Безвозмездно и Безвозвратно

В начале сентября солнце ещё не перестало греть завсегда холодные стены и опору величественного замка. Поэтому многие ученики и даже учителя Хогвартса оказались не прочь выйти за пределы школьных классов и понежиться на солнце. Даже профессор Снейп высунул свой крючковатый нос из подземелий и сейчас беседовал, хотя беседой это сложно было назвать-скорее спором, с Дамблдором. — Директор, я понимаю, что вы хотите примирить два враждующих испокон веков факультета, но примите в расчет и мою точку зрения: им нельзя быть старостами, они глотки друг другу перегрызут, какой бы это ни было «спасительной» мерой. — произнес спокойным размеренным, как всегда тоном профессор Зельеварения. — Северус, поймите и меня, если нам удастся показать остальным ученикам Слизерина и Гриффиндора, что стоит быть хоть чуточку терпимее, не смею уж говорить про доброту друг к другу, то поверьте, дела пойдут гораздо быстрее и неприязнь может и вовсе исчезнуть. Будете лимонную дольку, профессор? — с небольшой улыбкой проговорил директор школы волшебства. — Нет, спасибо. — в глазах Снейпа Дамблдор разглядел усталость и раздражение. Было видно, что он сильно колеблется. — Хорошо, я назначу Драко старостой школы, но если в течение двух месяцев факультеты не будут-как вы выразились-терпимее друг к другу, то попрошу вас заменить мисс Грейнджер кем-то более подходящим на эту роль. — понимая, что не может ставить условия, все же выдвинул временные рамки зельевар.

***

— Гарри, отдай учебник! Если ты не хочешь учиться, то не оставляй других без знаний. Сколько можно тебе повторять? — пропищала лучшая ученица столетия, сидя на пледе под деревом. — Учиться по выходным противопоказано! — не сдавался Поттер. — Дай мне хотя-бы конспект по Трансфигурации дописать и обещаю, что весь день не притронусь к учебникам. Иначе я от вас не отстану с выполнением всех заданий на неделю! — уверенным тоном настаивала гриффиндорка. Гарри подошёл к Гермионе и улыбнулся ей. Но эта улыбка почему-то была грустная. Он коснулся её щеки, провел пальцами к шее и начал её сдавливать, усиливая хватку. На удивление Гермиона молча наблюдала будто со стороны за действиями друга. Вскоре девушке стало не хватать воздуха, она начала в прямом смысле задыхаться и хрипеть, впившись в предплечье гриффиндорца, но он не ослаблял захват. Её настиг ужас, страх, что она вот так, прямо сейчас может умереть от руки её лучшего друга. Она падала. Падала и не могла ни за что ухватиться, будто в страшном сне. И смех. Мужской. Он смеялся над её беспомощностью непереставая. Вопрос, который она задавала себе всё чаще "Зачем?" ЗАЧЕМ?!

***

Резко поднявшись с кровати Гермиона ощутила, что её тело покрыто ледяным потом, стук сердца слышен в ушах, наравне со звоном. Она спала. Это всего лишь страшный сон, который повторяется с того момента, как произошла ссора трех лучших друзей прямо перед её отъездом в школу. На месте Гарри в этом ужасающем сне нередко оказывался Рон, но тот жуткий смех оставался неизменным. Только вот чей он?