Сокровенное

      Я люблю тебя, Поттер.       Так звучало в моей голове каждый раз, когда я задевал тебя. Отчаянно старался привлечь внимание. Задирался. Делал больно твоим друзьям. Бросал колкости.       Всегда хотел дружить только с тобой, с детства. Ещё с того момента в ателье, когда увидел такого мучительно милого, взъерошенного и испуганного мальчишку впервые. Меня притягивало что-то, что я не мог найти ни в Крэббе, ни в Гойле, ни в других знакомых и приятелях. Будто только ты мог меня понять.       Позже я осознал свою незримую привязанность. Любовь. Неправильная? Возможно. А я вообще умею любить? Меня не учили. Или я не пробовал? Я люблю родителей, но это априори несравнимо. И вообще, не глупо ли придумывать правила чувствам? Разве этому преподают? Неужели в данном вопросе есть дураки и гении? Мерлин, с тобой всегда так сложно и запутанно. И так интересно…              Да, я оправдывал свои поступки тем сильным чувством, которое, по идее, должно быть светлым и непорочным. И какого, увы, не знал.       Ещё я бесился. Меня злили твоя чёртова недосягаемость и отчётливое ощущение пропасти между нами. Раньше я пытался скрасить это горькое осознание шутками, пуская шпильки в твою сторону. Иногда даже позволял себе мечтать о несбыточном.              Но на шестом курсе всё изменилось навсегда. Я углубил бездну, встав на противоположную сторону. Мне пришлось.              Тёмный Лорд в отместку поручил проклятую миссию, хотел поглумиться за промах отца, к которому ты был причастен. И, разумеется, ни в коем случае не виновен. Горько, обидно, страшно за маму. Она так переживала. Помогала подготовиться к выполнению плана.       Когда я заметил тебя в купе, вихрь эмоций поднялся и остановился комом в горле. Бушевало желание отомстить, а ещё предупредить и спасти. Я вышел из себя и, опьянённый, сломал твой нос, за что потом долго грызла совесть. Хотел, чтобы поезд увёз тебя подальше от Хогвартса и жуткой опасности, чтобы кто-нибудь спрятал и защитил.              Поначалу я кичился заданием, не воспринимал всерьёз возможные трудности. Во мне плескались бравада и азарт, подпитываемые страхом смерти. Дикое желание доказать что-то всем, особенно себе. Думал, смогу стать воином, универсальным бойцом. Лишь бы семью не убили…              Но после нескольких десятков попыток починить шкаф я уже был выжат как лимон, а это была лишь первая неделя учёбы. Ремонт чарами отнимал столько сил, что весь шестой курс я провёл на грани магического истощения, иногда обращаясь за помощью к мадам Помфри. Ещё в сентябре уроки ушли на второй план, моё поведение изменилось, я замкнулся, стал выглядеть болезненно и, наверное, очень подозрительно, чем и вызвал твоё повышенное внимание.              Ты тоже выглядел подавленным. И при этом таким притягательным. За завтраком, на сдвоенных занятиях, на квиддиче… На зельеварении, когда мы соревновались за Феликс. Ох, как бы он мне помог. Слизнорт не обращал на меня должного внимания, поэтому оставалось надеяться только на собственные силы. Я долго удивлялся, как тебе удалось выиграть. Снейп позже обмолвился про учебник. Хоть и желание получить зелье было очень сильным, в глубине души я порадовался за твой успех.              Я старался не смотреть на тебя, не вестись на провокации, не мучить себя пустыми надеждами. Сердце разрывалось. А ты, как назло, устроил слежку.              До сих пор помню те стычки в коридорах. Одна из них была очень чувственной. Я возвращался уставшим после очередного неудачного похода в Выручай-комнату. Ты подлетел ко мне без предупреждения, схватил за грудки мантии и прижал меня к стене, навалившись всем своим горячим телом и тяжело дыша. Я даже не попытался ничего предпринять, лишь гулко сглотнул. Где-то вдалеке Грейнджер вскрикнула: «Гарри! Ты с ума сошёл?» Мы с минуту стояли молча и неподвижно, смотрели друг другу в глаза. Казалось, искры летели в стороны. Затем ты выдохнул: «Ты что-то задумал, и я это выясню», — и стремительно ушёл. В конце коридора Уизли пробубнил: «Совсем уже на нём помешался». Я не двигался с места и долго смотрел вам вслед.              