгляд. Духи тут же подняли рев. Мол, как смеет он делать выбор за них. Рассказал он им, как они со своими братьями живут. И в истории места хватило каждому, кто там был. — «И главное надо уметь договариваться, вы ведь семья одна. И между вами кровь, а не вода. Скажи же, где хотел бы место для себя.» Дух реки возмущенно показал на горы, что ширью своей ужасали. И дух океана кивнул ему и сказал течь между камнем. Послушался речной дух старшего и раскинулся далекими ручейками. И бежать ему было просто, ведь горы приют обещали. Цветы запротестовали, ведь все теперь горы и вода. И где же расти им теперь? Земля другим отдана. И тогда океан показал на поле, что ручей только питал, но не топил. И горы его окружили, давая защиту теперь. И они раскинулись быстро, создавая цветной ковёр. — «А что ты скажешь мне, мудрый друг?» — Дух лета подошёл в упор. И зима была уже рядом, ведь вместе они уже давно. И океан вдруг плечами пожал. — «Вы же были неразлучны каждый день. Зачем и сейчас отдаляться. Четверти года вам хватит вполне». Порядок пришелся по душе. А время летит быстро, океану нужно возвращаться. Но духу гор он пришёлся по сердцу и тогда подумать пришлось, как ему остаться. Оказалось, что у него есть чувства, и океан ими обделен не был. Остаться друг без друга не могли больше, но как обойти закон не известно… И тогда океан перевоплотился, очутился перед горами Ёжик. Обернулся второй Енотом и сбежали от мира всего. Океан обратился рекою, что золотом зовут люди и тогда золотой рекой, зажил он вместе с горой*. — Она в первый раз рассказывает эту легенду. На самом деле это странно, ведь это история нашей деревни. — Весело произнёс ему на ушко Лука, обжигая мочку горячим дыханием. Элиотт нахмурился. — Думаю, это маленькое представление для вас. — То есть, все, что было в истории реально? Ну, золотая река, я имею в виду, Духи. — Мальчик пожал плечами. — Не знаю, мы всегда слышали её более… буквально, что ли. Эдна рассказывала, что под горами есть что-то. Сокровище Горного Духа. И всякому не поздоровится, кто посмеет покуситься на это. Поэтому нам с малого возраста внушают, что это опасно. Она не уточняла, что там. Может, сама не знает. Кажется, я даже видел Духа Енота в прошлом году. — Правда? И… Вы здесь счастливы? Вам никогда не хотелось найти это место? Уйти путешествовать? — Ну, духи дают нам все, что нужно: еду, воду, тепло. Время, чтобы все убрать, а затем дают нам защиту от суровой зимы, чтобы мы использовали это время, быть вместе со своими близкими и отдохнуть. Конечно, для этого нужно приложить усилия. Но жизнь, в которой у тебя все есть и нечего добиваться — уже не жизнь. Каждый здесь ценит это. И да, мы счастливы. У нас все для этого есть. — Там, где я жил все по-другому. — Грустно улыбнулся Элиотт. — Мало еды, пресной воды и все время нужно куда-то спешить и выкручиваться, чтобы оставаться на плаву. Там не до стремлений, главное не потерять себя и то, что тебе дорого. — Ты не хочешь возвращаться? — Лука неловко поерзал на месте. Он не хотел затронуть что-то болезненное или неприятное для парня. В качестве поддержки мягко сжал свою теплую ладошку на предплечье Элиотта, чтобы смягчить боль в его глазах. — Может вы разгневали местных духов? — Не духи забирают у людей все самое ценное. И не духи убивают, заставляя бежать в поисках чего-то лучшего. Только другие люди. Нет, я не хочу обратно. Я ушёл, чтобы найти что-то получше, если ты меня понимаешь. — Знаешь, я могу попросить отца, чтобы ты мог остаться здесь. Запасов хватит. А в следующем году мы найдём работу для тебя. Если тебя ничего не держит… Там, откуда ты. Хочешь? — Ты уверен? Твой отец, кажется, не был рад, когда ты привёл нас. Запасы не бесконечны и все такое. И вообще, мы чужие. Думаешь, стоит его лишний раз расстраивать? — Я уверен, что хочу тебе верить и думаю, у меня получается его убедить. Папа иногда строжится, но это чтобы мы не забывали что-то важное. Но вообще, он крутой. Да и если быть честными, твои друзья… Совсем не внушают доверия. Я сразу увидел, что вы разные. А потом, когда ты освоишься, я тебе все здесь покажу, у тебя появится девушка. Вы поженитесь и у вас все будет хорошо. — Смущенно пробурчал Лука. — Или не встретишь ту самую. Это же тебе решать… — Стой стой стой! — Улыбнулся Демори. — Ты забежал слишком далеко. Предложение очень заманчиво, но я бы хотел подумать. Хотя бы, пару дней. Тут же скоро будет буря? Вот, у меня есть время. — К её концу, ты будешь выбирать, где тебе поставить домик. — Уверено заявил Лука, немного краснея. — Я сумею тебя убедить, вот увидишь. — Договорились. — Элиотт мягко накрыл своей ладонью теплую руку Луки и улыбнулся юному проказнику, который казалось уже что-то замышлял. Праздник продолжался, и парни немного отвлеклись на представление, что устроили им девушки из деревни. Весело хихикая, когда мужчины бросали на них восхищённые взгляды, они грациозно танцевали на фоне костра, от которого ещё летели тлеющие искры. Когда утихло пламя и угли костра начали тлеть, завершился и праздник. Жители деревни начали приводить площадку в порядок перед тем, как разойтись по домам. Бернард, подошёл к мужчинам и подозвал к себе гостей. Те приблизились, и глава деревни начал думать, куда их разместить на ночлег. Рядом с Демори незаметно встал Лука, за что получил предупреждающий взгляд от отца. Он отказался селить их в дома, где были женщины и дети, чтобы обезопасить их в случае нападения. Золотоискатели были возмущены. Неизвестно чем, конечно. Отсутствием тёплых мягких тел в доступности от их ширинки или недоверию? Элиотту не хотелось знать, но будь он на месте старосты, тоже бы так поступил. Бернард решил, что они могут жить в доме братьев Парфе. Но для семерых там было слишком мало места. Поэтому двоих нужно было разместить где-то ещё. Староста деревни поселил одного к егерю. И вскоре дело дошло до Демори. Бернард хотел поселить его к одному из стариков, но в данный вопрос вмешался Лука. Он настаивал, что в их доме тоже хватит места на ещё одного человека. И он сам будет за ним присматривать. Бернард уже почти отказался, завершая спор с сыном, когда Эдна сказала своё слово. Удивительно, какую власть она имела над мужчиной. Спор закончился, практически не начавшись в пользу парнишки. Время стало течь как-то по-своему, когда в воздухе заплясали первые снежинки. От костра уже ничего не осталось, что так недавно радовало народ на протяжении праздника. О нем напоминали только дотлевающие угли, которые затушили ведром воды, чтобы если поднимется ветер, не случился пожар. Большая холодная тьма опустилась на деревеньку, и все поспешили по домам. Последнее, что успела подглядеть морозная ночь, это то, как маленькая тёплая ладошка вела Элиотта в укрытие.

