бандитский петербург

паша в магазин к романовым стабильно раз в два дня наведывается. как-будто на работу ходит, хотя ни дня в своей жизни не работал. приходит и каждый раз травит байки про свою молодость, мешает коле работать, его старшего брата и по совместительству владельца магазина этим раздражая. саше вообще дружба брата с бандитом не нравится, да и кому бы такая дружба понравилась. и, кажется, не его одного эта дружба не устраивает. // паша, уезжавший по делам в столицу, чуть ли не сразу по приезду в магазин наведывается. он ведь должен дать нику знать, что еще жив. дверь открывается, заставляя звонить висящий над ней колокольчик. мужчина заходит внутрь и не видит привычной кудрявой макушки за прилавком. чувствует что что-то не так. подходит ближе, оглядываясь по сторонам. — есть кто? пестель как только слышит звуки шагов и падения какой-то коробки, сразу понимает, что это коля. — что-то хотел? — голова чуть высовывается из дверного проема. — да так, по мелочи, — паша улыбается лучшей своей улыбкой. рад родной голос слышать. — сейчас сашу позову, — ник тут же скрывается в подсобке. — а сам ты мне уже продукты посчитать не можешь? — вопрос летит в пустоту. паша на витрину облокачивается, рассматривая товары, по полкам расставленные. слышит вдалеке тяжелые шаги старшего романова. мужчина протискивается через узкий проход, окидывает пестеля злым взглядом. у паши от него чуть ли не мурашки по спине. — зачем пришел? — саша к нему всегда с подозрением относился, оно и правильно, бандитам доверять нельзя. жаль только ник этого не понимает. но это. это что-то другое. — за хлебом, — вообще парень с ним честен. дома ведь действительно хлеба нет. — твои дружки приходили недавно за хлебом, — романов кивает на подсобку, где сейчас коля стоит, их разговор подслушивая, — брат теперь весь в синяках ходит. у паши кулаки самопроизвольно сжимаются. он лично оторвет башку тому, кто посмел ника тронуть. — ты знаешь, что я бы этого не допустил, — хрипит пестель в ответ, а вена на лбу пульсирует. старые травмы дают о себе знать. — я знаю только, что от того, что ты тут вечно ошиваешься у нас одни проблемы, — саше страшно с бандитами ссориться, особенно с пестелем, но защищать младших братьев — его прямая обязанность. тут любые страхи на второй план отходят. — оставь колю в покое. для него так будет лучше. — тебе откуда знать, что для него лучше? — ну уж точно не саша должен решать, что для ника лучше. итак из-за него торчит целыми днями в этом магазине паршивом, а мог бы образование получать, да или жить нормальной жизнью хотя бы. — убирайся! — мужчина продолжать разговор дальше не намерен. в отличие от паши. он через прилавок перегибается, хватая романова за воротник рубашки. — за базаром следи! — шипит злобно, — или ты забыл с кем разговариваешь? — отпусти его! — ник из укрытия своего выбирается. и пестель теряется, как только губу его разбитую видит. он убьет того, кто это сделал. — паша, отпусти его! — парень вцепляется в его руки, пытаясь пальцы, крепко удерживающие ткань рубашки, расцепить, — отпусти! и паша сдается, отпуская наконец. — уходи. тебе правда лучше уйти, — коля просит жалобно. самому больно эти слова говорить, но так н а д о. и паша уходит, чертыхаясь себе под нос. только дверью хлопает так, что пресловутый колокольчик над ней своим противным визгом все помещение наполняет. // коля открывает магазин каждое утро в пять утра. сегодня опоздал всего на четыре минуты, проверяет по наручным часам. наручным часам, подаренным пашей на девятнадцатилетие. коля не знает, где и как он их достал, да это и не имеет значения. он знает только, что часы эти какие-то дорогие. но главное, что они ему самому о ч е н ь дороги. — доброе утро, — слышит позади голос знакомый, и даже поворачиваться не нужно, чтобы понять, кто там стоит, оперевшись на свою иномарку. понять и начать быстрее ключ в замке дверном поворачивать. паша знает, что перед его носом сейчас просто захлопнут эту самую дверь, если он что-нибудь не предпримет. потому недокуренная сигарета летит на землю, а он уверенным шагом к романову приближается. ник хочет проскользнуть, но не успевает. пестель по-джентельменски дверь придерживает перед ним, пропуская вперед. теперь этого разговора не избежать. — мне работать надо. — не убежит твоя работа, — паша усмехается криво и кашляет для привлечения внимания, — я по делу пришел. коля молчит. — ответишь на один вопрос и я оставлю тебя в покое, как просил, — он спокоен абсолютно, потому что смирился уже давно с тем, что когда-нибудь колю придется отпустить. не вечно же он будет слушать пашины истории, стыдливо прятать от брата привезенные пашей подарки, смущаться каждый раз, когда паша на прощание волосы его кудрявые взъерошивает. не вечно же он будет смотреть на входную дверь с надеждой, что именно сейчас зайдет паша и скрасит его серые однотипные дни своими шутками целительными. — ладно, — у ника голос чуть дрожит. он не хочет, чтобы пестель оставлял его в покое, совсем не хочет. — кто это сделал? — кивает на рану на губе. романов смотрит на него своим разбитым взглядом и отворачивается, к прилавку отходит. — ответь на вопрос, и я больше никогда тебя не побеспокою, — паша нервно постукивает пальцами по бедру. а нике не надо, чтобы паша больше никогда его не беспокоил. — это неважно, — романов к нему поворачивается. — для меня важно, — он дал себе слово защищать парня, и он его сдержит, — ника. это «ника» переключает какой-то рычаг в голове. он под нос себе шепчет тихое «аркаша», а пестель все слышит прекрасно. — сука, я его убью, — к двери бросается, но романов его опережает. закрывает собой проход, не желая пашу отпускать, дышит загнанно и опять смотрит своим взглядом жалобным. — не надо, паша, пожалуйста, — он наивно верит, что еще сможет пестеля остановить, но паша уже давно принял решение. паша отнимал у других, и всегда знал, что когда-нибудь за это прийдется заплатить. видимо, время пришло. он нашел того, с кем чувствовал себя счастливым и живым, и теперь должен был навсегда про этого человека забыть. а у коли еще вся жизнь впереди. счастливое будущее в новой, совсем другой россии с совсем другими людьми. а паше там не место. ему умирать вместе с развалившимся союзом. романов вдруг резко тянется к пестелю и обнимает, пытаясь удержать, заставить остаться с ним еще хоть на пару минут. паша кладет руку свою тяжелую нике на макушку, в волосы кудрявые пальцы запускает. они стоят так будто бы вечность. пестель первым нику от себя о т д и р а е т, держит за плечи, смотрит в эти глаза, вселенской тоской наполненные, в последний раз и выходит, оставляя после себя тепло невероятное и режущий слух звук звенящего над дверью колокольчика. — паша, пожалуйста, — у ники соленые слезы бегут по щекам и попадают на рану, причиняя еще больше боли. но до этого ему нет дела, потому что больнее, чем от пашиного ухода не будет уже никогда.