Исчезательный шкаф не поддавался, миссия не продвигалась ни на йоту, а я не мог получить нужную литературу из дома — Филч проверял все посылки. Из писем от матери стало известно, что Пожиратели с раздражением меня поторапливали, а Тёмный Лорд отмалчивался. Наверное, злорадствовал. Иногда я пропускал уроки, не выполнял домашние задания, засиживался в библиотеке допоздна в поисках решения. Носил одежду исключительно с длинными рукавами, мутило лишь от одного взгляда на метку. Под глазами залегли тени, временами дрожали руки. По ночам бессонница из-за жужжащего роя мыслей. И постоянное чувство собственной никчёмности, злости, одинокости и обиды на жизнь. От бессилия я сбегал в пустынный мужской туалет шестиугольной башни, падал на холодный пол и плакал, плакал навзрыд. Об этом никто не знал. Я бы с удовольствием выговорился кому-нибудь, но о друзьях можно было только мечтать.              Такие «походы» входили в привычку. Честно говоря, они хорошо помогали сбросить эмоции и начать ясно мыслить. Приятели, конечно, интересовались, куда Малфой часто пропадает, но в открытую не спрашивали. Однажды в послеобеденный перерыв я пошёл по излюбленному маршруту. Это был, несомненно, лучший день в моей жизни и одновременно худший. Похоже, ты проследил за мной. Я сидел в углу у окна, облокотившись на колени и стиснув ладонями голову, трясся и беззвучно плакал. Спустя несколько минут я услышал чьи-то тихие шаги, а когда приподнял голову, то увидел тебя и, как ужаленный, вскочил на ноги и забежал в нишу за кабинкой. Палочка сама выстрелила что-то защитное, заклинание угодило в зеркало позади тебя, разбив его вдребезги с невероятным звоном. Синий луч пролетел над моей головой, оставив трещину в кафеле. Ты выкрикнул: «Я всё знаю, Малфой!» — и стал бесшумно подкрадываться. «О-о-о, Избранному есть дело до меня?» — насмешливо спросил я, пока обходил бытовые шкафчики. Раздался страшный грохот — чары сорвали с петель деревянную дверцу кабинки. «Только я понял, что ты Пожиратель! Никто и верить не хочет!» — твой восклик, на который я наигранно рассмеялся в ответ.              Мы шли по кругу и не видели друг друга, только настороженно вслушивались в шорохи и иногда обменивались магическими ударами, которые рассеивались где-то в воздухе или врезались в стены. «Изменился, стал похож на призрака… Перестал задираться!» — произнёс ты с интересом и некой обидой в голосе. Нас разделяли семь футов и две перегородки. «Что, Потти, сразу обратил на меня внимание, когда я наконец оставил тебя в покое? — меня словно прорвало. — Столько лет не замечал. А, может, я устал? Устал от тебя? Устал стараться?!» Отчаянный вопль прозвучал, видимо, очень неожиданно. Сбитый с толку, ты замешкался и медленно пошёл мне навстречу. Я стоял как вкопанный и судорожно дышал, крепко сжимал волшебную палочку в вытянутой руке и буквально готовился к неизвестности.              «Я… О чём ты?.. Я всегда замечал… Просто… Я ведь хочу помочь», — непонимающе проговорил ты. Звенящая тишина, нарушаемая лишь мягкими приближающимися шагами. Мгновение — и меня встретила зелень встревоженных глаз. «Ради смеха? Или шантажа? Или это гриффиндорское благородство? Зачем ещё тебе помогать?» — с горькой издёвкой спросил я, выпалил заклинание и спрятался. Ты увернулся, бросил в меня Ступефаем и заорал: «Да потому что я боюсь за тебя, идиот!» Как ножом по сердцу. Спёрло дыхание. Невообразимо тягостно и в то же время сладко. Но нельзя верить, нельзя. Это самообман. «Да ладно? С чего это? Решил поиграться чувствами?» — я прокричал и злостно швырнул Инсендио. Тонкая змейка огня обогнула шестиугольную комнату и ярко осветила её. Ты будто поперхнулся последним вопросом, снёс заклинанием все раковины и краны и прорычал: «Когда уже дойдёт до тебя?!» Оглушённый такой внезапной правдой, я оглянулся по сторонам: фонтаны хлестали и заливали пол, а по периметру туалета плясало пламя, которое отражалось миллионами бликов в воде и зеркалах. Как символично.              