Пацифакультия

Азирафаэль немного ослабил бабочку на шее. Сделал пару глубоких вдохов и медленных выдохов. Дверь скрипнула и в проеме показалась голова Вирджинии — местной медсестры. Тепло улыбнувшись, кивком пригласила в кабинет. Комната встретила неприятными запахами лекарств и боли. Они обволакивали и забирались в самое нутро, выворачивая его наружу. Азирафаэль не просто не любил больницы — он их, мягко говоря, не признавал. И, грубо говоря, не переносил. Ангел ли ты, раз не можешь излечить себя? Да, и в итоге, какой стыд, сам оказался в этом злополучном месте. Ручка с характерным звуком упала в пластиковый стакан, зашелестели бумаги и доктор наконец поднял взгляд на посетителя. Спустил очки на переносицу и прищурился. — Проходите, присаживайтесь. Несмелая улыбка, несколько коротких шагов и ангел приземляется на стул. Сцепляет пальцы рук, перекрещивает стопы. — Я доктор Корнел’л, а вы?.. — Азирафаэль. — Отлично, рассказывайте, что беспокоит. Вы у нас впервые, не так ли? — мужчина ухмыляется, поправляет очки и достает из пачки новый лист бумаги. — По глазам вижу. Успокойтесь, я не кусаюсь. — Нет, я не боюсь, — выдыхает и расправляет плечи. — Понимаете, неделю назад произошла нелепая ситуация: мне в какую-то секунду стало трудно дышать, закружилась голова и я свалился в обморок прямо на площади. А у меня раньше никогда ничего подобного не было. — Неделю назад. Почему вы раньше не пришли? — Вчера всё повторилось и я чувствую, что моё состояние ухудшилось ещё больше, — ответил ангел. — Одышка, частые головные боли, какое-то неприятное покалывание на уровне сердца, тошнота, отсутствие аппетита. При упоминании последнего симптома засосало под ложечкой: вспомнил, как отказался от привлекательных блинчиков со сгущенкой в Ритце, сославшись на полный желудок. Кроули тогда удивился подобному, но больше расспрашивать не стал. Только сидел оставшийся вечер и, словно подозревая что-то, внимательно всматривался в лицо друга. А Азирафаэль чувствовал, что если он попытается съесть хоть кусочек, это моментально пойдёт обратным путем. — Давайте так, — врач опустил подбородок на сложенные в замок пальцы и ободряюще улыбнулся. — Я вас осмотрю, сделаем несколько анализов и тогда уж всё обсудим, хорошо? Азирафаэль накинул пиджак на плечи, смахнул невидимую пылинку со штанины и занял знакомое место. Доктора ещё не было. Покрутил головой и наконец основательно рассмотрел обстановку. Ничего примечательного, но, самое главное, ничего лишнего. Однотонные белые стены, такой же пол, несколько стульев, стол. Остальное было скрыто за дверьми в соседних маленьких комнатах. Прислушался. Вирджиния щебетала по телефону за небольшой ширмой, рассказывая историю неудачного свидания. Прикрыл глаза. В голове, как по мановению волшебной палочки, возник образ Кроули, и ангел улыбнулся. Честно говоря, тут, в этом чистом ангельском разуме, рыжеволосый, любящий двадцатый век и шипеть в порывах злости демон появлялся часто. В последние тысячелетия особенно. Дёрнулся, когда кресло напротив скрипнуло и виновник шума прокашлялся. Улыбка моментально сошла с лица, когда он почувствовал настроение доктора и заметил, как тот нервно перечитывает уже в какой раз результаты и потирает потные ладони. Мужчина полностью снял очки, поднял взгляд. Твердые, холодные слова посыпались из него немного хриплым, но уверенным голосом: — У вас пацифакультия, Азирафаэль. Я не хочу загружать вас сложными медицинскими терминами. Понимаете, вы слишком много взаимодействовали с оккультными существами и темная аура заразила вашу, светлую. В нашей истории было только два случая данного заболевания, поэтому оно осталось неизученным и, соответственно, неизлечимым. У нас нет лекарства, которое сможет вас вылечить, но, я смогу выписать вам то, что поможет уменьшить боль и даст вам больше времени. Я настоятельно рекомендую отказаться от общения с демонами — это даст вам немного больше времени. Болезнь смертельна для души. К тому же, если вы согласитесь… Фигура в белом халате, кажется, продолжала что-то рассказывать, но Азирафаэль её больше не слушал. В голове зацепилась всего пара значимых фраз: «смертельно», «неизлечимо» и «отказаться от общения с демонами». Внутри все оборвалось, когда, неожиданно, сознание опять достало Кроули. Только демон не смеялся. Сидел в углу огромной, темной, абсолютно пустой комнаты и, обхватив колени руками, покачивался. Лицо