***

Кроватей в доме было всего три, но Бернард запретил Элиотту ложиться вместе с Лукой под страхом того, что он лично выпорет обоих. Эдна на это лишь закатила глаза и направилась в свою комнатку, называя его «старым врединой». Парень только молча удивился, наблюдая за происходящим. Вообще, было неожиданно, когда внутри оказалось просторнее, чем это выглядело снаружи. В доме старейшины хватало места для двух комнат, небольшой кухни, где скорее всего хозяйничали женщины. Так же тут была большая горячая печка в центре и ход на чердак, где как оказалось, жил новый знакомый Элиотта. Лука молча наблюдал, сидя в позе лотоса, как парень раскладывает лежанку рядом с его кроватью. Перед этим он успел выслушать внушительный монолог о том, что ему ничего не будет, да и кровать большая. Но портить отношения со старостой он не хотел, пришлось проигнорировать парнишку и лечь на матрас, который принесла женщина. Элиотт аккуратно опустился, накрываясь тёплым одеялом с головой. Повисла густая тишина. Комната погрузилась в кромешную тьму. Время тянулось очень медленно и Элиотт старательно вслушивался, пытаясь поймать дыхание мальчика. Тихая спокойная атмосфера заставила его прикрыть глаза, но заснуть он не смог. Постепенно начали ощущаться температурные изменения. В комнате становилось все холоднее и холоднее. Парень постарался закутаться, в выданное ему одеяло, но вскоре и это перестало работать. Его конкретно пробирало. По коже бегал неприятный холодок. — Я знаю, что нужно сделать. — Вдруг раздался тихий голос со стороны кровати Луки. Элиотт ждал пару минут, прежде чем понять, что ему не померещилось. — Скоро станет совсем холодно. Нам нужно лечь рядышком и прижаться теснее. Мне Эдна рассказала, что так мы согреемся и не замерзнем ночью в надвигающуюся бурю. Можно попробовать, иначе ты простынешь. — Но твой отец запретил мне спать с тобой на кровати. — Произнес парень, чувствуя, как мышцы начинает сводить от холода. — Я не могу его ослушаться. Особенно, если решу остаться здесь. Так что я лучше потерплю. — Папа запретил ложиться на кровать. Ну, допустим, со мной, ладно. Но он ничего не говорил мне на этот счет. И я вполне могу спуститься к тебе. Да и здесь, — мальчик сделал многозначительную паузу, — тоже прохладно. Если он не хочет, чтобы мы заболели. А мы обязательно это сделаем. Лично я собираюсь. То со мной всю бурю придется возиться. Я сложно и долго болею. Так что ему придется тратить на нас травы, лекарства и мало ли чего ещё… — Уверен, что сможешь позволить своей совести такое? — Демори театрально возмутился и услышал тихое хихиканье. — Ну, ладно, так и быть. Но только на один раз, маленький шантажист. — Элиотт был уверен, что мальчик ухмыльнулся. Комната снова наполнилась слабыми, едва уловимыми звуками шуршания одежды. Теплые ступни мягко опустились на деревянный пол и сделали в темноту пару небольших шажков. Демори, в ожидании ночного гостя, слегка откинул край покрывала, где-то интуитивно понимая, что Лука сейчас пытается на ощупь найти его. Мягкие пальчики осторожно дотронулись плеча парня, обнаружив свою цель. Лука плавно опустился на край матраса коленями и аккуратно забрался под одеяло, практически не прикасаясь к Элиотту. Однако в следующую минуту парню неожиданно стало гораздо теплее, когда его обняли со спины. Маленькие ладошки нагло скользнули по бердам и легли на его живот, слегка поглаживая его через одежду. — Ну же, я тоже немного замерз. — Немного смущенно прошептал ему на ухо мальчик. Почему-то, когда он шептал ему что-то у костра, это не воспринималось так интимно, как сейчас. Его обдало жаром. Элиотт покраснел от своих мыслей, но заворочался, чтобы повернуться лицом к лицу к мальчику. — Ты горячий, как печка. Зачем тебе я? — Улыбнулся, Элиотт, опуская ладони на лопатки поверх вязаного свитера. Маленькая ладошка легла на грудь парня. — Ты как солнце… Да даже пахнешь им же. — Он замер, когда маленький носик очутился под его шеей, проводя маленькую невидимую линию к уху. Лука заворочался и запыхтел, устраиваясь вплотную к Демори. Лохматая макушка опустилась где-то на уровне шеи. Тишину слегка нарушил немного печальный шепот. — Знаешь, наверное, это переубедит тебя, и ты не захочешь остаться здесь после. Но людям всегда не хватает солнца. Даже если они живут там, где оно светит постоянно. А здесь его всегда не хватает. Я маленьким мечтал, что когда-нибудь сюда придет солнышко и здесь никогда не будет: ни холодно, ни темно. А ещё здесь нет моря-океана, к которому вы все так стремитесь. Я вас совсем не понимаю, что вы в нем нашли? — Там есть рыба, которую мы едим. — Ухмыльнулся Элиотт, прижимая к себе. — В нём можно плавать на лодке и… Океан необыкновенно красивый. Ты обязательно должен увидеть. Он как твои глаза. — И Демори шутливо слегка щипнул мальчика за бок. —  Как ты, такой же проказник. — То есть тебе нравятся вредные? — Послышался самодовольный смешок. — Что ж? Для этого тебе не нужен океан. Меня хватит. — На мгновение воцарилась тишина. Рука старшего парня мягко скользила по спине, погружая в умиротворенное состояние мальчика, который тянулся к нему. — Лука, ты уснул? — Мальчик немного шевельнул головой, отрицая неизбежное. — Кто такая Эдна? Она так свободно ведет себя в деревне, её даже, даже твой отец слушается на сколько я понял. А он вроде самый главный здесь. — Ну, она вроде местный шаман… — Лука небрежно зевнул куда-то ему в грудь. — Общается со всеми, лечит травами, настойками. Её все слушаются, уважаются. Она предсказывает будущее, иногда говорит с Духами. А, ну и она моя бабушка. Сам понимаешь, папа не станет перечить матери. То есть она главнее самого главного человека здесь… — Мама Бернарда? — Лука промолчал, Элиотт легонько провел по плечу мальчика, но тот больше ничего не ответил. — Сладких снов, Малыш. Слегка дотронувшись губами ко лбу и оставив легкий поцелуй, он покрепче обнял Луку, защищая его от холода, воцарившего в комнате. Со временем глаза привыкли к темноте. Демори всерьез задумался. Это путешествие за золотом, которого возможно на самом деле и нет, казалось ему сомнительнее с каждым часом. А совсем рядом с ним здесь и сейчас была осязаемая реальность: лежал юный мальчик, который мог в нем нуждаться. За стенами этого домика было всё, чего он мог желать. Зачем он пришел? Он хотел добыть золота, зачем? Чтобы найти новое место, где бы он мог жить. Работу, которая была ему по плечу. Людей, с которыми он бы мог создать семью. «Эта семья» сейчас тянула к нему руки с такими ясными синими глазами, что казалось само сердце океана затерялось где-то здесь, в их глубине. Жалея только об одном в данную секунду, что фотоаппарат не маленькая коробочка, которую он мог сюда пронести, Элиотт легким движением руки провел по мягкой копне волос юноши с некоторым сожалением. Он бы хотел навсегда запечатлеть этот момент. Но карандаша и бумаги у него с собой не было. Оставалось доверится только своей памяти, в надежде, что она позволит надолго запомнить и сохранить для себя это событие, как ценное сокровище. Юноша перевернулся во сне и раскинулся по лежанке, высвобождая руки и ноги, соскользнувшие на пол, где гулял сквозняк. Элиотт усмехнулся и под сонное ворчание соседа, затащил его разгоряченное тело обратно, спрятав всё под одеялом. Он слегка навис над спящим и тыльной страной ладони медленно провел по шее юноши, затем по подборку, пальцы сами потянулись выше, чтоб прикоснуться к губам. Большой палец надавил на нижнюю губу, заставив интригующе приоткрыться ротик на прекрасном юном лице. Парень на миг смутился от своей решительности, он понимал, что ели сдерживается. Сейчас у него было столько власти над Лукой. Но что-то внутри не позволяло украсть желанный поцелуй. Возможно потому, что он хотел дождаться момента, пока мальчик сам этого захочет, сам подарит. Хотелось, чтобы Лука выбирал. Эллиот задумчиво склонился и все же поцеловал его, но в носик, о котором не мог не думать после того, как впервые увидел мальчика, очаровательно шмыгающего им. Поймав себя на мысли, что торопит события, Элиотт отдернул руку от лица Луки и, стараясь лишний раз не беспокоить, аккуратно вернулся в первоначальное положение, вытянувшись на матрасе в полный рост рядом с юношей. Прежде, чем погрузиться в царство снов, он вновь задумался, пытаясь принять для себя единственное верное решение. В голове бесконечно кружились вопросы: Примет ли его Лука? Ответит ли он взаимностью? Если…да, то он обязательно останется. А если…?

