Синяки цвета космоса

Pov Rick Любовь. Одно слово. Миллиарды мнений. Великое чувство. Ужасное чувство. Наше восприятие чувств с годами сильно изменяется, не так ли? Один и тот же человек в разные моменты жизни воспринимает одно и то же чувство по-разному, приписывая ему с каждым разом всё новые и новые грани… Или же, наоборот, обесценивая. Так и с любовью. Ещё несколько десятков лет назад на вопрос: «Что такое любовь?..», я бы непременно сказал что-то о прекрасных чувствах, милых вещах и обязательно добавил бы «один раз на всю жизнь!». Некий юношеский максимализм. Задайте мне этот вопрос сейчас и ответ будет кардинально отличаться от предыдущего. Сейчас, я знаю, что любовь — не всегда волшебно и прекрасно, любовь — не гарантия того, что люди будут вместе и построят семью, любовь — не всегда взаимна, любовь — сила, любовь — слабость, любовь — страсть… прощение… знание… ревность… преданость… месть… доброта… тепло… уют. беззащитность… забота… искренность… Часто любовь путают с инстинктом полового сношения. И это бесит … Я могу бесконечно перечислять те чувства и ощущения, которые когда-либо окутывали меня, но я не мог произнести это заветное «люблю» для своего малыша ни разу, даже шепотом. Любовь — всплеск и связь самых невероятных чувст по отношению к другому человеку. И самое большое отличие в восприятии с возрастом заключается в том, что любовь — не всегда один раз на всю жизнь. Я любил Диану. Она была моей первой. Моей последней, как я думал. Но просчитался слегка. Любовь случалась со мной дважды, но признаться в этом самому себе я смог относительно недавно. Каждый раз она была самой разной. Непохожей на предыдущую, неимоверно захватывающей. Впервые она вошла в мою жизнь в 15. Это скорее была любовь разума, нам было интересно вместе, весело, время теряло счет, а люди вокруг смазывались в одну серую массу. Пожалуй это было чем-то невероятным, чем-то перед чем простому смертному не устоять. Любовь ворвалась ко мне омутом зеленых глаз, которые утягивали на дно, как самое беспощадное болото. Настоящая проверка на прочность. Диана. Этот человек открыл во мне столько новых граней, что даже страшно, с ней я становился другим, тем мужчиной и, который был задуман. Сильной, идущей вперед, хитрой, закрытой и смелой личностью. Этот человек вызывал во мне столько чувств, сколько не вызывал никто больше. Эта любовь настоящий наркотик, избавиться от которой практически невозможно, да и нужно ли? Тот случай, когда всё загорелось столь стремительно, что казалось ненормальным… А после разрыв… сложный… внезапный и до сих пор необъяснимый. Потребовалось много времени, чтобы принять тот факт, что судьба не позволит нам просто так быть вместе, ещё больше времени, чтобы принять это чувство внутри, как данность. Так бывает. К сожалению или счастью, я не знаю что с ней сейчас. Жива ли? Мертва ли? Хотел бы я знать. Она просто исчезла однажды. Исчезла навсегда. Любовь, которой я живу сейчас не очень осознана, она была вспышкой и огнем, но не была внезапностью, как было в предыдущих. Эта любовь появилась спустя несколько лет жизни бок о бок с парнем. Мальчишкой, который готов был многое стерпеть, чтобы прорастить во мне это светлое чувство, он научил меня прощать, ценить себя и доверять, быть от части ранимым и нежным. Эта любовь настоящая работа, ведь не было её в начале, а потом вдруг едет человек домой, а его ждут и волнуются за него до дрожи и трясет от осознания, что вот же я перед тобой, приехал наконец-то. — Жизнь это опыт и чем больше ступеней ты проходишь, тем яснее твоё восприятие, тем ты многограннее. Не бойся чувствовать. Люби. Это невероятно. — Говорил я когда-то Морти. Хоть снаружи я похож на безэмоциональный сухарь, что не периодически, а постоянно язвит, на самом деле во мне огромный котел с постоянно бурлящей жидкостью из эмоций. Откуда я тогда мог знать, что именно эти слова станут катализатором для Морти. Что он последует моему совету и полюбит. Полюбит меня. ⚜ ⚜ ⚜ В столовой висел огромный плакат «С днем рождения, Бэт!». На столе такое изобилие блюд, что можно схлопотать гастрономический оргазм. Джерри и Саммер решили освободить именинницу от готовки, заказав все в маленьком ресторанчике неподалеку. Бэт же пока не выходила из своей комнаты, все утро она потратила на подготовку себя к праздничному обеду. — Саммер, милая, ты не видела