Расплата

— Тебе не нужно было этого делать. — Дин осторожно коснулся шрама на груди лежащего перед ним на полу ангела и тяжело вздохнул. — Это только наши проблемы, но мы с Сэмом вместо того, чтобы сами справляться с ними, вечно впутываем тех, кто нам дорог, а затем теряем. Не хочу показаться сентиментальным, и знаю, что ты бы этого не одобрил, но мне, правда, жаль, что все так получилось. Ты мог бы стать хорошим другом для Сэма, и я… — Он растерянно провел рукой по волосам, стараясь собраться с мыслями. — Возможно, однажды я бы тебе рассказал, что отлично вижу какими глазами на меня смотрит твой брат, но не смогу ему ответить не потому, что он возомнил себя богом, и не потому, что уверен в том, что меня интересуют исключительно девушки. На самом деле я никогда не был на все сто процентов убежден в своих предпочтениях, а после встречи с тобой засомневался еще больше. Однако, кого я обманываю? Твой брат может смотреть на меня сколько хочет. Теперь в его силах приказать мне послушно раздвинуть перед ним ноги, но все дело в том, что даже тогда я буду думать только о тебе. Винчестер поднялся с корточек и развернулся. Он сказал все, что хотел, и, хотя его слушателем была лишь пустая оболочка, но на душе стало немного спокойнее. Теперь пришла пора возвращаться обратно к Сэму, выслушивать его слова поддержки и ловить на себе полный сочувствия взгляд. Как бы то ни было, это не имело значения. Сэм, так же как и все окружающие, считал, что его брат переживает из-за сложившейся ситуации, и ему в голову не придет, что плевать Дин хотел на Кастиэля со всеми его божественными замашками. На самом деле, если быть до конца откровенным, то от попытки убить новоиспеченное божество, последнего спасало только то, что он все же был их с Сэмом другом, и тот, кто сейчас остался лежать в заброшенном доме, не одобрил бы мести своему брату от руки, которого погиб. До выхода оставалось всего несколько шагов, когда за спиной Винчестера раздались редкие хлопки, как будто кто-то, издеваясь, решил поаплодировать искренности Дина. — Какого черта? — Винчестер резко обернулся и замер, не будучи в силах пошевелиться. Казалось, сделай он хотя бы шаг или молви одно слово, и мираж перед его взглядом растворится. — Вообще-то я собирался умереть и отправиться, например в Париж. — Бальтазар развел руками, понимая, что если продолжит молчать, то Винчестер может усомниться в здравии своего рассудка. И хотя ангел все еще считал, что Винчестер был двинутым на всю голову, но одно дело знать, а совсем другое, самому довести человека до состояния, когда тот начинает сомневаться в своих умственных способностях. — С Эйфелевой башни открывается потрясающий вид на город. — Ты жив… — В голосе Винчестера послышалось настолько сильное потрясение, что Бальтазар, отбросив всю свою пакостность, двинулся к охотнику, волнуясь о том, что сердце человека может и не выдержать. Но ему пришлось остановиться, так как Дин резко выставил вперед руку и сделал шаг назад. — Что ты такое? — Ангел? — Бальтазар слегка растерялся и окинул взглядом свой сосуд, чтобы удостовериться, что в нем ничего не изменилось, но тут его внимание привлекло все еще расположенное на полу тело. — Тебе не стоит на него смотреть. Это всего лишь мираж. Растворится, как только мы отсюда уберемся. — Это невозможно. — Дин поджал губы, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Ты не можешь быть здесь и там одновременно. — Конечно, не могу. — Бальтазар почувствовал раздражение. — Это не я. Перед тобой всего лишь мираж. Потребляет очень много благодати, но это того стоит. Старший брат научил. Говорил, что может пригодиться, и оказался прав. Впрочем, давай не здесь. — Он, несмотря на возможное сопротивление со стороны Винчестера, двумя большими шагами преодолел расстояние между ними и, не давая Дину опомниться, коснулся его плеча. Мир на мгновение замер вокруг. Воздух стал тягучим и липким. Казалось, что сделай Дин хоть один вздох, то сразу задохнется. Но это продлилось всего лишь сотую часть секунды, и Винчестер понял, что вокруг него уже нет мрачных стен заброшенного дома, зато ноги утопают в мягком ковре, а сам он сидит на кровати, застеленной шелковым красным бельем. — Долбаные ангелы! Ненавижу, когда вы так делаете! — Зато теперь ты точно уверен в том, что это я. — Бальтазар обезоруживающе улыбнулся и протянул Винчестеру наполненный виски стакан. — Выпей. Тебе полегчает. — Я не собираюсь пить! — Дин отмахнулся от протянутого ему напитка. — Ты! Я думал, что ты умер! А вместо этого ты решил послушать то, как одна ненормальная мартышка решила излить душу твоему фальшивому трупу! Поздравляю. Ты достиг вершины цинизма. Даже Захарии, и тому далеко до твоих успехов! — Ты можешь элементарно помолчать? — Ангел неожиданно оказался за спиной Винчестера на кровати и его ладони легли на плечи негодующего охотника, разминая напряженные мышцы. — Просто выслушай меня. Я не мог поступить иначе. Ты понимаешь, что у меня не было другого выхода. Кастиэль — мой друг и, если бы я не пришел на встречу, то он бы понял, насколько близко вы смогли к нему подобраться. — Он и так обо всем догадывался. — Дин прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на чем-то другом кроме чужих рук на