***

RIOPY — On a Cloud

Следующее утро он никогда не забудет. Оно отпечаталось калейдоскопом эмоций где-то глубоко в сердце, отчего парню было некуда сбежать и скрыться. Его самое любимое утро. Он медленно приоткрыл, всё еще слипшиеся ото сна, глаза и улыбнулся мальчику, который спал совсем рядышком, используя вместо подушки его руку. Оставив украдкой на нежной розовой щеке поцелуй, он просто смотрел на едва подрагивающие во сне длинные ресницы. От переполнявшего волнения, Элиотт пару раз просыпался ночью, но чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде. Лука будто не позволял себе отстраниться и спал рядом. Сейчас их ноги были переплетены под теплым одеялом, а маленькие кулачки покоились на груди парня, зажатые между их телами. Эгоистично хотелось разбудить и посмотреть, как мальчик будет отходить после дрёмы. От Луки исходил приятный аромат, переплетённый с запахом топленого молока и букетом из лесных трав. Легкие пылинки кружились в лучах света, что лились из маленького окошка, которое он не заметил вчера в темноте. Мальчик был ещё заспанным и расслабленным, когда его руки ожили и поползли вверх, обнимая за шею. Элиотту хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы понять, что это не сон. Но предательский страх, что это всё исчезнет, стоит ему нарушить эту очаровывающую тишину не позволил произнести и слова. Единственные звуки, что хоть как-то оживляли этот мир, было их учащенным дыханием. Кисти рук скользнули вверх по шее и пальчики запутались в густых волосах. Элиотт поддался чуть вперед, ощущая единственную потребность — быть ближе. Их носы встретились в этой уютной ласке. Глаза совсем чуть-чуть распахнулись, приоткрывая ещё немного потерянный, но очень довольный взгляд. Демори не смог удержаться от яркой улыбки, за которую получил самое нужное, что он когда-либо желал, так по-настоящему трогающее его за душу. Слегка поддавшись вперед, Лука оказался у самых губ Элиотта. Широкие ладони лежали на тонкой талии, поддерживая. Оставался совсем маленький шажочек, которого не хватило для поцелуя. У обоих перехватило дыхание. Капля решимости, которую они разделили между собой, чтобы наконец переступить через этот порог. Мягкие губы встретились с немного нетерпеливым трепетом. Мягко прикоснувшись ладонью к щеке, Элиотт слегка углубил поцелуй, проверяя, не оттолкнут ли его. Но мальчик только приоткрыл рот, впуская в себя горячий язык. Нахлынувшие чувства обволакивали мягким пледом. Руки жили собственной жизнью исследуя теплую кожу. Их словно кружило выше облаков, заставляя закрыть глаза, чтобы не упасть. Послышался предупреждающий кашель и двое отпрыгнули от друг друга, словно между ними плеснули ведро ледяной воды. Около входа в эту маленькую крепость стояла, прикрывающая рот полотенцем, Эдна и во все глаза смотрела на них. Повисло неловкое молчание. Элиотт поглядывал то на мальчика, то на женщину. Волосы Луки растрепались совсем, щеки горели ярким румянцем, а в глазах стоял дикий испуг и восторг. — Бабушка, мы… — Начал взволнованный Лука, но та, сверкнув глазами и убрав полотенце, снисходительно и хитро улыбнулась. — Живо ложись в кровать, пока отец не увидел. — требовательно, но мягко произнесла она, а потом не удержалась и хихикнула, поглядывая на взволнованного Элиотта. Тот только ради приличия прятал в эти моменты глаза. Хотя сердце в груди так учащенно билось, что готово было выпрыгнуть. — Сейчас отец зайдет, такой шум поднимет. — Почему вы приходите по утрам? Я же большой уже… — Проворчал парнишка, прыгая на кровать. — Для меня ты всегда останешься мелким карапузом, который играл в детстве в куклы. Измазывался в меду, а пока ел рыбу, умудрялся весь исколоться косточками, которых там не было. — Она подмигнула Элиотту, получая взаимную улыбку. — И когда я буду застукивать тебя с твоим молодым человеком, для меня ты по-прежнему останешься мелким карапузом. — Ну, Баб! — Демори еле сдержал смешок, заметив, как нахохлился Лука. — Это уже слишком… — Не правда. И вообще ты не был против услышать совет, как нужно греться, когда с тобой в комнате живет такой горячий парень. — Лука смущенно закричал в подушку, спрятавшись под одеялом, чтобы не испытывать такой дикий стыд. — Спасибо вам, Эдна. — Шутливо поддержал её парень. — Боюсь, если бы не Вы, я бы замерз насмерть. — Обращайся. — Снисходительно посмеялась бабушка Луки и наконец смилостивилась над мальчиком, выходя из комнаты. — Готовься, сейчас придется потерпеть, чтобы не тискать эти сладкие щечки. Его отец ещё тешит себя надеждой, что из Луки вырастет крепкий здоровый мужик, который полюбит девушку. О, Духи, дайте мне терпение. Элиотт встал, поправляя на себе одежду и не торопясь прошел к окошку, чтобы посмотреть, что творилось за ним. Поймав попутно на себе заинтересованный взгляд, он подмигнул Луке. Затем взглянул в окно и обомлел. Всё было усыпано словно белым покрывалом. Ветер причудливо гулял по деревушке, создавая небольшие завихрения из снежинок. Высокие ели, будто вышли из сказки о Пэр-Ноэле*. Солнца нигде не было видно на небосводе, однако было довольно светло. Столкнувшись с данным погодным явлением впервые, он на некоторое время замер у окна. Из этого состояния его вывели теплые ладошки, которые нежно обняли со спины. Мальчик прислонился лбом к его лопаткам. — Там, откуда ты… Нет снега? Ты выглядишь настолько удивленным, словно это что-то необычное. — Нет, он есть. Но у нас даже зимой он другой. Совсем мало и тает очень быстро. А это… это чудо. — Восхищенно прошептал Элиотт. Он повернулся в объятиях Луки, чтобы вновь заглянуть в глубокий океан синих глаз. В них отражалось что-то мягкое, теплое, солнечное. Парень не смог сдержаться, наклонился и украл маленький поцелуй. А затем ещё один, когда Лука привстал на носочки, не желая разрывать первый. Он не мог допустить мысли, что когда-нибудь такое может наскучить. В эту минуту Демори был готов остаться, чтобы каждое утро просыпаться, видеть заснеженный горизонт, а затем получать от Луки его утренние ласковые поцелуи. — Лука! — Пап, я все объясню…

