Коридор

Теперь никаких сомнений не оставалось, эти люди не просто странные, но еще и двинутые. Сейчас отсюда лишь хочется ликвидироваться, и как можно скорее. За этим злосчастным столом происходило сумасшествие, оно не пугало, но и смеяться от всего происходящего не хотелось. Люди, сидящие за ним, не делали что-то обычное, как спокойное обсуждение теорий, они просто не слушали друг друга, кидались то ручками, то скомканными шариками бумаги во всех без разбору. Тот глава, который показался Бэлле нормальным, был не таким каким кажется. Ныне он сидел, откинувшись на спинку стала, сложив руки на животе. Он не обращал совершенно никакого внимания на все происходящее вокруг, лишь изредка переговариваясь с рядом сидящем парнем, хотя Бэлла не совсем уверена был ли это парень. На саму Кузнецову, к слову, никто и не обращал внимания, будто кто-то новый был для них обычным делом. Иногда до нее долетали обрывки слов, но уловить саму их суть было сложнее всего. Вроде они и спорили и что-то обсуждали, но чаще это были выяснения отношений между друг другом. В то время Костья так и стояла за спиной у Бэллы. Руку она то убирала, то снова клала либо на плечо, либо пальцами упиралась на ее спину. Когда разговоры вокруг резко стихали, а она хотела что-то сказать окружающим, ну например задать любой интересующий ее сейчас вопрос, именно в тот момент та рука или же кончики пальцев Купер, что лежали на плече (или спине, смотря на само положение тела Кузнецовой), слегка давили, стоило Бэлле оглянуться на нее через плечо, то она встречала лишь еле заметное покачивание головой. Так она и сидела на своем жутко неудобном стуле и слушала что удавалось. Тот глава даже не смотрел на нее, а ведь Кузнецовой очень интересно каким взглядом он ее одарит: незаинтересованным? Может посмотрит так холодно, что придется хватать Костью за руку и пытаться согреться. Кто знает, кто знает. — Ты сейчас в нем дыру прожжешь, — ухо неожиданно обдал горячий шепот. Сразу же, как можно быстрей, прижав к нему руку, Бэлла смущенно посмотрела на находящееся рядом лицо Купер. — Боже мой, ты меня и-испугала. Больше так не делай, — ей в ответ был лишь слышен смешок, пусть и почти неразличимый, — я сказала что-то смешное? Да и вообще, не прожигала я ничего, просто он мутный какой-то, вот и интересно стало. — О, ну разумеется, как же я могла подумать что-то другое, — снова тот надоедливый хмык, — хотела спросить, — уха коснулось что-то мягкое, а затем его снова опалило горячим воздухом, — уши — твоя эрогенная зона? — Черт бы ее побрал. Просто ужас, теперь она знает ее слабость. Уши и живот это самые чувствительные и возбуждающие места. Трогать их у Бэллы это все равно что пописывать себе смертельный приговор. Касаться не разрешалось никому, даже самым близким, кроме партнера, иначе можно лишиться руки. А сейчас Кузнецова могла лишь шлепнуть по губам Костье за это действие. Приятно и в какой-то мере возбуждающе? Несомненно, но и о личных границах забывать не стоит. Когда дав Купер по части лица, которая была ближе и к ней имелся доступ, Бэлла услышала отчетливое «ай», на душе стало спокойно. В конце концов теперь она будет знать прежде чем снова к ней лезть. Она хотела что-то добавить, но ей помешало громкое: «шухер» со стороны напротив. Не успела Кузнецова опомниться, как все сидящие вскочили и начали убегать. Некоторые стулья упали, ручки и бумажки, которыми перекидывались некоторые, сейчас оставались либо на столе, либо так же падали на пол. Слышался топот ног и захлопывания дверей. — Да что же это такое?! Вы что, снова новеньких разыгрываете? Сколько раз вам так говорили не делать, а вы все продолжаете, — к столу подошла медсестра причитая и бубня себе под нос, — Крылов, ты же обещал, что больше не будете так делать, и что я вижу. Вот доложу все, а вам потом выкручиваться. — Ну извините, это точно был последний раз. Ребята не устояли. Даю вам свое единственное и честное слово, — Сейчас, когда загорелся свет, можно было разглядеть того, кто подошел к женщине. Видя те же светлые волосы и похожие очертания