Бодхисаттва

      Маленькая корёская наложница смогла переиграть великого канцлера Поднебесной. Того, кто самолично управлял Великой Юань, держа в узде и никчёмного императора, мальчишку, по ошибке именуемого Сыном Неба, и старшую жену его дядюшки, женщину хитрую, словно Кицунэ, но растерявшую большинство союзников после смерти мужа. Этот человек стоит на потеху наместникам, доселе подобострастно склоняющихся от одного взгляда холодных глаз, а ныне смотрящих прямо, с вызовом и не скрытой насмешкой. «Вас окружают слабые люди, Ваше Высочество. И я, к несчастью, знаю это не понаслышке, ощущая как раскалённый воздух зала дрожит в предвкушении смерти тирана. Тирана, который несколько десятилетий назад поднял империю с колен и был почитаем настолько, что мог свергнуть правителя одним щелчком пальцев. Как же изменчиво сердце народа».       — Девчонка Ки — ваша погибель! Она станет императрицей, о, никаких сомнений, что станет, окружит себя людьми из Корё и посадит своего сына на трон, чего бы ей это не стоило! Железной рукой она будет править страной от имени Аюршридары, стирая неугодных в прах! — кричал, казалось, вовсе не сам Эль-Тимур, кричало лишь его разбитое в дребезги эго.       А сердце пело от гордости. «Ваше Высочество, не далеки времена, когда этот титул будет оскорбителен для вашего высокого положения. А однажды, уж я не сомневаюсь, вы схватите за хвост самого Великого Дракона». И канцлер тепло улыбнулся, глядя в пылкие глаза напротив, повернулся в сторону подошедшего Баяна медленно и вдохнул, теперь наверняка, в последний раз. Верёвка была прочна, впрочем, мужчина не ждал пощады. Задыхаясь, он протянул в сторону Ки Нян дрожащую руку, ладонью вверх, будто приглашая на танец. Смертельный танец, подобный танцу вострых клинков. Веки смежаются, закрывая тёмные глаза. «Я спокоен, ведь мы встретимся вновь, и тогда, будьте уверены, Будда будет более благосклонен к нашим судьбам».       — Остановитесь! Прекратите казнь!