*cпустя чуть больше недели*

Элиотт просыпался легко, но дрема здесь никак не желала его отпускать по утрам. После того, как шумиха и последствия семейного спора с отцом Луки улеглись, они вроде как были помолвлены. Демори бы сам предложил чуть позже. Но Бернард настоял, что его сын не будет любовником и, если он на него имеет планы, пусть берет в мужья или проваливает к чертям. Такой расклад устраивал почти всех. Естественно, прознав, что если запретить Элиотту идти к Луке по ночам, тот послушается, то с мальцом это уже не сработает. Демори пришлось переехать к главе деревни на ночевку. Мальчик ворчал, жаловался Элиотту на жестокость судьбы и холод в комнате, но он ничего не мог пока с этим поделать и только множество поцелуев могли его умилостивить. Эдна только пожимала плечами, отпуская, смущающие Луку, шуточки в сторону пары. Парни были ей очень благодарны, ведь в тот день, когда Бернард застукал их вместе, она первая пустилась им на помощь, вступая в словесную битву с мужчиной. Там были и аргументы про Духов и напоминания о том, что она повидала больше него в жизни. И что она поддержала его, когда Бернард нашел свое счастье в недоступной тогда матери мальчика. И напоминания, что Лука явно не отличался гетеросексуальными замашками, когда был в пубертатном периоде. После, она только грозила им пальцем, потому что не послушались и не дали ей время подготовиться к битве «не на жизнь, а на смерть». Подскочив со своей лежанки, он начал скорее приводить себя в порядок к завтраку. Бернард хмурился и отпускал колкости в его сторону о том, что тот слишком голодный для человека с таким телосложением и способностями Эдны готовить больше, чем нужно. И Элиотт был голоден, но за столом он еле доедал свою порцию. На завтраке он встречал Луку и больше они не отлипали друг от друга до самого вечера. Перед сном он получал свой поцелуй, желал доброй ночи юноше и уходил в комнату Бернарда, чтобы получить от него излияние саркастичных комментариев, какая у него слащавая довольная моська. Но сегодня все было иначе. Для начала, он понял это по какому-то странному шевелению в животе. Обычно, это предвещало что-то неожиданное. Грустное или счастливое неизвестно, но нутро редко его подводило. А уже после, он понял, что Бернарда нет в комнате. И это было действительно странно, потому что тот следил за ними постоянно: ночью, за завтраком и старался приглядывать весь день, чтобы он ненароком не пробрался к Луке, и не позволил себе ничего лишнего. Собравшись в рекордные сроки, он выскочил из комнаты, чтобы обнаружить одиноко стоящую миску на обеденном столе с ещё горячей похлебкой. Дом как будто бы вымер. На чердаке тоже никого не оказалось. Надев свою теплую куртку, он вышел на улицу. Это было шокирующе, но чувство было такое, как будто всей этой недели зимы и вовсе не было. Все деревья были абсолютно без какого-либо намека на свою белоснежную шубу. Снег растаял, только местами остались небольшие сугробики где-то вдалеке. Его внимание привлек оклик знакомого голоса. Повернув голову, он заметил Луку в его вязанной шапке с уже знакомой корзиной, в которой пока что ничего не было. Демори подошел к парнишке что-то видимо уже замышлявшему и окинувшего его таким хитрым взглядом, который можно было охарактеризовать, как «я уже что-то задумал и ничто меня не удержит». — Доброе утро, мой маленький… — Со всей нежностью произнес Элиотт, прежде чем поцеловать любимые розоватые губы. Где-то в стороне послышалось девичье хихиканье, но ему было откровенно все равно, потому что через какие-то восемь месяцев они станут супругами. Мальчик улыбнулся в поцелуй. — Доброе. Элиотт. Нам нужно поговорить. Это… это то самое окно. — Взволнованно начал мальчик, показывая на все вокруг. — И я бы хотел спросить. Ты останешься с нами? Потому что сейчас, те мужчины, с которыми ты пришел, должны будут уйти. И если… Если ты тоже хочешь, то самое время. — Его огромные синие глаза постепенно наполнялись слезами, что Демори может и желал видеть, но только в те моменты, когда его Лука будет исключительно счастлив. — Лука, глупенький. — Улыбнулся парень, целуя любимый носик. — Я думал, когда делал тебе предложение, что вопрос закрывается сам собой. Ты, что же? Думал, что я собираюсь сбежать от тебя, после всего? — Ты остаешься?! — Восторженно воскликнул мальчик, роняя корзину на землю, и бросаясь на шею будущего мужа. — Конечно. — На всякий случай подтвердил парень, принимая мальчика в свои объятия. — Только обещай, что никогда больше не подумаешь, что я от тебя тебя уйду, ладно? — Угу. — Расслабленно выдохнул мальчик, целуя Элиотта в щеку. — Пойдем. Поможешь мне собрать кое-какие нужные мелочи перед зимой. Кто-нибудь из мужчин проводит Их обратно. А нам сегодня нужно ещё потрудиться, чтобы хорошо перезимовать. — Лука взял его руку, второй же Демори взял корзину, чтобы мальчик занимался делом и не отвлекался на тяжести. Юноша снова вывел их через тайный проход, чтобы пойти вглубь леса, в котором видимо он не плохо ориентировался. По пути они насобирали особенно крупные и хорошие шишки. Редкие цветочки и замерзшую под недавним снегом ягоду. Когда они нашли в лесу малину, Элиотт не смог удержать ни себя ни его от дурачества и вскоре оба, сытых и измазанных в ягоде парня довольные смеялись у дерева. Сок остался на коже, оставляя розовые следы, которые как бы они не терли, очень плохо отходили. — Нужна вода. — Серьезно заключил Лука, проведя по подбородку Элиотта и засунув пальчик в рот. — Насколько я понял, тут даже водопады замерзают последнее время. — Ухмыльнулся Элиотт, перехватывая юркие пальчики. Он нежно провел по ним языком, вызывая у Луки румянец цвета ярко-красной ягоды, которую они только что ели. — Есть одно место… — Прошептал Лука, не поднимая взгляд. — Я недавно его нашел. Горячие источники. Вода там теплая, вулканическая. И если её правильно выпарить, можно добыть немного соли. Мы совсем немного берем раз в год, чтобы добавлять в пищу или лекарства. Но вода там всегда теплая. Мы можем пойти туда. — Заключил Лука. — А мы не разгневаем Духов? — Солнечно улыбнулся парень, обхватив ладонями щечки любимого. — Ну, мы же не будем делать глупостей… — Многозначительно произнес Лука. — Правда? А мне так нравится их делать. Ну что-ж, готов потерпеть немного. — Парень нежно чмокнул любимого в нос и подмигнул. — Но помни, только немного. Пара зашла ещё глубже в лес. Если маленькие кусты с малиной выглядели как-то по-домашнему, даже в лесу. То сейчас деревья выстроились огромной стеной, охраняя независимость от людей. Дикость этого места была чем-то особенным. Всю дорогу парни молчали, улавливая различные звуки, что их окружали. Здесь был дом настоящих владельцев этого леса. Рядом шествовали животные, совершенно их не боясь. Как-будто они были своими, кем-то совершенно привычным, кто не тревожил местных обитателей. Прежде, чем дойти до источника, они встретили огромного оленя. Это невозможно забыть: ни сейчас, ни потом. Элиотт хотел закрыть своего мальчика собой, прекрасно зная, что эти величественные животные довольно опасны. Но Лука не дал ему это сделать, просто пройдя мимо. У Демори пошли мурашки по спине, когда карие глаза животного встретились с его голубыми. Его могущество шло далеко впереди самого зверя, и он не мог не почувствовать этого. Гораздо спокойнее и безопаснее было наблюдать за мелкими зверюшками: белочками, ежиками и зайцами, которые немного настороженно отнеслись к молодым людям, но само путешествии стоило того, когда они дошли до горячего источника. Это место представляло собой, несколько расположенных рядом, каменных чаш-водопадов с теплой водой, от которых шел пар, особенно в это прохладное время. Лука подмигнул парню, и первым небрежно скинул с себя куртку. Элиотт завороженно наблюдал со стороны, как его мальчик снимал с себя вещи, пока не остался в простых белых плавках. Гладкая кожа, с которой ещё не успел сойти летний загар покрылась пупырышками, парнишка поежился. Он смущенно потупил взгляд, прежде чем скинуть с себя последний элемент одежды и открыть вид на единственное бледное место на теле. Сделав пару шагов нагим до чаши, он аккуратно проверил кончиками пальцев температуру воды. Она была комфортной. Лука аккуратно опустился в природную купальню. Из воды выглядывали только синие глаза и лохматая макушка чуть влажная от пара.

