Барахолка фанфикшена.

Ira furor brevis est. Гнев - кратковременное безумие Хэ Тянь/Мо Гуань Шань Слэш R Романтика, Повествование от первого лица, ООС, Нецензурная лексика, Драма, AU. Монолог Ты даже представить себе не можешь, сколько я хочу тебе сказать. И как часто я начинал в своей голове этот разговор. Хотя…монолог, вероятнее. Потому как, если ты не начнёшь крыть меня матом на первых минутах – далее будешь покорно молчать, ломать, и без того хмурую, линию бровей, и смотреть так скупо и зло, словно пытаясь пропалить меня, как окурок бумагу. И я всё чаще чувствую себя чёртовой тлеющей бумагой рядом с тобой. Когда-нибудь, когда ты улыбнёшься мне – я не выдержу. Расскажу всё. Под чистую. Ведь твоя улыбка – никогда не была раньше адресована именно мне. Цзяню. Какой-то девчонке из коридора. Покупателям из магазинчика, где ты работаешь. Тётушке в том непонятном шарфе, из «Удобного». Своей маме. Только не мне, знаешь ли. Я даже не знаю, как выглядит твоя улыбка, которая для меня. Может она такая же хмурая, как и взгляд, который вечно в меня упирается? Или жизнерадостная, словно у ребёнка, вдоволь налопавшегося сладкой ваты? Или такая, чуть смущающая, одними только уголками губ? А может, как в моих самых смелых мечтах – альфасамцово и сногсшибательно? Это странно. Я, одновременно, хочу узнать, как же ты будешь улыбаться для меня, но и боюсь этого момента. Ведь тогда, когда смесь счастья и радости, приправленная твоими редчайшими веснушками и, возможно даже, смехом, озарит твоё угловатое лицо – я сдамся. Это запрещённый приём, чтоб ты знал. Когда ты улыбнёшься для меня, только для меня одного – готовься к тому, что я вылью на тебя поток своего дерьма. Квинтэссенцию своих мыслей, которые о тебе. А может и вообще всех мыслей. Расскажу о семье, о себе, о существовании до тебя, и – наконец-то – о жизни после нашей встречи. Помнишь, я звонил тебе ночью? Ты тогда так взбесился, прямо даже страшно было бы, если это был кто-то другой. Но это был я. Главным для меня тогда был не смысл твоих слов, и не тон голоса – просто твой голос. Ты, ведь, ещё со мной. А тогда, когда ты прилетел ко мне, лишь увидев кроваво-кетчупное пятно? Действительно ли ты переживал за меня? И тогда ты тоже вредничал, сквернословил, но мне не было дело до этого. Ты спешил ко мне. И, знаешь, те твои слова в океанариуме – бесценны для меня. Ведь это, можно считать, пусть и не признание, но явное проявление хоть каких-то чувств. Тёплых или нет – плевать. От любви до ненависти, как говорится, верно? Это же работает и в обратную, я уверен. Я хорошо запомнил тот твой, отведённый в сторону, взгляд. Так сильно ненавидишь. Но…никогда не забудешь. Обещаешь? Господи, насколько же сильно я в тебя вляпялся? Нести подобную чушь – не в моих резонах. Вот только, рядом с тобой – всё как-то иначе. Словно всё то дерьмо, которое до тебя – не существует. Есть только ты, твои редчайшие веснушки, и потоки гнева. Такого, иногда смущающего, и всегда заслуженного гнева, зарывающего меня ещё глубже. Я видел тысячи твоих злобных взглядов. И каждый – как первый. Для меня. Каждый только для меня. Видимо, так у нас уже повелось. Каждое твоё кратковременное безумие – как новый вдох для меня. Потому что ты по-другому не умеешь. Или…со мной по-другому нельзя. Какой-то замкнутый круг! Ты бесишься именно из-за меня, что только вляпывает меня больше, и я продолжаю тебя бесить, чтобы вляпываться ещё больше. Поступи я иначе – этого всего бы не случилось. Ты бы со мной не случился. Знаешь, я сам не понял, распознал тот момент, когда начал дышать тобой. Когда начал искать с тобой встреч? Когда проснулось желание смотреть в твои глаза, не отрываясь, выискивая там привычную злобу и гнев? Я влюбился в твой этот злостный взгляд. В излом бровей. В вечно сбитые костяшки на руках. В крик. В твоё кратковременное безумие. Что же будет со мной, когда ты подаришь мне свою улыбку? Свою первую улыбку, предназначенную только для меня. А подаришь ли? Иногда, мне кажется, ты действительно меня ненавидишь. Так яро и пылко ты пытаешься доказать мне это, что я почти верю. Почти. И только одно-единственное в тебе заставляет меня не опускать руки, продолжать бороться, не сдавать назад – твоё беспокойство. Всегда, когда ты видел меня сломленным, беспомощным, или жалким – всегда засовывал эту свою злобу глубоко в задницу, стискивал зубы, и помогал. Как сильно бы ты не злился на меня, как бы не крыл матом, не огрызался, но стоило мне попросить тебя о помощи – всё это исчезало. Казалось бы, Лот номер 1: Конец. Для написания проды - писать в комментариях.