Руки

      Если бы кто-нибудь надумал спросить у Гоголя о том, что ему больше всего нравится в Достоевском, то он бы ответил:       — Правильный ответ: весь Дос-кун целиком и полностью!        Но всё же была одна деталь, привлекающая клоуна особенно сильно. В последнее время он стал часто, слишком часто, заглядываться на Федины руки. Он и сам не понимал, почему так происходит, но бывали вечера, когда эти самые руки будоражили его воображения, сводя с ума.        Худые запястья, острые костяшки и, конечно, тонкие длинные пальцы с узкими прямоугольными ногтями. Даже дурацкая привычка главы «крыс» грызть ногти и кожу на пальцах не портила изящности его рук.       Достоевский сидел в полумраке своего кабинета, перебирая какие-то, совершенно не интересующие Гоголя, бумаги и время от времени постукивая по клавишам ноутбука. Николай устроился на диване в противоположном углу, стараясь не отвлекать и не мешать, — что давалось с большим трудом — чтобы его не выгнали.        И вот снова эти пальцы, волнующие сознание клоуна, касаются шершавой поверхности бумаг, гуляют по чёрным клавишам, дразня воображение.        А ведь запястья Достоевского настолько тонкие, что Гоголь бы мог с лёгкостью обхватить их одной рукой. Но, что было бы дальше? А дальше он бы провёл губами вдоль кистей, поцеловал бы каждую фалангу, прижал бы эти руки к своим щекам, чтобы они касались его, чтобы он касался их…        Гоголь замечтался. Не сразу он заметил взгляд аметистовых глаз, устремлённый в его сторону, а когда почувствовал неладное, то уже поздно было прятаться. Ведь Демон-Достоевский видит всё. От него бы не укрылась маленькая шалость клоуна, заключающаяся в безобидных (?) фантазиях.        Николай замер, ожидая сам не зная чего.        Темноволосый Демон медленно поднялся со своего места и также медленно направился в сторону Гоголя, не разрывая зрительного контакта и находу расстёгивая манжеты рукавов. Только когда он приблизился достаточно близко, чтобы можно было с лёгкостью коснуться клоуна, только тогда Гоголь понял, что чувствует себя крысой, загнанной в угол. Неосознанно он вжался в спинку дивана, пытаясь подобрать хоть пару нужных слов, дабы разрядить обстановку. Достоевскому явно понравилась такая реакция своего подчинённого, а при виде затаившихся на дне голубых глаз искорок страха, на бледном лице расцвела снисходительная улыбка.        Демон протянул руку и провёл кончиками пальцев по щеке клоуна, как бы невзначай задев уголок губ. Гоголь нервно сглотнул, переведя взгляд на предмет своего обожания, в один момент превратившийся едва ли не в лезвие остро заточенного ножа.        Пальцы Достоевского, немного шершавые и холодные, скользнули до подбородка и надавили на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Добившись желаемого результата, они коснулись ряда белых зубов и скользнули внутрь. Гоголь едва не подавился, в уголках глаз выступили слёзы. Достоевский же, будто решив изучить его рот, провёл пальцами по нёбу, а затем погладил язык.        На мгновение мозг клоуна отключился, отказываясь принимать происходящее, в результате чего Гоголь не сразу ощутил другую руку, скользнувшую под его майку. Тонкие пальцы прошлись по плоскому животу, пробираясь к груди. Неожиданно для него самого изо рта Николая вырвался тихий стон, когда Достоевский коснулся ставших весьма чувствительными сосков. Но пальцы исчезли также внезапно, как и появились, убегая вслед за рукой, плавно скользнувшей вниз. Слишком далеко вниз.        С усмешкой Достоевский накрыл ладонью бугорок под ширинкой потрёпанных джинсов и слегка надавил, вырывая из уст клоуна очередной, более ясный и продолжительный, стон.       — Тебе хватило лишь моих пальцев, чтобы кончить, — прошептал Демон на ухо подрагивающему Гоголю, растирая сперму по головке вновь ставшего твёрдым органа.        Гоголь задыхался, кусая губы до крови, стараясь сдержать предательский голос, что порядком забавляло Достоевского. А ведь они только начали. Ожидал ли Демон подобной реакции?        Как бы сказал клоун, не будь он в эту минуту столь сосредоточен на странных ощущениях, вызванных тонкими прекрасными пальцами, разрабатывающими его сзади: правильный ответ…        Достоевский уже давно заметил взгляд, которым Гоголь одаривал его руки, как и давно понял, о чём думает клоун в такие моменты. Ведь от глаз Демона ничего нельзя скрыть.       Фёдор окинул взглядом уснувшего на диване обнажённого Гоголя с растрепавшимися волосами и вышел из кабинета, чтобы вернуться уже с одеялом. Нельзя ведь позволить любимому клоуну замёрзнуть.        Он провёл пальцами по чуть влажной щеке, убирая с лица светлые пряди. Против его воли губы дрогнули, растягиваясь в едва заметной улыбке.        Что ж, теперь он сможет спокойно закончить работу, не чувствуя на себе пристальный взгляд голубых глаз. А бонусом будет прекрасный вид на спящего клоуна.