лица, Бэлла поняла, что это и есть тот самый глава. Он не казался ни взволнованным от того, что его отчитывают, ни смущенным, он просто улыбался и одной рукой почесывал затылок. Но на данный момент в голове был всего один вопрос: «что еще за встреча новичков?». Оглядываясь вокруг себя Бэлла хотела задать вопрос Костье, но с удивлением обнаружила, что ее нет. Здесь не было никого кроме нее, вроде главы (если он таким является) и медсестры. Так значит ее обманули. На самом деле это была глупая шутка, а она так глупо в нее поверила. Вот черт, надо было сразу отказаться как только она заподозрила что-то неладное. Как же она была сейчас зла, в основном на Костью, ведь она обманула, просто насмехаясь. Ну что за пиздец, вот и доверяй людям. — Э-эй, конфетка, ты куда? — Ох как же она испугалась. Прямо перед ней и стоял тот самый Крылов. Буквально секунду назад был в десяти шагах от нее, а сейчас очутился прямо под носом. Ну и жуть. — Бля, ты че, страх потерял? Нахера так пугать? — А куда ты собралась, мы же даже не поговорили, — его глаза напоминали взгляд провинившегося щенка, такой же невыносимый. — И о чем же нам говорить? — Сжав руки в карманах своей кофты, дабы не ляпнуть что-нибудь не то, натянуто ухмыльнувшись и чуть склонив голову в бок, спросила Бэлла. — Называешь меня жутким, когда у самой на лице это, — он обвел в воздухе своим пальцем ее губы, — итак, сразу к делу. Для начала я бы хотел представиться, — он прокашлялся и встал так, как-будто он какой-то принц, — мое имя — Айван Крылов, приятно познакомиться.- Ну и странный же тип. У какого нормального человека будет имя Айван? Правильно: ни у кого. Вот тут и появляются сомнения. — Ну и имечко у тебя… Эм, ну я думаю мне пора, а то и я получу нагоняй — Пока-пока, карамелька…- Послышалось ей в спину. Ну и мрак. Пацан хоть кажется хрупким и маленьким, но аура у него заставляет кровь в жилах стыть. Пусть все и оказалось бредом, но парнишка тут явно всем правит. Если это окажется не так, то она поверит в оборотней.

***

Заснуть этой ночью не удалось совсем. Не то чтобы она переживала. Нет, совсем нет. Скорее всего это связано с ее нервами. Сегодня она снова подверглась саморазрушению, снова те же отвратительные мысли, снова паническая атака. Как же все достало. Она больше не хочет чувствовать этот гнилой вкус во рту, намеренно вредить себе, сдерживать крик и слезы после очередного приступа. Просто устала от всего этого. Сил нет, нервы на исходе, при чем не только свои, но и бабушки, ведь она так переживала за нее. Вот черт, осталось еще, чтобы ей вкололи что-то успокаивающее и жизни цены не будет. И когда она успела до этого докатиться? И правда, сейчас, задумавшись, Бэлле стало интересно сколько она уже находится в этом вязком болоте. Кажется все началось в классе 6-7. Тогда она была еще совсем другой: волосы были ниже плеч, вес еще был в норме, да и характер был мягкий. Но как мы знаем всему хорошему рано или поздно приходит конец. И он, к сожалению, не обошел и ее. В самом начале были лишь безобидные шутки со стороны одноклассников. Например во время обеда они могли как-то пошутить и продолжать свой разговор дальше, пока Бэлла сидела сжавшись от стыда. Ей конечно было обидно, но приходилось всех заверять, что с ней все нормально и самой над собой смеяться, для вида (о чем она сейчас очень сильно жалеет, ведь сказала бы она тогда пару ласковых и давление бы прекратилось), а дальше насмешки преобразовались в комплексы, что и было понятно. В самом начале она бросала невинные взгляды на свое отражение, когда она проходила перед любой отражающей поверхностью, потом это уже переросло в долгие разглядывания себя перед зеркалом, ощупывание боков, ляжек, щек. После все пошло как по расписанию: безобидная диета, далее начались срывы и тогда нарастали истерики. Водная диета, срывы, панические атаки, вызов рвоты после каждого приема пищи, нехватка витаминов, потеря сознания. И так по кругу, пока она не попала сюда, в больницу на лечение. Если бы Бэлла была тогда поумнее, сейчас она бы не занималась саморазрушением