Джин-тоник с лимоном

Карие глаза Рин были прищурены в щёлочках чистого упрека и вины, когда она внимательно наблюдала за двумя преступниками перед собой. Прежде чем выйти из туалета — очевидно, вторжение Какаши не осталось незамеченным — они оделись, но по растрёпанным волосам, помятым рубашкам и покрасневшим лицам было слишком очевидно, что происходило за секунду до этого. — Так-так-так, — сердито начал Какаши. — Тебе было весело, Менма? Лицо белокурого парня покраснело ещё сильнее, а Обито растерянно поднял голову. — Менма? — спросил он и повернулся к нему. — Разве тебя не Наруто зовут? — Я… — О, Наруто! — Какаши прищелкнул языком. — Наруто. И скажи мне, Наруто, сколько тебе лет? Наруто сглотнул, почувствовав на себе три пары глаз. — Семнадцать… — признался он, едва взглянув на них. В другой ситуации выражение лица Обито было бы почти комичным. Он подскочил на месте и широко раскрыл рот, глядя на Наруто так, словно тот нёс какую-то чушь. Когда его мозг осознал, что да, Наруто был несовершеннолетним, и что да, его трахнул парень намного младше, его лицо побледнело, и ему, казалось, нужно было сесть. — Ты… — пробормотал он, отказываясь в это верить. — Обито, — прервала его Рин, заговорив впервые с тех пор, как они показались из туалета, и её голос был таким же резким, как всегда, — возвращайся к стойке. Сейчас. Обито не нужно было повторять дважды, он выполнил приказ, но не без того, чтобы обернуться и в последний раз взглянуть на Наруто. Старшеклассник! Он отдал свою задницу старшекласснику! Какаши, с другой стороны, не видел, как его друг совершил настоящий побег, он продолжал держать свои разъяренные глаза на лазутчике. — Ты ведь знаешь, куда вляпался, правда? — Спросил Какаши жёстко, и, несмотря на невыгодную ситуацию, подросток одарил его дерзкой и лукавой улыбкой. — В самого красивого парня во всём универе? Какаши потребовалось несколько секунд, чтобы понять, и когда он это сделал, всё его лицо покраснело, перед глазами у него до сих пор стояла картина того, как он поймал Обито, призывающего другого быть быстрее. — ТЫ НАРУШИЛ ЗАКОН! — закричал Какаши, не в силах совладать с собой. — Думаешь, это игра? Твой брат знает, что ты взял его пропуск и приглашение?! По тому, как Наруто виновато и смущённо опустил глаза, Какаши понял, что нет, это была полностью его инициатива. — Присвоение личности, — объявил Какаши. — Это очень серьезное преступление, понимаешь? Знаешь ли ты, что можешь оказаться в тюрьме за кражу удостоверения личности другого человека, чтобы притвориться им? Наруто побледнел. — Но… — Очевидно, ты несовершеннолетний, так что все будет гораздо сложнее. Нам придётся позвонить твоим родителям или тому, кто за тебя отвечает. При этой мысли парень побледнел ещё сильнее, он, казалось, больше беспокоился о том, что его родители узнают, чем о том, что попадёт в тюрьму. Рин решила вмешаться, пока Какаши не запугал его слишком сильно. — Мы до этого не дойдем, — примирительно сказала она, стараясь, чтобы в её голосе звучал упрек. — Но ты должен понимать, что совершил очень серьезный проступок. Ты понимаешь это? Он отчаянно закивал, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы они не позвонили его матери, поскольку она считала, что её сын остался у лучшего друга на ночь. — Не говоря уже о том, что ты вошёл в место, где тебе быть запрещено, ещё одно нарушение, — продолжил перечислять Какаши. — И держу пари, что ты пил, что также запрещено законом. — Я не… — Да ладно, ты встретил Обито, и этот идиот, конечно же, предложил тебе выпить, чтобы трахнуть… трахнуться, — исправился он в конце. — Но это я подошёл к нему! Это я его тащил туда! Какаши не принял это во внимание, учитывая, что Наруто уже успел за сегодня наговорить. — Ты можешь позвонить кому-нибудь, кто заберёт тебя? — спросила Рин. — Я… Я-я приехал на скутере, — ответил Наруто, опечаленный мыслью о том, что ему придется покинуть эту замечательную вечеринку, особенно после того, как она так хорошо началась. — Нет, тебя должны забрать, — заявил неподкупный Какаши. — Ты пил и не можешь сесть за руль. Ты можешь попасть в аварию и вызвать проблемы у организаторов, потому как именно здесь тебе позволили пить. — Но… — Звони. Кому. Угодно, — произнес Какаши по буквам. Наруто на мгновение показалось, что у него хватит наглости возразить и огрызнуться, но Рин воинственно шагнула вперёд, и, Боже, она была так похожа на его мать с этим взглядом. — Может, тогда нам позвонить твоим родителям? — она прорычала. Наруто со вздохом покачал головой и вытащил свой мобильник. Прежде чем набрать номер, он бросил последний взгляд в ту сторону, где скрылся Обито. Как говорится, после двенадцати карета превратилась в тыкву*.