Last Dance — Scratch Massive

Улыбнувшись Луке, Элиотт начал тоже медленно раздеваться, стараясь не нарушать зрительного контакта. Правда, он все же нарушился, после того, как он снял кофту. Любопытные глаза изучали каждый сантиметр его тела. Стараясь делать все плавно, он потянулся за пряжкой на ремне брюк. Та со звоном металла поддалась и ткань плавно съехала с тела, открывая вид на длинные ноги. Прежде, чем снять нижнее бельё, он плавно провел большими пальцами по тазовым косточкам и приспустил боксеры. Он снял полностью трусы, пройдя до купальни. В них была совершенно чистая и прозрачная вода, позволявшая рассматривать красивое тело мальчика, который тот поспешил спрятать в воде. Лука протянул к нему руки и парню пришлось немного нагнуться, чтобы поцеловать юношу. Тот уверенно ответил, обвив шею Элиотта руками и стараясь дать намек, что он хочет, чтобы он зашел в воду. Молодой мужчина не стал долго мучить своего любимого ожиданиями. Демори аккуратно преодолел бортик чаши и оказался рядом с Лукой. Затем нежно, но крепко привлек юношу к себе. Мальчик удивлённо выдохнул, когда их чувствительные органы прижались друг к другу под толщей воды. Длинные пальцы медленно убрали за ушко влажную прядь волос. Втянув Луку в поцелуй, парень ласково водил слегка обветренными ладонями по шелковистой коже на пояснице, иногда опуская их на упругие ягодицы. Руки жили своей жизнью, стараясь уделить каждому участку тела мальчика как можно больше внимания. Аккуратные пальчики Луки легли на крепкую грудь парня, когда Демори решил его притормозить. — Лука. Мы можем остановиться в любой момент, если ты не хочешь. — Прошептал Элиотт, поглаживая в районе бедер, где кожу практически не тронул загар. — Мы можем заняться этим и после свадьбы. А пока подождать, когда ты будешь готов. — Его рассуждения немного неуклюже прервал мальчик, требовательно впившись в мягкие губы. Юркий язычок залез ему в рот в невинной ласке. Парень растаял. — Элиотт, ты не можешь остановить это. Только не сейчас. — шептал Лука — У тебя больше не будет возможности прижать меня к себе чуть менее прилично, чем это видит отец до лета. — Запечатлев на губах любимого ещё один краткий поцелуй, он отстранился, чтобы перевести дыхание и вновь прильнул. — Я хочу тебя. И прежде чем каждый день видеть тебя рядом и не иметь возможность подарить тебе ласку, которую могут дать возлюбленные, я хочу запомнить каково это. Быть одним целым. Я люблю тебя. Я… Я не знал раньше, что я чувствую. А потом я просто понял, что не могу, да и не хочу жить в мире, в котором вы не шутите с Эдной, пока вместе плетете корзинки. Где вы с моим отцом говорите о том, как было бы здорово посеять больше пшеницы, если следующий год будет урожайным. Я не принимаю мир, где нет тебя. — Я люблю тебя. — В ответ выдохнул счастливый Элиотт. Он только сейчас понял, что он и не жил вовсе, пока не попал на этот островок спокойствия и теплоты, окружённых скалами. Подумав с минуту, он зашептал. — Нам нужно покинуть источник… Тебе будет больнее в воде. Взяв почти невесомое для него тело на руки, Элиотт аккуратно вышел из источника, бережно прижимая юношу к себе. Большой палец водил под одной из коленок, вызывая лёгкую щекотку и тихие смешки. Перед ним сейчас был маленький нагой ангел, красота которого не была прикрыта ничем. Взгляд голубых глаз медленно блуждал по стройным ногам, мягко скользил по мышцам пресса и груди, и лишь слегка урывал картинки внутренней стороны бедра, чтобы не вызвать нервозность со стороны спутника. Встав на колени в большое скопление осенней листвы, что ранее была укрыта сугробами, парень подтянул себе куртку. Он не мог позволить себе посадить юношу на холодную землю, чтобы тот не дай бог ещё простыл. Опустив Луку на свою теплую куртку, он поймал его на том, что тот довольно смело разглядывал его в ответ. Усмехнувшись своим наблюдениям, он обезоруживающе приподнял ногу парнишки и поцеловал в пяточку. Это имело свой эффект, когда щеки юноши налились румянцем. Он начал поглаживать кожу воздушными, словно облака, прикосновениями. — Я буду осторожен… — Я знаю. Плавно опустив ножку, он наконец позволил себе увидеть картину полностью. Парень хотел запечатлеть в памяти каждую деталь: от высоко вздымающейся при волнении груди, до лихорадочного игривого взгляда. Изящные руки потянулись к нему в призывном жесте. Элиотт грациозно приблизился на манер кошки. Он встал на колени по обе стороны его бедер, а Лука прикусил губу, приподнимаясь на локтях. Ладонь легко коснулась бархатистой кожи шеи. Он хотел опуститься рядом с юношей и уверенно встал на руки, чтобы не упасть сверху, но теплые руки потянули его к себе, заставляя опуститься ниже, на него. Послышался приглушенный смешок, прежде чем их губы встретились в откровенной ласке, сплетаясь языками. Музыкальные пальцы поглаживали шелковистую кожу на косточках таза, пока молодой человек хватался за него, как за спасательный круг. Крепкие бедра надежно прижимались к Луке. Ладонь скользнула по животу, вырывая из сладких губ глухой стон. Она плавным движением опускалась ниже, задевая пупок, пока не почувствовала под рукой отзывчивую эрекцию мальчика. Улыбнувшись в поцелуй, он обхватил аккуратный член парня, поглаживая большим пальцем головку. Поцелуй пришлось разорвать, так как Луке необходим был воздух. Он захлебывался в ощущениях, который дарил его любимый. Ухмыльнувшись, он