Потеряв все остатки самообладания, я, обескураженный, вышел на середину комнаты. Навстречу тебе. Мы стояли целую вечность, перепуганные, объятые трепетом, и впивались друг в друга взглядами. От переполнявших меня эмоций я рухнул вниз и, дрожа, точно в припадке, зарыдал. Ты подбежал, сел на колени и обхватил моё лицо ладонями. Я судорожно шептал: «Мне так страшно, так страшно… Не хочу… Это не мой выбор...» Жарко и душно от огня, холодно от воды, брюки и обувь промокли и потяжелели. Непонимание происходящего. Ты гладил меня по щекам, успокаивал, предлагал помощь, уверял, что в Ордене найдут укрытие. Я бешено мотал головой: «Он убьёт меня, убьёт всех». Ты шептал нежности и утешающие слова, настолько пылко и упоённо, что хотелось раствориться в этих звуках и мгновениях. Я поднял взгляд и встретился с глазами, полными слёз. Ты замолк, решительно подался ко мне и поцеловал, так горячо и самозабвенно, что счастье разливалось по венам, а в голове взрывались звёзды. Будто во сне, долгожданно и невероятно. Мы пытались напиться, надышаться друг другом, за все прошедшие годы и на годы вперёд, не могли оторваться. Обжигающие губы, слёзы, прикосновения. И одновременный шёпот: «Я люблю тебя». Мы улыбнулись и прислонились лбами. Мир остановился в том блаженном моменте, столь истинном и безупречном. Словно сложилась картина. А затем реальность ударила как обухом по голове. Что же мы натворили? Безумно рискованно, опасно. Даже если я смогу это скрыть от Тёмного Лорда, родные обучали меня окклюменции… А ты, что будет с тобой? Я начал лихорадочно соображать, загнанно задышал. И каждая клеточка моего тела заныла от безысходности. Решение было только одно. «Нам нельзя, Поттер. Извини», — произнёс я с невыносимой болью. И прошептал: «Обливиэйт». Туман заполонил твои глаза. Я наскоро всё потушил, высушил, починил заклинаниями и бросился вон из туалета. Ты пребывал в прострации, наверное, ещё минут пять, пока я мчался по коридорам и давился слезами. Остаток дня я провёл на площадке Астрономической башни на грани потери сознания…              С горя я окунулся с головой в выполнение миссии. Работал на износ. Старался ни о чём не думать, ничего не вспоминать, ничего не чувствовать. Обходил тебя всевозможными путями, постоянно прятал взгляд. Невозможно было находиться рядом после того, как я узнал правду. Ты вёл себя обычно, значит, воспоминание и вправду стёрлось, это утешало. Аппетит пропал полностью. Пэнси волновалась и заставляла есть, буквально пичкала меня кашей. Для отвода глаз я забирал с собой фрукты и говорил, что съем их попозже. На самом деле, они использовались для починки Исчезательного шкафа. Яблоки, апельсины, груши. Раньше они пропадали где-то в проходе между шкафами. Но спустя несколько дней после нашей встречи усиленные попытки ремонта дали свои плоды. Фрукты возвращались! Пускай и не целиком. Ведь это означало, что я на верном пути.              Только вот прогресс происходил настолько медленно, что опускались руки. Ещё два месяца я боролся с ополовиненными яблоками. За это время успело много чего произойти.              После твоих догадок о посвящении меня в Пожиратели Смерти пришлось обложиться охраной и провести операцию «Крэбб и Гойл под обороткой». Благо в подземелье стоял целый бочонок с зельем. Поначалу Винс и Грег не хотели соглашаться, не узнав подробностей моего занятия, но мне удалось настоять и сохранить секрет.              Приходило письмо от мамы с новостью о том, что в поместье прошёл вторичный обыск. Ничего не обнаружили. Разумеется. Было бы глупо хранить что-то тёмное дома в те времена.       Приставал Снейп, предлагал помощь, выведывал информацию о поручении Тёмного Лорда, вызывал к себе в кабинет. Раздражало неимоверно. Я боялся, что он отнимет мои славу и успех. Очевидно, что во мне говорили уязвлённая гордость и тревога. Ведь я старался ради отца и матери. Только спустя немалое количество времени я осознал, что вёл себя по-детски и доставлял профессору лишние хлопоты.              