Соулмейты

      Ещё один звонок, на этот раз последний. Ученики вышли из своих классов по направлению к выходу из школы.       Новый семестр только начался, но уже можно было заметить уставшие лица учащихся старшей школы имени Кагаи Убуяшики.       В холле второго этажа людей становилось всё меньше и меньше, пока он совсем не опустел.       Солнце уже сменило свои краски на более тёмные и тёплые. Из-за этого облака на небе приобрели розовый оттенок. Лучи проходили сквозь окна коридоров, оставляя «живые уголки» в тени.       Фалаенопсис уже привык к тени, а вот комнатный тростник уже не подавал признаков жизни. Лучше всего в этом углу было аквариумным рыбкам, которых кормят все кому не лень.       — Иноске, отдай ключи, мне ещё рыбок кормить! — из кабинета химии выбежало два парня.       — А ты догони, нечего было физру прогуливать! — зелёноглазый парень забрался на скамейку и поднял руку, в которой благополучно разместились ключи от кабинета.       — Танджиро~о! Он меня достал, помоги! — блондин отошёл от надоедливого друга, поменяв направление в сторону класса.       — Иноске, пожалуйста, отдай Зеницу ключи, иначе мы больше не останемся убирать класс вместе с тобой… — брюнет довольно строго посмотрел на своего друга. Для упрямого и своенравного подростка данное замечание было весомым поводом остановиться, так как Танджиро очень редко можно было видеть раздражённым.       Иноске являлся тем самым «проблемным» учеником. Так как он три раза вставал на учёт (причём не только в школе) и постоянно ввязывался в различные перепалки. Парня всегда ждали наказания после уроков в виде уборки классов и прочих исправительных работ. Он как-будто притягивал все неприятности к себе, всегда оказываясь в их эпицентре. Не удивительно, что спустя несколько дней после начала второго триместра Иноске снова должен драить классы.       — Ну ладно… — парень спрыгнул со скамейки, — Но это не значит, что ты главный, Монджиро, ясно?! — Хашибира протянул заветную связку своему однокласснику.       — Спасибо, Танджиро, — Зеницу мило улыбнулся.       — Эй! А мне «спасибо» где?! — Иноске толкнул Агацуму в плечо.       — Отстань, кабан! — блондин направился обратно в кабинет.       В классе всё уже было убрано. Парты протёрты, стулья подняты, пол подметён, однако не домыт. На полу валялась не выжитая швабра. Мыльно-грязная из-за частичек пыли и песка жижа растеклась по полу.       «Вот же придурок» — Зеницу положил ключи в карман так, чтобы на этот раз они не выпали. Затем поднял швабру и отжал её. Помытый пол блестел от чего было видно сухую площадь просящую об увлажнении.       — Иноске отдал тебе ключи? — сказал Танджиро, не отрываясь от протирания доски.       — Да, ещё раз спасибо, — блондин старательно вытирал лужу, которая оставляла после себя водяные разводы.       — Монджиро, Пеницу, вы там скоро? — в дверном проходе появилась макушка скучающего Иноске.       — Ты издеваешься?! Сам же отвлёк меня! Из-за тебя мне ещё лужу вытирать! — Зеницу недовольно посмотрел на своего товарища.       — А чё сразу я? Я вообще-то уже всё сделал, а вы до сих пор тут возитесь, пока вас дождёшься, вечность пройдёт!       — Слушай, я вообще не должен тут торчать! Если бы не ты, сидел бы сейчас на стриме у dakki! Раз тебе так нечем заняться, на вот домой! — блондин протянул руку со шваброй.       Брюнет показательно цыкнул и забрал швабру из рук друга.       — Да без проблем! Думаешь я недостаточно сделал?! Я сейчас тут по второму кругу все протру, моргнуть не успеешь!       Наконец-то класс был убран. Зеницу ещё раз проверил класс. Осталось только дождаться пока Иноске вернётся из уборной. Парень окликнул Танджиро, показывая головой на выход.       — Да, уже бегу! — брюнет схватил свою сумку и побежал к выходу.       — Так, я закрываю класс, окей? — Агацума обернулся в поисках ответа.       — БУ! — из-за спины выскочил Хашибира.       — А-а-а-а-а! Придурок! Танджиро, скажи ему! — Зеницу начал дёргать руку своего друга.       — Ха-ха-ха-ха-ха! Как всегда, попался!       — Иноске, хватит! Уже десятый раз за день, не смешно уже! А ты отцепись, Зеницу, хватит меня трясти!       Наконец упокоившись после очередного спора одноклассники направились к выходу из школы. Ребята шли по длинному коридору и болтали.       — Моницу, тебе же завтра шестнадцать, да? — Хашибира толкнул своего друга.       — Да, и что тут смешного, дебил?!       — Он просто хочет быть твоим соулмейтом — Танджиро тихо посмеялся.       — Неправда! С чего ты взял?! Я уже знаю свою судьбу!       — И как зовут этого парня? — вырвалось у Зеницу.       — Да с чего ты взял, что это парень?! — блондин ехидно улыбнулся Камадо, а тот в свою очередь хихикнул, — Это девушка! Её зовут…       — Генья? Иноске, это мужское имя! — что-что, а провоцировать Иноске, Агацума умел лучше всех.       — А ну иди сюда, блондинка, я сейчас тебя!       — Иноске, не трогай меня своими грязными руками, а то ещё изнасилуешь!       Зеницу пытался вырваться из мёртвой хватки, при этом отшучиваясь. А Танджиро тихо посмеивался в кулак.       Прошло минут пять и наконец ребята успокоились. На улице дул прохладный ветерок. Кроны деревьев податливо шуршали под его напором. Солнце уже приближалось к горизонту. Тёплое небо в слиянии с ветром убаюкивали, настраивая на хорошее настроение. Прекрасная погода. Даже не верилось что через пару месяцев кроны деревьев сбросят листву, обнажая свои стволы перед природой, а солнце закроют тучевые облака.       — Так как девушку зовут? — разорвав тишину, спросил Камадо.       — Аой Канзаки, у неё недавно моё имя появилось, мне об этом Канао сказала. А кстати, Зеницу, если бы ты выбирал себе соулмейта, кого бы ты хотел?       — Конечно же Незуко-чан! Она такая милашка! — блондин покрылся румянцем, обнимая себя руками, — Она самая лучшая и добрая, такая красавица…       Иноске тут же пожалел, что спросил такую очевидную вещь. Теперь придётся слушать этого одержимого о самого дома.       — А ты, Танджиро? — всё же не желая мирится с предстоящим приторно-блевотным монологом своего одноклассника, спросил Хашибира, надеясь сменить тему на что угодно кроме влажных фантазий его друга.       — Мне всё равно, я в любом случае разорву с ним связь… Я ведь коплю на операцию с восьми лет!       — Даже если твоим соулмейтом будет Канао? — Агацума ехидно улыбнулся, прикрыв свою улыбку сползающим на кисть рукавом. Как-будто позабыл о чём он говорил три секунды назад.       Камадо покраснел и наклонил голову. Иноске закатил глаза. Все эти любовные темы его не интересовали и даже в каком-то плане бесили. Что такого в этой любви? С Зеницу всё понятно он ещё с конца младшей школы начал постоянно болтать о девочках, обсуждая любую, которая попадётся на глаза этому извращенцу. Но Танджиро, почему даже Танджиро при упоминании какой-то девушки приобретает это дурацкое выражение лица. КАК ЖЕ БЕСИТ.       — Д-да! Даже если она будет моей судьбой, я разорву связь, ведь мои родители разорвали! И Канао сказала, что тоже будет, так что…       — Ну ты, конечно, и зануда… — блондин закатил глаза и пошёл быстрее.       — Эй, Моницу! Я быстрей тебя, понял?! — Иноске тоже поспешил на выход из школы.       Танджиро лишь улыбнулся. И ускорил шаг, чтобы догнать своих друзей.       По дороге домой, ребята зашли в магазин. И пока Камадо выбирал газировку, Иноске стащил тележку и начал носится с ней по магазину, подвергая каждого покупателя столкновению. Зеницу как всегда носился за своим товарищем, требуя остановится. Однако он только усугублял ситуацию. Если Иноске являлся магнитом для проблем, то Зеницу являлся катализатором для их усиления.