спрятано. Хозяин разума мысленно подошёл ближе и наконец расслышал: тот тихо всхлипывал, шепча слова прощения. Книги, тапочки, шарфы — всё летело в общую кучу. Идеально ухоженные руки ангела хватали то, что попадалось и отбрасывали в сторону. Мягко и аккуратно, а хотелось ломать и крушить. Хотелось сотворить какую-то дикость, что-то отвратительное, чтобы залатать эту черную дыру внутри. Он дошёл до стола и взгляд ненароком упал на деревянную рамку с фотографией. Кроули на ней ставил ангелу рожки, высунув свой змеиный язык, Азирафаэль широко улыбался. Это был 1826, год создания фотоаппарата. Взял фото в руки и сел с ней за стол. Горько улыбнулся. Неожиданно, позади кто-то стукнул кулаком по двери. Дернул за нитку и по комнате пронесся приятный звон колокольчика. Азирафаэль поставил фотографию обратно, напоследок нежно проведя по рамке пальцем, встал и прошел ко входу. Наверняка, какой-то покупатель. Объяснит ему ситуацию, предупредит о полном закрытии магазина и вежливо отправит восвояси, пожелав долгой и счастливой жизни. — Помнишь, в Англии, в 1877, ты обещал мне пикник. С блинчиками и вишневым соком, — Кроули повернул голову в сторону появившегося в дверях шокированного букиниста, вытянул корзинку перед собой и ухмыльнулся. — Надеюсь, через полтора века ты наконец созрел для этого? Сердце, работающее из-за болезни в усиленном режиме, чуть замедлилось и удовлетворенно улыбнулось. Такой шанс оно точно не готово упустить. Смысл лишать себя маленькой слабости, если исход всё равно известен? И Азирафаэль утвердительно кивнул. — Чёрт, я забыл купить тебе ещё какао! — раздражённый голос из кухни пронесся над головой ангела. Азирафаэль хмыкнул и натянул одеяло повыше. Шмыгнул носом. — У нас все шкафы заняты какао и чаем. — сказал хрипло, но слышно.— Успокойся, дорогой. В дверном проёме возникла фигура и начертила что-то неоднозначное половником в воздухе, заставив ангела улыбнуться. Действительно, Кроули в роли домашней медсестры совсем не походил на привычного злого демона, кричащего на цветы и ссылающего людей в ад за грехи. Растрепанный рыжие волосы, черный фартук с кактусами (подарок Азирафаэля, давно пылившийся в кладовке) и взволнованный взгляд. — Ты выпил лекарство? — прошёл к окну и взмахом руки распахнул шторы. — Не понимаю, времени уже столько прошло, а ты всё ещё болен. Вы, вроде, сами обычно справляетесь со всем подобным. Вместо ответа ангел поджал губы и нахмурился. Он слишком здесь задержался и ему действительно стало намного хуже. Вчера вечером заметил: на ногах уже стали образовываться маленькие, но заметные язвы. Еще немного, и они перейдут на руки и другие открытые части тела - тогда скрывать это станет невозможным. — Ангел, слышишь меня? Я отлучусь ненадолго. Пару часов, не больше. Нужно решить некоторые проблемки в аду. Как закончу, сразу поднимусь обратно. Половника уже не было. На тумбе возле кровати появился поднос с горячим супом, чаем и каким-то пирогом. Переодевшийся в «адскую форму» Кроули наклонился, коснулся лба друга и улыбнулся. Выпрямившись, водрузил любимые очки на нос, хотел было уже уйти, но теплая чужая рука неожиданно мягко коснулась его кисти. Обернулся и вопросительно мотнул головой. — Спасибо тебе, дорогой, за то, что ты делаешь. За то, что возишься со мной. — Азирафаэль тоже улыбнулся и шепотом добавил.— Спасибо за всё. — Не валяй дурака, я вернусь через пару часов. На обратной дороге забегу в твой магазин, захвачу что-нибудь новое почитать и тогда, ладно, поблагодаришь. Не забудь выпить своё лекарство через час. Идеально ухоженная ладонь соскользнула вниз, демон остановился за порогом, обернулся, махнул рукой и ушёл. Ушёл. Ангел, хоть и с трудом, но пока ещё дышащий и передвигающийся, был настроен решительно. Всего несколько часов. Успеть можно, тем более, дом и билет на самый далекий от этого города остров у него есть, нужно только даты поменять. Немножко магии и пару штрихов шариковой ручкой. Совместная фотография, как некстати вновь попавшаяся на глаза, опять остановила Азирафаэля. Он запрокинул голову и закрыл глаза. Попытался продышаться. Сложно. Незаметное движение и деревянная рамка летит в нагрудный карман. Наскоро исписанная и оставленная на столе записка гласила: «Не ищи меня, Кроули. Забудь о том, что мы были знакомы. Сожги магазин и никогда не жалей о совместно проведённом времени. Будь счастлив, дорогой.