И самое страшное. От нетерпения, дикой усталости, безнадёжности и страха всё смешалось в голове. Я воспользовался непродуманным и рискованным запасным планом. Сначала подготовил средства связи — зачарованные монеты. Признаться, Грейнджер проделала блестящую работу по их изготовлению. Затем я наложил Империус на Розмерту, это было довольно непросто. Заставил её купить то проклятое ожерелье, передать его позже через ученицу Дамблдору. У меня даже появилась надежда, что задумка удастся. Хотя мысль об убийстве ужасала. По воле случая Макгонагалл назначила отработку за несданные конспекты именно на тот день, когда я собирался провернуть план. Долго упрашивал Забини покараулить в «Трёх Мётлах» за пару галлеонов. По итогу у меня было алиби, это немного сыграло на руку. Чувствовал я себя отвратительно, поэтому даже не просчитал все опасные исходы, просто хотел поскорее разделаться с миссией. Сейчас я понимаю, насколько безрассудно действовал. Как же по-идиотски получилось… Когда поползли слухи о происшествии с Кэти Белл, я чуть не прикончил себя. Меня рвало неделю, не мог спать. Сколько ещё невинных жертв могло бы быть…              После этого случая ты ходил за мной по пятам, а я постоянно ускользал. Было жутко представить, как ты меня возненавидишь, когда карты раскроются… Однажды от всех переживаний я приболел и пропустил матч по квиддичу. Договорился с Харпером, чтобы он сыграл за меня. Человек адекватный, назвал невысокую цену. Плевать, что Слизерин продул, у меня были другие приоритеты. В тот же день, когда самочувствие улучшилось, я сбежал к многострадальному шкафу. Можно сказать, к родному. И чинил, чинил, чинил.              В Выручай-комнате я появлялся чаще, чем в спальне. Пренебрегал правилами школы и режимом дня. Но попался только раз, когда возвращался после ремонта по коридору восьмого этажа. Был один, так как Снейп оставил Крэбба и Гойла после уроков на отработку. Сначала я увидел кошку, а затем уже и Филча. Как бы я ни пытался отвязаться от него, всё бестолку. Он цепко схватил меня за ухо и привёл на вечеринку Слизнорта. Позор. Который, конечно же, ты увидел одним из первых. Пришлось поиграть в паиньку и благодарить профессора за великодушие, пока Снейп молча злился. Ты рассматривал меня и наверняка заметил, что я неважно выгляжу. А мне было всё так же невыносимо смотреть на тебя в ответ.              Снейпу удалось наконец поймать меня и начать разговор после нескольких недель моего откровенного игнорирования. Он по праву отчитывал меня за историю с ожерельем, хотя я упорно отнекивался. Сообщил, что меня уже подозревали. Держу пари, это был ты, мой самый главный шпион. Затем Снейп попытался проникнуть в моё сознание, но я не позволил, выстроив блок. «Какие же мысли Вы стараетесь скрыть от своего хозяина, Драко?» — спросил он меня. О, поверьте, профессор, мне есть что скрывать… Я дерзил. Он раскрыл тайну, что принёс Непреложный Обет моей матери. Это меня шокировало, но я не подал виду. Декан говорил, что мои действия глупы и неумелы, предлагал улучшить план. Я отмахивался, утверждал, что дела идут медленно, но верно, что мне помогают. Конечно же, кроме мамы и тёти, мне никто не помогал. Так, парочка Пожирателей, которые хотели прийти на всё готовенькое. «Вы ведёте себя как ребёнок. Я понимаю, что Вы расстроены арестом отца, но...» — слова профессора, которые больно кольнули. Правда, от которой я убежал. Негодовал, опасался, что он займёт место папы, моё место, расскажет замыслы Ордену, станет правой рукой Тёмного Лорда, после чего нашу семью спишут со счетов… Естественно, тогда я не понимал всего положения дел.              Ошибка за ошибкой. Главное, что я не учился на них. Снейп не знал, что я за две недели до Рождества приказал Розмерте отравить медовуху и послать её Слизнорту с намёком на то, что Дамблдор обожает этот напиток. В теории всё выглядело логично и гладко. На практике я опять просчитался. Похоже, Слизнорт и не торопился ничего передаривать. Проходили дни, я думал, что презент затерялся по дороге, и мечтал, что всё обойдётся без случайных жертв.              