Мысли нарисованной собаки

Снова в висок мигрень Тычет тупым мечом. Очередная хрень С сумкой через плечо. Мало мне было бед, Моя ж беззаботна жизнь! Снова какой-то бред — На, сука, распишись! Очередной сопляк, Якобы божий сын. Спрашиваю, какого хоть бога? Бог, говорит, один. О́дин, быть может? Нет. На варвара не похож. Ни шрамов, ни амулетов, Ни рисунков на коже. Худ он и не плечист, Ярости нет в глазах. Может опять буддист? Или простой дурак. Всех здесь научит жить. Новенький балабол. Скажет, кого прощать, Скажет, кого любить. А у меня свербит Снова тупая боль. Зубы скрипят опять — Челюсти так свело. Тянет, гудит, мутит, Будто в башке кайло. Тот затирает про Правильность и доброту. Все мы не так живем, Носим одежду не ту, Пьем и едим не то, Верим не в тех богов. Ты хоть богов не трожь, Если не хочешь нож По рукоятку в грудь – Наших богов здесь чтут, Твой же нам не знаком. Наших здесь чли отцы, Деды чли, и потом Будут чтить сыновья. Ты же пришел в наш дом И заявляешь, что Всё это было зря. Это плевок в лицо. Дело не в вере ведь, А в уважении к предкам. Каждому тут своё. Игры с Фортуной – зло. Лучше послушай, впредь Не искушай ее И просто живи человеком. Бога ты сын иль осла – Собственно, всем плевать. Сделай же так, чтоб мать Сына не хоронила. Длинный язык ведет Только одним путём – Прямо на дно могилы. Этого не поймет Лишь конченый идиот Или гордец С упрямостью ослиной. Слушать болтун не стал, Хоть это и не ново, Да ожидаемо было. Просьбе моей не внял. Начал трепаться снова, Это дрянное слово Улей разворошило. И доложили мне, Главный понтифик строг, Вышел терпенью срок. Давеча он изрёк, – Что этот лжепророк Топчется по земле – Кесоревой земле! – Больше терпеть не в силах! Я тогда сгоряча Брови свои нахмурил И пожалел тотчас – Пульсом в висках стучать Стал болевой очаг. Что вам какой-то дурень? Разве ж в его речах Есть хоть какой-то вес? Зачем же его на крест? Дали б ему леща, Выгнали бы взашей С богом ко всем чертям, Кормить у канавы вшей. Пусть бы нёс бред свой там На интерес дураков И на потеху жулья. Мало ль таких как он Целыми, без оков Болтается по полям? Ясно же, не про них Честный достойный труд. Мало ли их таких? Ходят и чушь несут. Трутни и прохиндеи, Любители громких слов. То повелители змей, То сыновья богов. Главный понтифик горд И как ишак упрям. Может и вышел б толк Из паренька того, Если бы его бог Входил в пантеон к нам, Если б стоял храм, Но этот бог его, Храмов его здесь нет, А потому в штыки Принял его высший свет. И начался бардак, Прятки и беготня. Рыщут солдаты тут, Ищут его приют, А он балаболит там. И ни прошло ни дня, Чтоб я не поминал, Как этот весь скандал Страшно достал меня. Думал всю жизнь, что власть В городе этом – я. Думал, я здесь закон. Думал, я здесь судья. «Али богам ты враг? Коль не согласен – слазь С должности, из палат Прочь, коль на еретика Не поднялась рука!» Вон повернулось как. Жрец меня словно пса Водит на поводке. Вся моя чертова власть, Как оказалось, сейчас – Вода в сжатом кулаке, Со мною лишь боль в виске И четвероногий друг, Да парочка верных слуг. Пойман был дуралей, И состоялась казнь. Думал, что самый умный? Я говорил тебе, Не суй ты голову в пасть И не трепись бездумно. Что же такой мудрец, Выбрал не тех друзей? Что ж подпустил к себе Ты лицемерную шваль? Скажешь, гнилую суть Просто его не знал? Или, быть может, знал, Но закрывал глаза, Верил и всепрощал. Так же ты завещал? Только таких Иуд Перекроить нельзя. Думал реально смог Их изменить? Да брось! Лживость, порочность, злость, Въелись давно в их кость. Ты же для них щенок Глупенький и смешной. Тявкаешь про порок. Тоже мне, светлый пророк! Сброду морали читать, Чтоб тот грешить перестал. Большего я ожидал. Неужто не понимал – Не перевоспитать, Всякую тварь и блядь, Что б ты им не вещал? Где же великий бог? Иль не его ты сын? Чтобы твой труп здесь стыл, Как допустить он мог? Я бы за сына порвал В клочья, на лоскуты, Но виден с балкона крест, А на кресте том ты. Куда ж твой отец пропал? Куда он вообще смотрел? Только, сдается мне, Нет у тебя отца. Некому наказать Крысу и подлеца, Что тебя нагло сдал, Мелочно обменял Дружбу на грязный нал. Горстка простых монет – Жизни твоей цена. Красная пелена, В голову бьет мигрень, И оттого больней, Что в этой всей грызне, Что так жесток финал И снова ночь черна, – Есть и на мне вина. Что ж, справедливость здесь Снова в моих руках. Чтобы такой шакал По землям моим сновал, С дорог поднимая взвесь? Этому не бывать. Помощь богов ничьих В этом мне не нужна. Сделаю, как привык. Тихо и без возни. Цель моя мне ясна.