***

*** Вопреки приказу Рин, Обито не пошёл к стойке, чтобы возобновить работу. Они нашли его за пределами главного зала, сидящим на полу с очень подавленным видом, сосредоточенным на счёте на пальцах. Они с Наруто ждали, что кто-то придет за ним, чтобы убедиться, что он действительно покинул вечеринку со взрослым. Очевидно, парень предпочёл позвонить своему странному дяде, который вместо того, чтобы упрекнуть его за этот финт ушами, похвалил за хитрость. Лицо Какаши почти побагровело. — Что ты здесь делаешь? — спросила Рин, более добрая и смягченная безутешным выражением лица своего друга. Он поднял на неё свои тёмно-серые глаза. — Между нами семь лет разницы, — подсчитал он, объясняя, почему держит оттопыренными семь пальцев, — и он несовершеннолетний. Думаешь, я могу сойти за педофила? Рин не расхохоталась ему в лицо только потому, что он, казалось, действительно беспокоился о том, чтобы быть одним из них. Какаши скрестил руки на груди и издал сердитый звук. — Педофилия — это влечение взрослых к детям препубертатного возраста — в семнадцать лет с физической точки зрения он уже взрослый, — заявил он. — Кроме того, согласно нашему закону, возраст согласия установлен в шестнадцать лет, и различные санкции могут быть представлены только в том случае, если пожилой человек имеет некоторое влияние на ребенка или совершил злоупотребление властью, например, профессор и студент, — добавил он педантично, как обычно. — Ты мог бы быть даже на двадцать лет старше, и это не было бы преступлением, поскольку он тебе никто. До тех пор, пока он был согласен, конечно, но я должен сказать, что он казался… весьма… — Какаши смущённо кашлянул. — Думаю, тебе следовало бы изучать право, — задумчиво произнесла Рин, восхищенная исчерпывающим ответом. — Я всего лишь добропорядочный гражданин, который знает свои законы, и для этого не нужна учёная степень, — бесстрастно ответил он. — Я отдал свою задницу школьнику! — Обито застонал, прерывая их, и закрыл лицо руками. Какаши укоризненно посмотрел на него. — Я бы больше беспокоился о том, что ты дал ему алкоголь. Это преступление. — Нет, ты не понимаешь. Моя гордость, моя честь!.. У него, похоже, было больше опыта, чем у меня! Рин закатила глаза, понимая, что, преодолев страх быть обвинённым в педофилии, Обито чувствовал себя уязвленным в своем слабом мужском самолюбии за то, что был пассивным с гораздо более молодым человеком. — Наверное, потому, что он опытнее тебя, — со вздохом пробормотала Рин, — просто потому, что он не ребёнок, и это не первый раз, когда он с кем-то близок. — Определенно, — согласился Обито, вспомнив, насколько уверенным был Наруто. — Он меня трахнул. — И всего-то?! — возмутился Какаши. — А что я должен говорить? Я облажался, несмотря на очень тщательный индивидуальный контроль! — пожаловался он. О нет, Рин закрыла глаза. Кризис заниженной самооценки от Обито она могла пережить, но не думала, что сможет противостоять хоть одному от Какаши. — Да ладно вам, ничего страшного не случилось. — Я не соблюдал правила! — Я отдал ему свою задницу! Из вежливости Рин проигнорировала последний протест Обито и сосредоточилась на Какаши. — Осечки случаются каждый год, это неизбежно. Прежде всего, у тебя не было никакой возможности узнать, поскольку у него было удостоверение личности его брата и пропуск. Если бы ты не подслушал этот разговор, мы, вероятно, никогда бы этого не заметили. В конце концов, нам повезло, и всё закончилось хорошо, — затем она повернулась к Обито. — И не вздумай жаловаться, тебе всё равно не следовало покидать своё место за стойкой. Не думай, что я не разочарована тобой. Обито застонал, и его глаза расширились на грани слез. Он мог справиться с чем угодно, но только не с разочарованием Рин. — Пожалуйста, прости меня! — он даже захныкал, вцепившись в её руку. — Теперь я в порядке, клянусь, не надо меня ненавидеть! — Ты всегда говоришь одно и то же, и если я не буду следить за тобой, ты просто напортачишь, — Рин сохраняла лицо, хотя, очевидно, уже простила его. И вот, в типичной ситуации, когда Обито пытался извинить себя в глазах Рин и Какаши, бормоча какую-то чепуху, они вернулись на вечеринку, втроём решив оставить это событие позади.