Наступили рождественские каникулы, но они не принесли с собой уют, тепло, беззаботность и безопасность. Напротив. Собрания Пожирателей Смерти. Угрозы. Он несколько раз пытал меня Круциатусом. Объяснял, тошнотворно улыбаясь, что это для бодрости духа. Мучительно, нестерпимо больно. Ментально давил, торопил, в красках рассказывал, как расправится со всей семьёй в случае провала. Невообразимый страх. Я лишь уповал на Мерлина, чтобы Тёмный Лорд не захотел прочитать мои мысли. Этого не случилось. Вероятно, он не собирался тратить время на воспоминания школьника. Свободное время я проводил в домашней библиотеке. Иногда получал наставления от тётки. Либо пластом лежал на кровати у себя в комнате, без эмоций и мыслей. Я уже был убит внутри. Будто поцеловали дементоры. Как освободиться? Как выйти из порочного круга? Единственное, что не позволяло мне сдаться, — это мамины утешения. Она всегда понимала меня, мои чувства. Будто о чём-то догадывалась… От папы вестей не было, это волновало.              В день приезда в школу я сразу же отправился в Выручай-комнату. С новыми знаниями. Пока был дома, нашёл в одной книге усовершенствованные заклинания, которые не относились к магическому ремонту, но могли помочь. И какое же было облегчение, когда все фрукты вернулись целыми. У меня даже крылья за спиной выросли в тот момент, правда. Наступил новый этап починки — эксперименты на живых существах. Превращать предметы в зверушек было бессмысленно, они бы искажали информацию. Поэтому незаметно уносил с собой мелких животных с уроков трансфигурации. Все они либо терялись в волшебном проходе, либо погибали… Чувствовал себя омерзительно. Относил их к границе с Запретным лесом и хоронил без магии. Невольно задумывался о результате миссии: «Если меня так огорчает смерть птиц и грызунов, то как я убью человека?» Часто плакал. Постоянно искал решение. Кто же знал, что шкаф настолько испорчен, что для его ремонта потребуется целая формула заклинаний?              Познакомился с Плаксой Миртл. Она прилетела в тот самый мужской туалет и увидела меня, мрачного и подавленного. Не рассмеялась. Не смутилась. А мягко выслушала. Я ей всё рассказал, но обобщённо, не вдаваясь в подробности. Про брошенность, пустоту, грубость, несправедливость. С тех пор у меня появилась поддержка. Такой абсурд, никто бы не поверил, что Малфой плачется привидению. Забавно. И я больше никогда не оставался один в туалете, полном воспоминаний. Душераздирающе, картинки всплывали перед глазами, но я всё равно приходил туда каждый день после нашей встречи. Этакая очередная пытка для самого себя.              Проходили уроки трансгрессии. И ты в первое же занятие встал позади меня и развесил уши. Помнишь? Даже голова закружилась от такого соседства. Крэбб заупрямился и начал выдвигать ультиматумы, не хотел больше стоять на страже без знания дела. Меня это взбесило, я начал спор, который мне не дали закончить. Ты ещё под руку лез, весь урок вился рядом. И ведь будто знал, что я ничего не мог с тобой поделать. К слову, трансгрессировать я тогда научился, но средненько. Мог лучше, если бы уделял урокам больше внимания.              А со временем случилось то, чего я так страшился. Медовуха не дошла до своего получателя, но навредила другому человеку. Уизли. Твоему лучшему другу. Не насмерть, только одна жертва, но… А если бы было по-другому? Опять на те же грабли. Ты бы порвал меня. Тогда я зарёкся не заниматься больше подобным и довести дело до конца. Животные продолжали теряться в неизвестном пространстве или возвращались мёртвыми, падая камнем мне на душу. Я был в тупике и тайком желал, чтобы Снейп мне помог.              Ты попадался мне на глаза так часто, насколько мог. Я пропустил второй матч по квиддичу и шёл в Выручай-комнату с недовольными Грегом и Винсом в обличье маленьких девочек. А потом в пустынном коридоре появился ты. В спортивной форме, с метлой, сосредоточенный. Я даже вздрогнул от неожиданности. И чуть было не улыбнулся, потому что представил, насколько нелепо наша троица выглядела со стороны. Единственный раз за долгое время, когда меня что-то повеселило. Ты властным тоном спросил, куда я направляюсь, словно надеясь, что я тебе расскажу. Меня всегда умиляла твоя бесхитростность. Я съязвил и двинулся дальше, а внутри всё клокотало. Позже ты приставил ко мне домовиков, как трогательно. Только ничего сверхъестественного они увидели. Пасхальные каникулы я провёл за ремонтом шкафа, домой не приезжал. Помню урок зельеварения, на котором присутствовали лишь я, ты и Макмиллан. Мне не терпелось сбежать в Комнату спрятанных вещей, потому что готовить «что-то забавное» было тратой драгоценного времени. Ты исподтишка разглядывал меня и наверняка что-то обдумывал. На тот момент я не знал, догадался ли ты о моём занятии или нет. Старался не думать об этом. Наскоро сварив Икотную микстуру, я умчался обратно в Выручай-комнату.              