поймал губами нижнюю губу юноши. Ты нужен мне. Пальцы невесомо коснулись ложбинки между ягодицами, слегка надавливая на вход. Поймав сладкий стон, он положил в рот свой палец, облизывая. Ты такой вкусный, такой красивый. Достаточно смочив палец, Элиотт медленно ввел его в розовое колечко мышц. Послышался смущенный вздох. Палец аккуратно начал двигался в нем, растягивая. Когда он почувствовал, что Луке и этого мало, он добавил ещё один. Мальчик под ним извивался ужиком, заставляя его сердце переполняться нежностью и желанием обладать. Элиотт, пожалуйста… Пожалуйста. Пальцы попали по необычной точке, заставив тело выгнуться. Ещё немножко. Потерпи, малыш. Лука с замиранием сердца наблюдал из-под прикрытых глаз, как Элиотт свободной рукой размазывает естественную смазку по своему члену. Погладив внутреннюю сторону бедра, он в последний раз согнул внутри него пальцы и вытащил. Маленький, сейчас будет немного больно. Но это не на долго. Я постараюсь о тебе позаботиться. Большая головка мягко коснулась входа и юноша удивленно выдохнул. Она была теплой и влажной, а затем она чуть-чуть проникла в него. Он дернулся, но широкие ладони на бедрах удержали на месте. Всё хорошо. Мальчик постарался расслабиться и член постепенно начал проникать глубже. Это было немного иные ощущения, чем, те что производились пальцами. Действительно, как и предупреждал молодой мужчина, было немного больнее, но ничего такого, чего бы он не мог вынести. Та часть, что успела в него проникнуть, вдруг исчезла. Лука возмущенно запыхтел, услышав хихиканье Элиотта. Сейчас, сейчас. Член вернулся, войдя глубже. Лука застонал, когда боль смешалась с удовольствием. Элиотт начал медленно производить возвратно-поступательные движения, проникая постепенно всё глубже и глубже. Он не хотел травмировать своего любимого: ни физически, ни морально. Но пока его мальчик всё стойко переносил, не останавливая Элиотта. Положив руки на талию, он зашел до конца, поймав легкий вскрик, смешанный со стоном. Они наконец, были одним целым. Пьянящие улыбки озарили их лица. Я люблю тебя. Выждав пару минут и почувствовав маленький призывный толчок бедер со стороны партнера, он начал медленно входить и выходить. Лес наполнился, необычными для этой местности, звуками. Ничто не нарушало сейчас сего таинства: ни вездесущий Бернар, ни хихикающая Эдна, ни местная фауна. Лесные жители явно не ожидали, что когда-нибудь окажутся очевидцами того, как случайные гости, а именно два парня, вместо созерцания окружающей их красоты, займутся посреди их зелёного дома такой близостью. И это было тоже по-своему красиво, но очень непривычно.

***

Два утомленных, но довольных парня лежали в ворохе золотых листьев посреди лесной поляны. Голые тела своеобразно переплетались друг с другом, словно части одного пазла, согревая уставшие конечности. Лука положил голову на грудь молодого мужчины. — Это было… Необычно. Мне понравилось. — Прошептал юноша. — Думаю, мне этого будет не хватать зимой. — Не переживай, мы ещё успеем наверстать упущенное летом. — Демори нежно поцеловал его в макушку. — А в другой вселенной, где папа так строго не контролирует нас, мы сейчас лежим дома в одной кровати и пьём чай с мёдом. — Мечтательно вздохнул Лука. — В другой вселенной? — Ну, да. — Сонно улыбнулся мальчик. — Я думаю, в мире много вселенных. Эти миры существуют одновременно с нашим, но независимо друг от друга. Это вселенные, где мы делаем что-то иначе или, там происходит что-то другое. Например, в одной из вселенных, мы родились не во Франции, а в Италии. А может мы будем жить в будущем, где ты уличный художник, а я музыкант… — его немного сумбурные фантазии продолжали литься нескончаемым потоком. — Но в каждой из них, мы обязательно встречаемся и будем вместе. Но всё это происходит как-то иначе, как-то по-другому. — То есть, в этих вселенных, может произойти всё что угодно? — Конечно. — И ты считаешь, что во всех мы будем вместе? — Точно. Для меня мир, где нет тебя просто не существует. Я думаю есть вселенная, где мы живём где-нибудь в городе, у нас с тобой есть музыкальный магазин. А ещё мы делаем много много фотографий, где мы запечатлены: горячими, сексуальными и счастливыми. Потом, в старости… Это будет 1925… Нет, 1979 год. Ты будешь самым неотразимым старичком во всей Франции. Нет, во всём мире. И вечерами на открытом просторном балконе, расположенном на крыше, где лучше обзор, забывшись от дневных забот, мы будем пить красное вино как кровь и продолжать мечтать о том, что всегда будем пьяными, загорелыми и влюбленными. А может… мы будем рыбаками… Вовлеченный в фантазии юноши, Елиотт начал напевать себе под нос красивую ритмичную песню, посвящённую воспоминанию: — Oh don't you wonder when the light begins to fade? And the clock just makes the colors turn to grey Forever younger Growing older just the same All the memories that we make will never change We'll stay drunk, we'll stay tan, let the love remain And I swear that I'll always paint you golden days Time can never break your heart But It'll take the pain away Right now our future's certain I won't let it fade away — Что это за песня? — Golden Days… Просто ты сейчас так много говорил про наше альтернативное будущее и настоящее, что мне это напомнило её. Извини, что перебил. — Всё в порядке, мне понравилось. Тебе нужно чаще так делать. — Если это сделает тебя счастливым…