Два месяца спустя.

— Какаши, это самый настоящий позор. — Рассказывай тут. — Да, черт возьми, если я не сдам этот экзамен, это будет твоя вина. — Или твоя, потому что ты не учил. Рин закатила глаза и ясно увидела, что и без её вмешательства всё скоро закончится. — Ты мог бы дать мне списать, учитель даже вышел из класса! — Списывание противоречит правилам, а те, кто не соблюдает правила, — мусор. — А кто не помогает друзьям, тот намного хуже мусора! — горячо возразил Обито. Затем он скрестил руки на груди с угрюмым выражением лица. — Я сдам с лучшей оценкой, чем ты, вот и всё. — Мечтай. Вокруг здания никого не было, когда они спускались по лестнице, чтобы покинуть университет, но в это время его посещали только те, кто должен был сдавать экзамены, они не должны удивляться, что было более пусто, чем обычно. Как и ожидала Рин, с этой последней фразой ссора прекратилась, и между ними снова воцарилось молчание. По крайней мере, до тех пор, пока Какаши не прибавил шагу и не присоединился к Рин чуть дальше, чтобы спросить её, как она ответила на один из вопросов. Обито предпочитал не слушать, каждый раз, когда два ботаника шептали друг другу возможные ответы, он паниковал, понимая, что написал не то же самое. Он предпочитал жить в блаженной уверенности, что взял максимум, пока результат не станет известен. Он слегка поморщился, увидев проходящую мимо белокурую фигуру. Обито остановился, чтобы посмотреть на парня, поднимающегося по лестнице, и понял, что нет, он его не знает. Он ускорил шаг, чтобы снова догнать Какаши и Рин. Теперь у него была такая реакция каждый раз, когда он видел парней со светлыми волосами. Даже несмотря на то, что прошло уже два месяца и Какаши и Рин, казалось, совершенно забыли о лазутчике на вечеринке, он не мог сказать то же самое о себе. На самом деле, Обито поймал себя на том, что слишком часто думает об этом парне, особенно о том, насколько хорош был его рот, во время дрочки. Он все ещё вспоминал о том минете и… ну, и обо всём остальном. Поразмыслив об этом, Обито пришёл к выводу, что ему всё равно, даже если бы он был моложе его, он бы снова и снова отдавал ему свою задницу с большим удовольствием. В смысле, Какаши сказал, что ничего страшного, если он не предложит ему выпить, верно? С таким же успехом они могли бы встречаться трезвыми, без алкоголя. У него просто не было ни малейшей идеи как связаться с Наруто, Обито даже не смог найти его в какой-нибудь социальной сети. Может быть, Какаши помнил фамилию — он помнил всё, — но ему было стыдно спрашивать его. Затем Обито продолжил свою бесполезную и неэффективную тактику наблюдения за каждым блондином, который появлялся перед ним. Очевидно, за два месяца это не принесло никаких результатов. Так что, погруженный в свои мысли, он едва заметил, что двое друзей остановились, и чуть не врезался в них. — Какого черта? — воскликнул он. К этому времени они уже подошли к выходу. — Обито, это разве не?.. — Рин колебалась, не совсем уверенная. — Лазутчик, — закончил Какаши с рычанием. Обито, широко раскрыв глаза, взглянув через плечи своих друзей на просторный вестибюль и обнаружил, что там, на стульях для ожидания, действительно сидит он. Наруто. Что он делал два месяца спустя в его университете? Неужели Наруто кого-то ждет? Неужели Наруто искал… его? Не произнеся ни слова, Обито бросился мимо Какаши и Рин, чтобы присоединиться к младшему парню. — Наруто! — он закричал так громко, что это имя эхом разнеслось по вестибюлю. — Что ты здесь делаешь? И по широкой улыбке, которую он получил, Обито понял, что Наруто был там ради него. *** Рин и Какаши с изумлением наблюдали, как Обито возбуждённо разговаривает с лазутчиком, смеётся и кокетливо суетится. Ещё больше они удивились, когда увидели, что оба поднялись и вышли из здания, не прекращая болтать. Близко, слишком близко. Но если Рин нежно улыбнулась, когда поняла, что происходит, Какаши вместо этого быстро двинулся за ними. — Какаши! — она схватила его за руку. — Ты не можешь шпионить за ними! Шпионить за людьми — это против правил, и любой, кто не соблюдает правила, — мусор, — напомнила она ему. Какаши слегка повернулся и посмотрел на неё, ничуть не смущённый попыткой остановить его его же словами. — Но тот, кто не помогает друзьям, намного хуже мусора, — процитировал он. На мгновение наступила тишина, и Рин пристально посмотрела на Какаши. Потом она отпустила его и кивнула. — Ладно, идём за ними!