***

      — Скажи спасибо, что нас не забрали в участок! — Зеницу посмотрел на Танджиро ища поддержку. Тот в свою очередь ещё раз глотнул клубничную газировку.       — Спасибо, о великий… — Иноске поклонился.       — Так-то лучше, самурай! Тебе повезло, что сегодня я благосклонен! — подхватил Танджиро.       Улица залилась ярким смехом. Зеницу покраснел от злобы и что есть силы дал подзатыльник «кабану».       — ДА, Д-ДА ИДИТЕ ВЫ ОБА НАХРЕН! Я СЕЙЧАС ГОВОРИЛ НА ПОЛНОМ СЕРЬЁЗЕ! ЧТО ЕСЛИ БЫ МЕНЯ ПОСАДИЛИ! ПОСАДИЛИ НЕ ЗА ЧТО! МЕНЯ НЕВИННОГО! ТЫЫЫЫЫ! КАК Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!       Блондин схватил Иноске за рубашку, которая была застёгнута только на половину. Хашибира в свою очередь взял друга за волосы, так как Агацума был ниже его.       — Ребят, хватит, пожалуйста! Зеницу, прости меня, я не хотел. Иноске, ну-ка отцепись от него, — Танджиро пытался разнять друзей, оттаскивая брюнета. Тот брыкался, и клубничная газировка упала на асфальт.       — Ещё чего! Это он начал! Пусть сам отпускает!       — Танджиро~о! Помогиииииии! — блондин завопил и отпустил рубашку друга, — Извинись! Быстро извинись!       — Э?! С чего я должен извинятся?! Ты первый начал! — Иноске отпустил ноющего товарища.       — Ребят, хватит, на нас люди смотрят, — Камадо попытался взять за плечо Зеницу, тот в свою очередь повис на нём показывая пальцем на Иноске.       Хоть Камадо и являлся самым младшим среди них, иногда казалось что всё совсем на оборот. Может это потому что мальчику пришлось довольно рано повзрослеть, так как его отец стал инвалидом и больше не мог обеспечивать свою итак большую семью. Старший сын уже с семи лет помогал с делами по дому, водился с младшими. И даже работал с матерью в их семейной пекарне. Благодаря такой нелёгкой жизни Танджиро вырос ответственным, терпеливым и добрым парнем, готовым прийти на помощь даже незнакомому человеку. Не говоря уже о его друзьях. Даже не смотря на их постоянные ссоры, он всегда помогал им найти компромисс, при этом поддержав каждого из них.       Ребята ещё долго спорили пока шли до дома. Однако сказать что это вечер выдался неудачным, будет не правильно. Хоть Зеницу и Иноске постоянно ругались, они оба знали, что волнуются за друг друга и если что всегда поддержат.

***

      — Ладно, пока, ребят! — Агацума направился в сторону своего дома. Это было обычное съёмное жильё, где они жили вместе со старшим братом Кайгаку. Посмотрев в след уходящим друзьям он помахал им последний раз.       Зайдя домой, парень кинул рюкзак в прихожей и пошёл на кухню. В квартире была какая-то унылая аура. Слишком тихо, аж в дрожь бросает. Он поставил чайник и начал разбирать свою сумку.       Щелчок. Чайник вскипел.       Блондин заварил чёрный чай и сделал два бутерброда. Было как-то грустно, Кайгаку придёт только через три часа. Часы тихо тикали, плавно погружая Зеницу в сон. Поев, парень направился к себе в комнату. Там было также тихо, как и на кухне. Что за давящая тишина, всё-таки?

***

      — Наконец-то! — Агацума закрыл учебник геометрии и посмотрел на часы, — Уже десять, где Кайгаку? — парень плюхнулся на кровать.       Включив телефон, парень зашёл в беседу с друзьями:

Беседа: «Шрек👉🏿👌🏻»

[Вы]

Блять, Иноске, ты опять изменил название

Zenitsu Popeygovna изменил (-а) название на «Друзья».

[Inosuke] Ты такой скушный [Tanjirou] Зеницу, появилась?

[Вы]

Что?

[Tanjirou] Соулмейт

[Вы]

Нет

[Inosuke] А што нам задали [Tanjirou] Спроси у Муичиро, я не записал.

[Вы]

Иноске, пишется что

[Inosuke] Мне фсё равно [Tanjirou] Всё равно [Inosuke] Мне похуй

Inosuke Hashibira изменил (-а) название на «команда 228🦶🏻»

[Вы]

Ты заебал

[Inosuke] 😏 [Inosuke] Ладно я спать [Tanjirou] Спокойной ночи) [Tanjirou] Ладно, я тоже спать пойду. Завтра всё расскажешь.