*спустя семь месяцев*

Моана OST — Что меня ждёт

Возможно, тот день, когда я ушёл вместе с группой золотоискателей из поселка, был последним днём «старой жизни» для меня. Я больше не увижу той боли и злости людей, которая буквально наполнила всё вокруг. Там моё сердце горело от одиночества и страха, оно не билось как сейчас. Вся злость осталась в прошлом, вместе со старым мной. Там, где я умер, прежде чем родиться заново. Вы можете говорить, что это бред, и что нельзя родиться дважды, если тело твоё продолжает существовать, но это не так. Это перерождение произошло именно в тот день, как я попал сюда. Сейчас я стою здесь, перед огромной толпой людей… Гостей на площади в деревне. Всё вокруг укрыто белыми цветами, словно в снегу. Перед нами стоит восхитительная, в своей доброте, Эдна. А знаете, что наполнило мою жизнь смыслом, стало самым главным? То, что в данный момент стоит напротив меня — любовь всей моей жизни. Теперь я могу любоваться самым дорогим и бесценным Сокровищем, что когда-либо видел на всём белом свете. Спросите: Что это? Золото и сапфиры? Вовсе нет. Это бескрайний океан, что плещется в бездонных счастливых глазах моего любимого человека. — Да. — Ни секунды не медля, произнёс я. — А ты, Лука Лалльман, берешь в супруги Элиотта Демори? Клянешься перед Духами, всеми присутствующими и прежде всего перед самим собой, что будешь любить его до скончания времен? Что будешь с ним: и в болезни, и здравии, и в счастье, и в горести. Пока… Да ну, это всё. Ближе к сути, пока вы и гости не состарились. Лука, ты любишь его? — Да. — Хихикнул радостный парень, сияющий весь от счастья. И мельком взглянул на бабушку. — Тогда властью данной мне Духами и мной самой, объявляю вас мужем и… мужем… И вообще, прежде всего хочу сказать пару слов от себя. Элиотт, Лука, берегите друг друга. Цените каждый миг. И даже если в вашей жизни будут ссоры и плохие моменты, не забывайте, что хороших всегда будет больше. И они будут стоить всего. Мальчики, поцелуйтесь, с этого момента вы супруги. — Мне всегда казалось, что в этот миг всё замерло, время остановилось и мир исчез. Со мной перед алтарем остался только Лука, который протягивал ко мне руки, чтобы закрепить нашу клятву в вечной любви. Верю ли я, что и после смерти, мы заново родимся, чтобы быть вместе? Я не сомневаюсь и никогда не буду. Только ни тогда, когда рядом со мной мой маленький океан, который так нужен мне и которому нужен я. Я приблизился к этим желанным губам и наконец смог поцеловать. Мгновение и… Поцелуй закончился, по моему мнению, слишком быстро, но с другой стороны… У меня же целая вечность впереди. Чего я переживаю?