и ее нервы со здоровьем могли быть в норме. «Тук-тук-тук» — Очнувшись словно от долгого сна, Бэла вскочила с кровати и подошла к двери. Интересно кому пришло в голову прийти к ней в такую рань. Слегка выждав она чуть приоткрыла дверь. Пару секунд не было видно никого (наверное слишком долго она побыла в темноте, что глаза так долго привыкают к свету). — Что тебе надо? — Зевая спросила Кузнецова пришедшую к ней гостью. — Я хотела позвать тебя прогуляться во дворе и объясниться, ведь вчера мне пришлось смыться и теперь я чувствую себя виноватой перед тобой, — не очень-то и хотелось сейчас куда-то идти, тем-более с Костьей. — Можно моим ответом будет «нет»? — Думаю нельзя. Обещаю, что мы не будем задерживаться, — снова ее умоляющий взгляд, прямо как тот, что был днем ранее, когда она заставляла ее сходить с ней за стол. Мерзость. — Тогда дай мне время, — получив вопросительный взгляд, Бэлла добавила, — мне нужно умыться и привести себя в порядок. — Хорошо, тогда во сколько мне… — Через полчаса, у моей палаты, — не дала она договорить Купер, как закрыла дверь. Идти, да что там идти, даже вставать никуда не хотелось, но видимо придется, ведь в противном случае от нее не отстанут. Такое у нее было предчувствие. Скрепя зубы она собрала волосы в хлюпкий пучок, из которого сразу выпало несколько небольших прядей. Забив на них, Бэлла прихватила с собой полотенце и зубную щетку с пастой. На пути в душевую с ней поздоровалось несколько человек, но загвоздка заключалась в том, что никого из них она не знала, в этом и заключалась вся странность. Возможно кто-то вчера рассказал о ней, а может все те люди присутствовали на вчерашнем «собрании». Кто знает. Почти всю дорогу она зевала, уж очень хотелось вздремнуть. Из-за того, что ее заставили выйти на прогулку у нее испортилось настроение, которого как-такового и не было. Приходиться только надеяться, что по прибытие обратно в палату ей удастся поспать хотя-бы минут сорок и никто не посмеет потревожить ее. Вода сегодня была холодной и ни в какую не хотела становиться хоть на капельку теплее, видимо помыться сегодня не получиться. Сжав зубы, Бэла начала как можно быстрее умываться. Вода неприятно холодила кожу, даже зубы задрожали. Было всего две вещи, которые Кузнецова ненавидела всей душой: холод и запах бензина. А сейчас ей приходиться терпеть, просто отвратительно. Кажется сегодня у нее слишком много «ужасно» и его синонимов в мыслях. Просто чудовищно, надо как-то с этим справляться, но ей слишком лень, да и сегодня можно, в конце концов она пережила моральную травму, так что сегодня ей можно побыть букой. Вытерев лицо насухо и чуть растерев его, дабы прогнать холод, Бэлла направилась обратно в комнату. Завтрак она поесть не успеет, но можно попросить кого-то взять за нее, а потом этот кто-то должен отдать ей. Гениальное — просто. К сожалению Костья уже стояла у двери, хотя полчаса и не прошло. Назревает вопрос — зачем? — Разве нам уже пора выходить? — Спросила Бэлла с нотками раздражения. — Нет, не пора, но мне было скучно и я решила прийти немного пораньше. — А меня спрашивать не надо? Может я не хочу тебя видеть, — Кузнецова подошла к девушке вплотную, — поэтому жди оставшееся время не суйся раньше, — с этими словами она обогнула Купер и прошмыгнула в свою палату. Время пролетело быстро, наверное отчасти из-за того, что Бэлла сидела в телефоне. С некоторыми друзьями, которые переживали за нее, она успела попереписываться. Но про вчерашний вечер она решила умолчать. Причин на это не было, просто лень писать так много и расписывать, чтобы они хоть что-то поняли. Поэтому лишь вкратце описала само отделение и некоторых людей в нем. Сегодня, можно сказать, день лени. Ни идти, ни вставать совершенно не хотелось. Просто проклятье. Но посмотрев на время, Бэлла поняла, что уже пора выходить. Еле как встав с койки, она пошла к зеркалу. В нем она увидела чучело: растрепанные волосы, угрюмое лицо, такое, что хоть ставь на огород и отпугивай птиц, на растянутой футболке, которая спадала с оного плеча, виднелось