Азирафаэль»

За окном поливает дождь. Он делает маленький глоток какао, внимательно вглядываясь в темноту. Лишний раз не ходит и даже не встаёт, сидит в кресле и думает. Вспоминает. Это единственная отрада. Шесть тысяч лет — не один день и воспоминаний более, чем достаточно. Хотелось бы ещё больше и поновее, но, их нет, приходится довольствоваться тем, что есть. В горло не лезет ни кусок, причем, уже давно. На улицу ангел тоже не выходит. Там люди и дождь. Дождь, кстати, идёт почти всё время, сколько он здесь живёт. Словно Богиня плачет. Словно хочет вновь потопить народ. Может, просто оплакивает кого-то? В дверь кто-то барабанит, Азирафаэль хмурится. Во внешнем мире рассвет, вряд ли местные детишки в такое время могут забрести сюда. Небольшая белая бумажка с лёгким шелестом пролетает через дверную щель у пола. Значит, почтальон. Хозяин встаёт, опираясь на спинку кресла и поднимает письмо. Голова кружится от резкости движения. Садится обратно, крутя в руках вещь. Отправителя нет. Получателя тоже. Ошибка? Но почтальона уже не догнать, да он и пытаться не будет. Интересно всё-таки. Вскрывает сухими пальцами конверт и на колени падает несколько листков. Размашистый и до боли родной почерк, знакомый и любимый. Подписи не было, но ангел уже знал отправителя. Знал, кто исписал столько страниц. Столько страниц, наполненных искренним непониманием, болью и отчаянием. Он читает. Вздрагивая, вздыхая, глотая слёзы, временами горько улыбаясь. «…Помнишь наше знакомство на стене Эдема?» — Азирафаэль зажмурился так крепко, насколько ему позволяли остатки собственных сил. Очередной помятый лист приятно зашелестел в исхудавших руках. — «Я прошу тебя лишь об одном, последнем, прежде чем ты разорвёшь мою исповедь на бумаге в клочья и сожжёшь её в ярком пламени камина. Ангел мой, ненавидящий и причиняющий мне столько боли, моя отрада и моё мучение, мой друг, мой Азирафаэль…» Страница выпала из рук, остальные упали с колен и тоже полетели на пол. Он и так знал, чего так хотел, о чём так молил его демон. Встречей в Эдеме всё началось. Встречей в Эдеме всё должно закончиться. — Я прошу тебя, Кроули, не смотри на меня. Я не хотел, чтобы ты запомнил меня таким. — ангел поднёс дрожащие руки ко рту и дыхнул на них горячим паром. Растёр между собой, стараясь таким образом немного согреться. — Нет, — он упал на колени перед Азирафаэлем, словно подбитое охотником животное. — Нет. Ангел прикрыл глаза и отрывисто вздохнул, сморщившись от боли в грудной клетке. Зря сюда пришёл, зря прочитал сообщения, зря рассказал правду. Последнее, что он хотел видеть в конце своей жизни — осунувшееся и испуганное лицо лучшего друга. Зачем? Кому от этого теперь легче? Но все вопросы отпали, когда холодная рука почувствовала теплое, несмелое прикосновение. Азирафаэль опустил голову и встретился с внимательным взглядом жёлтых глаз. Туманный взор, наполненный благоговением и какой-то больной нежностью теперь ощупывал каждый миллиметр ангельского лица, словно впитывая в себя образ, все черточки и мимические морщинки, раны и синяки. Скользнул по телу, уделяя каждой видимой язве несколько секунд. — Ты очень красивый, — Кроули осторожно провёл большим пальцем по запястью, так, что даже оборванные крылья светловолосого затрепетали, а по телу поползли непривычные мурашки. — Ты знаешь, я так люблю тебя. Уголки сухих губ в ответ поползли вверх. Он кивнул в ответ. На душе вновь стало тепло, а в голове пусто. Это была не обычная, а особая, необходимая пустота, она была очищением, о котором тот так давно мечтал. — И я люблю. — срывающийся шёпот еле-еле достиг адресата. Ангел немного покачнулся, но на месте его удержали крепкие руки Кроули. Озноб уже вовсю бил по телу, глаза заволокла белёсая пелена, в ушах появился неприятный шум. Но чувствовал он только теплые руки друга, аккуратно поглаживающие по спине и убаюкивающие слова, которые тот нашёптывал ему на ушко. Нет, всё это было не зря. Главное, не зря он однажды познакомился с Кроули. И ангел с огромным удовольствием бы переродился и прожил ещё одну такую жизнь. С болью и ссорами, с молчанием и грубостью. С улыбками и смехом, счастьем и дружбой. С любовью. Вновь пережил самые дорогие сердцу моменты. Всё началось в саду Эдема и всё здесь же закончится. Но это только финал их этапа, у демона впереди целая вечность. Последний раз Азирафаэль вдохнул аромат жизни. Последний раз коснулся Кроули и попытался прижаться к нему. Одно он теперь знает точно: умирать в объятьях того, кем дорожишь больше собственной жизни не страшно. Страшно так и не обнаружить этого друга, не признаться себе в этом. Ангел в последний раз улыбнулся, на миг мелькнуло в глазах голубое небо, и всё навсегда погасло.