*тем временем в параллельной вселенной*

Panic! At The Disco — House of Memories

Элиотт и Лука не спеша собирались домой. Парень помог надеть любимому куртку и взял уже успевшую стать полной корзину. Подхватив мужчину под руку, они медленно побрели к дому, не желая, чтобы этот день заканчивался. Солнце уже шло к горизонту, когда они вышли из тайного прохода в скале. Вокруг царила неразбериха. Посреди площади стояли люди, было шумно и в воздухе царила атмосфера страха и напряжения. Лука что-то услышал и бросился в толпу, мгновенно исчезая в ней. Демори, не теряя ни секунды, побежал следом и был шокирован. Та группа, которая должна была сегодня уйти из деревни стояла посередине всего этого балагана. Самый главный держал Эдну и приставлял к её горлу нож. — Мы не уйдем отсюда ни с чем! — Кричал мужчина. — Либо вы показываете, где спрятано золото, либо она умрёт! — Мальчик, не бери грех на душу. Отпусти меня. — Спокойно произнесла женщина. — Здесь нет того, что вы ищите. А если бы и было, мы не знаем, где это. — Ты лжешь! Ты сама говорила про Сокровище под горой! — Я говорила совершено точно не о золоте. — Замолчи! Либо кто-то покажет это место, либо я её прирежу! — Но ты не сможешь уйти отсюда живым в таком случае. — Произнес Бернард. — Мне все равно, зато я успею убить несколько твоих людей перед этим. Обстановка накалялась. Никто не мог идти на компромисс, потому что без потерь из этого не выбраться. И тут произошло что-то действительно страшное. По крайней мере, у Элиотта прям под ногами разверзся личный ад. — Я покажу это место, только отпустите её! — Воскликнул Лука. — А, та подстилка, что раздвинула ноги перед первым встречным мужиком. — Засмеялся мужчина. Элиотт испуганно посмотрел на Бернарда, но тот даже не посмотрел на них с юношей, испепеляя взглядом группу. — Если её все защищают, то почему ты вызвался? — Потому что ни одно золото на свете не стоит чужой жизни. — Просто золота было недостаточно. — Как скажешь, только отпусти её. — Лука, нет! — Элиотт не мог найти себе места. Он не отпустит его с этими людьми, если их можно так назвать. И он не собирается смотреть сейчас в эти глаза в последний раз. — Я не оставлю тебя одного. — Тогда ты пойдешь с нами. Лишние руки не помешают. — Пробасил другой. Парень покладисто кивнул. Вся эта процессия двинулась на выход из деревни. Мужчины не отпустили Эдну. Только на самом выходе, он резко оттолкнул женщину и, под испуганный вскрик, захватил Луку в плен. — Проваливай, старуха. Эдна никуда не ушла. Он молча смиренно встала у, невидимого обычным взором, прохода, ожидая, что это все вот-вот закончится, и её мальчики вернутся к ней целыми и невредимыми. Но, чудо не произошло. Лука все ещё был в беде, а Демори ни в коем случае не мог его бросить. Они снова зашли в лес. Чем дольше они по нему брели, тем суровее становилось окружение. Элиотт был здесь второй раз, но он ничего не узнавал вокруг. — Учти, мелкий. Если ты нас обманул, то мы и твоего хахаля прирежем. А потом выведешь нас. - Лука промолчал. По ощущениям они шли меньше часа, когда наткнулись на ещё один вход в пещеру. Он был гораздо меньше и доходил мужчинам по пояс. — Что там? — Вход в пещеру из песни, которую пела Эдна на празднике, когда вы пришли. Но я не знаю, что там! Нам запрещено туда заходить, и мы там не были. — Твой дружок полезет первым, если я узнаю, что это какая-то подстава, я тебя убью. — Взгляд синих и голубых глаз встретились. Мальчик не знал, как сказать, что всё будет хорошо, но он надеялся, что его любимый поймёт его и без слов. Даже, если они сегодня погибнут, то они будут вместе. Это главное. А в следующей жизни он обязательно его найдёт. Кем бы он ни являлся, где бы он ни был. Элиотт опустился на колени, и заполз на четвереньках внутрь. Повисла гнетущая тишина. Ответа не было ни через минуту, ни через пять. — Что там?! — Ответа не последовало. Лука замер, чувствуя, как внутри у него всё падает в пропасть. Неужели… Нет, он не мог потерять своё солнце так скоро. Он не мог погибнуть. Он скорее поверит, что все легенды, которые он слышал, полная ересь. Он жив. С ним всё в порядке. Ему нельзя туда без него. — Всё в порядке! — Послышалось изнутри спустя ещё какое-то время. Для юноши прошла вечность. Лука вздохнул. Перед глазами все потемнело и ноги стали ватными. Его похлопали по щекам, и он не сразу, но пришёл в себя. Что бы он про себя не говорил, но он всё равно всегда будет надеяться, что они смогут избежать самых ужасных последствий. — Вы можете заходить и увидеть всё своими глазами. Мужчины переглянулись и по очереди полезли внутрь. Самый главный, отправил Луку вперёд, чтобы тот не сбежал, пока он отвлечен от него. Внутри оказалось очень красиво, но там не было искомого. Лука задержал дыхания от ужаса. Сейчас он понимал, почему Элиотт так долго не отзывался. Он хотел сохранить их жизнь чуть дольше, чем им видимо, уготовила судьба. Пещера представляла собой огромный каменный купол над голубым, словно небо озером, которое уходило глубоко в даль пещеры. Они стояли на небольшом бортике, от которого начиналась кристально чистая вода. Один из мужчин нагнулся, чтобы выпить немного рудниковой жидкости, но с отвращением тут же выплюнул. - Она соленая. — Где золото?! — Закричал другой. Элиотт, со смешанными чувствами ужаса и надежды, посмотрел на Луку, но тому нечего было ответить. Легенда не солгала, это действительно был маленький «океан» под горой. Единственный смысл, что всегда пыталась донести им женщина был в том, что для каждого Сокровище является тем, что ему дорого. Для Духа Горы это была любовь к Духу, который не мог быть с ним, но всё равно остался. Для Демори Сокровищем, что намного важнее золота, стал Лука и те чувства, что они совершенно взаимно испытывали. — Это, ты, во всем виноват! Ты и эта паршивая старуха! — Заорал мужчина, и в ярости пырнул Луку ножом в живот. Мальчик, словно в замедленной съёмке, сник и упал в воду, которая окрасилась красными бутонами пионов. Дальше, всё было словно в тумане. Элиотт ещё помнил, как упал на колени, воя от безысходности. Но вот что потом происходило стёрлось под чистую. Не слышал он как что-то кричал. Не видел, как его руки на земле стали трансформироваться и покрываться густой шерстью. И он точно не вспомнит, как превратился в громадного медведя. Не сможет, потому что в этот момент над его телом кто-то другой взял контроль. Огромный зверь встал во весь рост, возвышаясь над этими «жалкими тараканами». Мужчины в шоке и леденящем ужасе уставились, как свирепеющий гризли бросился на них. Одному медведь откусил голову. Багряная кровь забрызгала остальных товарищей. Все бросились в рассыпную. Двоим повезло уйти, прежде чем зверь разодрал второго. Пещеру оглушил гневный рев, прежде чем животное опустилось на передние лапы. Сделав пару глотков воздуха, животное успокоилось. Черные глаза начали меняться, зрачки приняли форму круга и появилась радужка. Медведь начал испуганно себя осматривать, но вспомнив о ком-то действительно важном, медведь нырнул в глубину соленых вод. Около берега было не сильно глубоко, и он смог увидеть своего мальчика. Подняв его массивными лапами, он вытащил его на каменный берег. Элиотт не мог сказать ни слова. В голове крутилось только — «Лишь бы он выжил». Боясь навредить любимому в теле животного, он мягко накрыл маленькое тельце лапой, надавливая на грудь. Демори боялся не успеть и сделать только хуже. Нажав пару раз на сердце и на живот, он облегченно выдохнул. Мальчик закашлялся и выплюнул воду. Кровь продолжала течь, но это он точно мог остановить. Синие мутные глаза уставились на громадную морду. Они были безразличны ко всему, потому что юноша слабел с каждой секундой и практически ничего не понимал. Горячий нос коснулся кровоточащей дырочки на животе, и медведь начал аккуратно зализывать рану. Обработав её, животное легло, окутав Луку, чтобы согреть от холода, поступающего из прохода.

***

Элиотт в обличии зверя покорно ждал, пока его любимый проснётся. Для себя он уже всё решил, если останется в теле Гризли, то так тому и быть. Лишь бы с Лукой всё было в порядке. Время шло, но он знал, что с юношей всё в порядке. Тот крепко спал, прижимаясь к его густой теплой шерсти. Мальчик завозился и Демори услышал испуганный вскрик. Проснулся. Тот в диком ужасе смотрел на него своими невероятными омутами глаз. Шло время, и животное не приняло ни одной попытки пошевелиться или напасть. Осмелев, мальчик начал осторожно ощупывать морду животному. Его взгляд поймал счастливые… и до боли знакомые голубые глаза. — Элиотт… — Мишка ласково лизнул руку, которая теребила его шерсть. Спустя какое-то время они поняли, что нужно выбираться. Когда одежда мальчика достаточно обсохла, чтобы не задубеть и не превратиться в лёд, как только они выйдут. Из прохода внутрь задувал холодный ветер, закидывая его снегом. Вопрос встал ребром: либо они выберутся сейчас, либо останутся здесь навсегда. Лука забрался на спину к медведю и натянул шапку на самый нос. Он крепко прижался к карамельной шерсти массивного животного, когда тот сделал пару шагов наружу. Маленькие снежинки, словно иглы вонзились в чувствительную кожу носа. Он издал раздраженный рев, но пошел вперед. Каким-то образом он чувствовал куда нужно идти. Сложно ощутимый запах, всё же помогал. Чувствительный нос улавливал намеки на то, что они шли здесь ранее. Волнуясь за юношу на спине, он шел с самой максимальной скоростью, которую позволяли ему ноги в такую бурю. Ветер сбивал, но он упорно двигался вперед, несмотря ни на что. Впереди показалась деревня. Гризли ускорился, хотя сам уже не знал, откуда взялись силы. Громадное животное на последнем дыхании бросилось вперед и рухнуло на подходе в деревушку. Возможно ему показалось, но он видел женщину. Перед тем, как потерять сознание, он ощутил, как с него слез Лука. Значит, он смог. Его мальчик будет жить.

*через несколько дней*

Все тело болело, когда разум стал медленно возвращаться. О том, чтобы открыть глаза, не могло быть и речи. Казалось, их обожгло кипятком и сейчас он только смог застонать от боли. Рядом что-то зашевелилось, и он почувствовал прикосновение чего-то теплого. — Элиотт… Не шевелись. Осторожно. Тебе нужно лежать. — Маленькие пальчики Луки медленно наносили густую мазь на места обморожения. — Ты справился, мой герой. Мы дома. Тебе нужно отдохнуть и выздороветь. У меня хорошие новости. Отец был так рад, что ты меня спас и помог вернулся, что разрешил нам спать в одной комнате. Всё будет хорошо, любимый. Поправляйся. Теперь всё будет хорошо.