[Вы]

Пока

      Зеницу выключил телефон и посмотрел на потолок. Сейчас он казался довольно интересным. В детстве, когда они с Кайгаку жили с родителями, в их комнате на потолке были приклеены неоновые звёзды которые светились в темноте. Когда Агацума приходил спать к старшему брату, они вместе смотрели в потолок и болтали. Зеницу много чего боялся, так что Кайгаку редко отказывал ему. Раньше они были очень дружные, а сейчас…        Брат, кстати, так и не пришёл, это оставляло небольшое волнение в груди. Он единственный, кто остался у него из родных. Сначала папа, попавший в аварию, затем мать сгоревшая в пожаре вместе с домом. И на конец дедушка, приютивший и воспитавший их. Дедушка который умер в прошлом году от кровоизлияния в мозг.       Зеницу вспомнил о своём приближающимся шеснадцетилетии. Волнение заиграло у него в животе. Скоро… Скоро… Блондин рассматривал своё левое запястье. Кайгаку порезал себе вены из-за того, что ему не понравился его соулмейт, его еле спасли от кровопотери. Операция по удалению соулмейта была такой дорогой…       » Прочь эти мысли! Всё будет хорошо! Надеюсь, мне понравится моя судьба…»       Время шло, стрелка часов близилась к двенадцати.       «Вот, осталось две минуты. Ещё чуть-чуть и я узнаю, кто мой соулмейт. Интересно, мне будет больно? Или наоборот приятно… Я читал множество форумов об этом… У всех ощущения различались, так что… Время!»       Зеницу зажмурился, в ожидании чего-то, но ничего не произошло. Медленно открыв глаза, парень посмотрел на левое запястье. Там ничего не было.       — Что?! Нету?! — Агацума начал обыскивать свои запястья, но ничего не нашёл. Поворачивал руку, рассматривал всё до локтя.       нету       «Почему так произошло?» — блондин задумался, — « Как так? Теперь я сам выберу себе судьбу? Почему… Это же мечта Танджиро… Обидится ли он, узнав, что так получилось? Ах, Незуко, мы точно будем вместе!» — последний раз проверив своё запястье, Зеницу начал готовиться ко сну. Однако из-за волнения и понимания, что жизнь теперь будет другой, сна не было не в одном глазу. Зеницу постоянно ворочался. Представлял, как сложится его дальнейшая жизнь, при этом противно хихикая. Часы продолжали тикать, глаза блондина начали закрываться, но…       Вдруг в комнату ворвался пьяный Кайгаку. От него сильно пахло перегаром. Последний раз от него так пахло, когда похоронили дедушку. Тогда он целую неделю не выходил из запоя. Если бы не дедушкины сбережения ему на университет, они бы точно оказались на улице. Кайгаку еле закончил старшую школу, плохо сдал экзамены. Его жизнь как-будто рухнула. Всё, что он строил столько лет кануло в лету… Смерть родителей, попытка суицида в шестнадцать, дедушка, плохая сдача экзаменов. Всё это очень сильно било по его состоянию. Каждый раз Кайгаку закрывался от всех, каждый раз винил во всём себя. Именно со смерти матери отношения между братьями стали ухудшаться. Его жизнь была очень тяжёлой. Зеницу понимал это, поэтому всегда старался угодить или помочь брату. Ведь именно благодаря ему, он не оказался в детском доме.       — К-кайгаку? Ты чего так поздно? Что-то случилось на работе? — Зеницу осмотрел своего брата. В тёмную комнату падал свет из коридора. В правой руке Кайгаку что-то блестело. нож. это был нож.       — Кайгаку, ты чего? — блондин окончательно проснулся. Страх поселился в его груди, — З-зачем тебе… — Зеницу не закончил предложения, смотря на предмет в руке брата.       Кайгаку как-будто ничего не слышал, лишь начал приближался. Оказавшись около кровати он потянул за руку замершего от страха Зеницу.       — К-кайгаку, отпусти, мне больно… — ноги не слушались, блондин упал с кровати, сердце бешено колотилось, глаза нервно бегали по комнате. Воздух. Не хватает воздуха. Старший не слушал, лишь продолжал тащить свою жертву, пока её рука не коснулась света. Кайгаку внимательно всматривался в левое запястее, как будто читая что-то.       — Н-нету, у меня нету соулмейта! — парень тут же оттолкнул Зеницу, тот сразу же забился в первый попавшийся угол межу шкафом и стеной.       — Так и знал, что ты никому не нужен! — нож выпал из руки парня, падая рядом с блондином. Кайгаку пошатываясь вышел из комнаты, оставляя испуганного брата один на один с собой.       Агацума тихо начал плакать. Такие приступы никогда не случались у Кайгаку. Было чувство, будто сейчас он его убьёт.       Да, до этого, бывало, он бил его сильнее, но сейчас его лицо выражало столько ненависти и злобы, что хотелось исцарапать глаза, лоб, брови, нос и губы, лишь бы не видеть этой гримасы.