пятно. Похоже оно было там довольно давно и оттирать его уже бессмысленно. Видимо придется переодеваться, плюс одно действие в копилку сегодняшних нехотелок. Откопав в своей сумке одну-единственную бежевую толстовку, Бэлла даже не раздумывая надела ее. Штаны менять обходимости не было, поэтому и искать не пришлось. С волосами она тоже решила не заморачиваться и сделать такой же пучок, как и всегда. Прихватив с собой куртку и кроссовки, она подошла к двери и приоткрыла ее. На свое удивление она не увидела Костью. — «Неужели снова обманула?». — Бэлла аж вздрогнула, когда это раздалось над ее ухом, — наверное об этом ты подумала? — Еще раз ты так сделаешь и я тебе сломаю пальцы. — Ой-ой-ой, напугала меня, — насмешливо пролепетала Купер, наблюдающая за лицом напротив, выражение которого становилось все злее с каждой пройденной секундой. — Мы идем? Иначе я вернусь в палату, — Кузнецова указала пальцем на вход в свою палату. — Знаешь, кажется ты мне это уже говорила, — так же насмешливо ответила Костья, — но знаешь, думаю сегодня ты настроена серьезно, поэтому не будем медлить. И это, обувь не забудь надеть. Пробурчав что-то неразборчивое в ответ, Бэлла, пыхтя надела свои кеды, затем куртку и встала, показывая своим видом, что готова. Снова получив странный взгляд ее схватили за руку и потащили к выходу. Как она не старалась вырвать свою руку, Костья держала крепко, поэтому пришлось смириться и идти за ручку, как в детском саду. Сообщив дежурной о своей прогулке, они вместе вышли за дверь. Спустившись по короткой лестнице они вышли на улицу. В лицо стразу ударил сильный и холодный ветер, но тот момент долгожданного выхода на свободу (пусть она таковой и не являлась) он не испортил. Да, Бэлла просидела в здании не такое большее количество времени, но даже так, она чувствовала себя под постоянным контролем и из-за этого все сильнее хотелось как-нибудь нагадить всем тем, кто следил за ней. Хоть и «следил» слишком громко сказано, но ощущала она себя именно заключенной. Наслаждаясь свежем воздухом и прохладой, Бэлла не сразу заметила взгляд на себе. Вот так в открытую Костья разглядывала ее. И даже не шелохнулась, когда поняла, что ее заметили, а так и стояла, смотрела со своим прищуром. — Долго пялиться будешь? — Да нет, — она на секунду помедлила, — просто заметила у тебя на лице грязь и думала как бы не съязвить. — Чего-о? Где? — Бэла сразу начала тереть все свое лицо. Но ей пришлось остановиться, когда она услышала смех. Он был негромким и красивым, хотя она и была всегда уверенна, что каждый смех был просто уродским и до ужаса смешным, то сейчас это ввело ее в ступор. Костья смеялась слишком красиво, хотелось вечно слушать его не переставая. Опомнившись, Кузнецова сразу начала расспрашивать что смешного, но в конечном итоге в ответ получила лишь: «ни-че-го» разбитое по слогам. И оставалось только гадать почему она засмеялась. Но уже через несколько секунд ее снова взяли за руку, только на этот раз более нежно, и потащили вперед за собой. Ладони Купер были тёплые и очень мягкие, словно она каждый день мажет их кремом и всячески ухаживает за ними. Сцепляя руки крепче, Бэлла легка ускорилась, чтобы не отставать. Через пару минут они уже сидели на скамейке. Постепенно становилось все холодней, а ветер то дул слишком сильно, то затихал совсем. Уже сидя Костья начала рассказывать почему обманула и затащила на эту, якобы «приветственную вечеринку», но с каждым сказанным ею словом, Бэлла понимала, что начинала засыпать. А Купер, обнаружив, что ее больше не слушали, хотела разбудить Кузнецову, но в последний момент передумала. Она только положила руку на плечо осторожно приобнимая и придвигая ближе к себе Бэллу, беспокоясь что та может замерзнуть. Она ей все расскажет, но чуточку попозже, а сейчас ей надо дать хоть сколько-то поспать. _____________________________________________________________________________ Итак ГЛАВА В СТУДИЮ. Вы ждали и я наконец написала. Ух даже радостно как-то. Вот вам подарочек на Новый Год от меня. Всем огромное спасибо за ожидание, люблю!