папу и Морти? — Спросила проходящую мимо по коридору дочь, заставляя остановиться. — Твоего папу или моего? Если ты о Джерри, то он возится со скотчем в комнате Морти. — Зачем ему скотч? — Подарок твой упаковывает. Если ты искала Рика, то со вчерашнего вечера я не видела ни его, ни Морти. — Ну, главное, чтоб мальчики пришли вовремя. Почти в самый последний момент Джерри пришла в голову мысль, что подарок должен быть упакован, поэтому он поспешил достать подарочную бумагу, что осталась еще с рождества, и принялся обклеивать коробку в елочный принт. Смотрелось нелепо, но мужчина правда старался. Он так был погружен в работу, что не замечал множества уже пустых баночек с перекисью водорода, окровавленных ватных тампонов и бинтов в мусорке под столом. Не видел завалявшуюся под подушкой в незаправленной кровати кофту Рика, что парень обнимал каждую ночь, рыдая. Джерри не заметил, как аккуратно сложены тетради его сына на рабочем столе и слой пыли на них. Разве Морти похож на прилежного ученика, что даже учебники складывает в стопки? Нет… Он к ним даже не притрагивался за этот учебный год. Джерри всем сердцем любил своих детей. Хоть Саммер — не запланированный ребенок, но она плод сильной, самоотверженной подростковой любви ее родителей. А рождение сына — уже осознанный шаг в семейных отношениях Бэт и Джерри, они правда считали, что смогут воспитать двоих достойных членов общества. Мужчина мечтал о тихой и спокойной семейной жизни, где его уважали бы и даже восхищались. Однако мать Джерри, властная и жестокая женщина, после развода с мужем, переключила свое внимание на чрезмерный контроль над своим единственным сыночком, внушая ему то страх, то жалость к себе. Поэтому из доверчивого, доброго и восприимчивого парня вырос слизняк, что пытается всеми, пусть и неуклюжими, способами добиться любви своей мамочки-тирана. Только вот теперь роль мамочки исполняет Бэт. Именно ее любовь он пытается заполучить, ведя себя как десятилетка, в то время как жене нужен мужик «с яйцами». Быть вместе им мешают отголтски детства каждого, но быть порознь — еще более невыносимая пытка. ⚜ ⚜ ⚜ — Р-Рик. — Еле слышно произнес подросток, удивляясь, его ли это хрипоый голос. Мужчина не обратил внимания. Через десять минут, Морти набрался смелости и позвал дедушку еще раз. Но тот лишь движением головы показал, что позволяет говорить, однако взор по-прежнему был устремлен на дорогу. — Е-если ты разрешишь… Можно я… Я бы хотел зайти в какой-нибудь магазин, к-купить маме подарок на день ее рождения. — Молчание. — Ты уже что-то приготовил? — У тебя разве есть флуперианская валюта? Я почему-то уверен, что нет. То есть логично предположить что ты хочешь потратить мои деньги, ради того, чтобы поторговать своим ебалом перед мамочкой. Так? — Н-нет, я не это… Нет! — Резво начал перебивать парень. — Я разве разрешал раскрывать рот? — Мужчина отвесил мощный подзатыльник, что Морти ударился головой о бардачок и из носа выпало пару багровых капель. — Это был риторический вопрос. Значит, он не требует ответа. — На глазах Морти наворачивались слезы. — Я в этом лохотроне не участвую. Благотоворительность — не мое. Салфеток под рукой не было, рукав футболки — слишком короток, чтоб вытереть медленно текущую струйку крови. Заляпать салон тарелки Рика парню не хотелось, так как сто процентов его маленькой шкуркой обили бы все сиденья тачки, «обновили бы интерьер», так сказать. Морти начал паниковать, так как ничего не успев сделать, он был обречен схлопотать еще раз, может быть в живот. Такую ауру вокруг мужчина не мог не заметить. Он протянул руку к «малышу», развернул его к себе за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Внутри подростка все оледенело, вряд ли это был добрый взгляд. «Ну вот, как я и думал…» — Пронеслось в голове, и он зажмурился, ожидая удар. Но через секунду почувствовал лишь жаркое дыхание на своем лице. Рик придвинулся и слизал красную дорожку, пробуя парня на вкус. Глаза Морти стали как шары для боулинга. Он положил руки на предплечья деда, решив не шевелиться и не издавать ни звука. Очистив кровь с лица парня, мужчина, не отрываясь, перешел на верхнюю губу Морти, принимаясь медленно мять ее и покусывать. Почувствовав, что его руки кто-то постепенно сжимает, Рик углубил поцелуй, если его, конечно, можно так назвать. Вкус меди сносил ученому крышу.