своем теле, но получалось плохо. — Как ты смог его провести? — Небольшой трюк, которому меня пару тысячелетий назад научил Габриэль. — Бальтазар пожал плечами. — Тебе не стоит об этом думать. Я здесь, и я услышал тебя, и до того, как ты снова начнешь возмущаться по поводу моей беспардонности, ты должен узнать, что я не собирался подслушивать. Я считал, что ты вместе с братом думаешь над тем, как разобраться со сложившейся ситуацией. Можешь представить мое изумление, когда вместо этого я увидел тебя почти что молящимся над моим мнимым, бездыханным телом. Моя вина в том, что я не дал тебе знать об истинном положении вещей. Я прошу у тебя прощение за свою слабость. Прости, что не смог заставить себя не слушать, но ты должен знать, что у меня по этому поводу нет ни малейших сожалений. — Никаких? — в голосе Дина прозвучало явное сомнение. — Уверен в том, что тебя ничего не оскорбило или не очернило пару твоих светлых перышек? — Если захочешь проверить, то я потом тебе покажу свои крылья, и ты сам сможешь удостовериться в том, что на них нет ни одного темного пятнышка. — Не знал, что вам позволено показывать свои крылья смертным. Если в голосе ангела и прозвучало сомнение, то Винчестер предпочел его не заметить. — Только особым. — Голос ангела стал серьезным, но тут же вернулись веселые нотки. — Но ты уж точно можешь об этом не волноваться. Дин Винчестер. Сосуд Михаила. Избранный. Если кто-то и достоин, взглянуть на наше оперение, то это точно ты. — Я обычный охотник. — Дин выдохнул, стараясь игнорировать то, что ангел перестал разминать его плечи, и теперь одна ладонь лежала поперек груди Винчестера, а вторая опустилась ниже, и ловкие пальцы расстегивали пуговицу на джинсах. — На моем месте мог оказаться кто угодно. — Нет, не мог, — в голосе Бальтазара было столько уверенности, что на мгновение Дин и сам усомнился в том, что действительно так считает. — Ты особенный. — Ему, наконец, удалось справиться с преградой, и ладонь легла на член охотника. — Мне стоит поинтересоваться о том, что ты делаешь и осознаешь ли всю степень своего грехопадения? — Винчестер не смог удержаться от шпильки в адрес ангела, но не было похоже, что того волновала такая мелочь как нарушение заповеди. — Перехожу дорогу своему любимому брату. — Над ухом тут же раздался тихий смех ангела. — Вот только судя по твоим словам, я это умудрился сделать в момент нашей первой встречи. Как думаешь — может быть, он хотел убить меня из ревности? — В таком случае он еще большая сволочь, чем я считал ранее. — Дин застонал, чувствуя на себе ласкающие прикосновения Бальтазара, и попробовал развернуться, чтобы не оставить того без внимания, но рука на его груди только сильнее прижала человека к ангелу. — Только не сегодня, — в голосе Бальтазара не было ничего кроме легкой грусти. — Просто расслабься и получи удовольствие. Ты это заслужил. — А как же ты? — Дин прекратил свои безрезультатные попытки и, поддавшись напору ангела, откинул голову ему на плечо. — Хотя, чего это я спрашиваю. Ты, похоже, мастер в этом деле. — Да заткнись же ты, наконец. — Бальтазар наклонил голову и коснулся губами шеи охотника, который тихо застонал и прикрыл глаза. — Так-то лучше. — Ангел усмехнулся и уверенно провел ладонью по вставшему члену мужчины. — Расслабься и получай удовольствие. Ты заслужил немного отдыха. — Я… — Слова Дина потонули в протяжном стоне, когда Бальтазар ускорил свои движения. Казалось, он прикасается везде, где это было возможно. Дин плавился в руках ангела как воск. Потребуй Бальтазар от него отдать душу, и Винчестер, не задумываясь, с удовольствием выполнил бы его просьбу. Вот только ангел не просил от него таких сделок. Он всего лишь методично подводил Винчестера к краю и останавливался, когда чувствовал, что тот сейчас кончит. — Пожалуйста… — Дин не понимал, как мог опуститься до того, чтобы умолять, но вот он здесь и просит позволить ему наконец достичь разрядки того, в чьих руках никак не ожидал оказаться. — Как скажешь. — Бальтазар усмехнулся, продолжив свое дело, и на сей раз не остановился, разрешая Дину, наконец, достичь желаемого результата, но стоило Винчестеру кончить, как он тут же исчез, позволяя человеку обессилено упасть. — Какого черта? — Дин выругался, больно ударившись о холодный пол и, подняв голову, встретился глазами с переполненным ужаса взглядом брата. — Что происходит? — Ничего особенного Дин… — вместо брата отозвался холодный голос Кастиэля. — Ваши желания, ваши слабости. Вы двое привязаны друг к другу, но я не хочу причинять вред кому-то из вас, но если вы не подчинитесь, то я причиню боль им… — Ангел, возомнивший себя богом, взмахнул рукой, и стена, ограждающая от соседнего помещения отъехала в сторону, открывая их взору две клетки. В одной из них Дин к своему ужасу увидел ангела с отрезанными крыльями. Ангела, который по воле случая оказался втянутым в их разборки и поплатился за это. Рядом раздался тихий вскрик Сэма, и Дин с трудом оторвав взгляд от Бальтазара, взглянул на вторую клетку и понял, что Сэм, как и он, узнал второго узника. — Итак, Дин… — На губах лжебога заиграла усмешка. — Ты готов раздвинуть ноги для того, чтобы возлюбленный ангел твоего брата и тварь, решившая перейти мне дорогу, жили?