Меня всё раздражало, я постоянно мёрз, сил не было совсем. Кожа была тонкой и серой. Исхудал настолько, что кости выпирали острыми углами. Думал, что скоро умру и без помощи Тёмного Лорда. Ничего нового не происходило, я неизменно приходил в мужской туалет шестиугольной башни и слёзно жаловался Миртл. Но тот самый день врезался мне и в память, и в тело. Шкаф не подчинялся, звери умирали, в голову лезли мысли о своём ничтожестве. Я рыдал взахлёб, стоя у раковины, вцепившись в неё так, что побелели костяшки. Меня била дрожь, подкашивались ноги. Миртл искренне успокаивала, предлагала помочь. От безысходности хотелось выть, я задыхался, бессвязно говорил о провале миссии и о том, что он убьёт меня. Ломота разливалась по мышцам. Я поднял голову и увидел в отражении грязного зеркала тебя. Внезапно и одновременно ожидаемо. И снова ты услышал и увидел слишком много. Я резко достал волшебную палочку и круто развернулся, кинув в тебя заклинание. В меня летело невербальное, но я его блокировал. Как иронично. Тот же туалет, та же драка. Только ты ничего не помнил. Мы опять крушили всё вокруг. Лампы разбивались, урны взрывались, бачки трескались. Усталость и измученность сменились слепым бешенством. Мы вошли в раж, Миртл визжала и просила остановиться. Ты поскользнулся на мокром полу и упал. В порыве гнева я проревел: «Круцио!» Но меня опередила твоя Сектумсемпра, о которой я раньше ничего не слышал. Словно десятки невидимых острейших мечей или кинжалов в один момент вонзились в меня, рассекли кожу. Кровь брызнула алыми струями из лица и груди, какая-то сила толкнула меня назад и шумно уронила на залитый водой пол. Я захлёбывался, было нечем дышать. Раны пылали, ныли, тянули, глаза затягивало красным. Мне было больно. Но больше ментально. Я не мог поверить, что это сделал ты, который всегда гнушался пользоваться подобными заклинаниями. Похоже, ты тоже не понял, что натворил. Будто по незнанию. Честно, я даже чувствовал, что заслужил это. За всех безвинных жертв, за слабость и малодушие, за то, что не мог определиться, на какой стороне я воюю. Хотя выбор давно уже был очевиден, с тех пор, как я полюбил тебя… Миртл кричала что-то про убийство, а ты, испачканный в моей крови, сидел на коленях рядом, дрожал и лихорадочно шептал что-то нескладное. Ты был так испуган. В туалет влетел бледный, как призрак, Снейп и начал исцелять меня, мановениями волшебной палочки затягивая раны. Он увёл меня в свой кабинет, откуда мы отправились через камин в больницу Св. Мунго, где я уже провалился в небытие.              Прошёл один день, меня успели навестить мама и Пэнси, а затем я вернулся в Хогвартс в Больничное крыло, где провёл трое суток. Ко мне приходили уже и Винс, и Грег, и Тео, и Блейз, и другие ребята. Они сдержанно поддерживали меня, предлагали отомстить тебе, от этой затеи я их отговаривал. Вообще, я был немного смущён их поведением. Но я в очередной раз удостоверился, что, когда случается беда, слизеринцы встанут горой друг за друга, как бы холодно они себя ни вели в повседневной жизни. Самочувствие было хорошее, раны благополучно зажили и пропали, кое-где остались рубцы, но малозаметные. Они стали личными, сокровенными. Помню, мне чудились твои мольбы о прощении, будто ты приходил по ночам под мантией-невидимкой, пока я спал. Хотелось бы, чтобы это было правдой. А потом Пэнси рассказала с каким-то еле читаемым сочувствием, что после выигрыша Гриффиндора по квиддичу ты сошёлся с рыжей… Я давно готовился к этому. Конечно, твой интерес ко мне мог пропасть в любой другой момент, все мы меняемся… Но даже шрамы заныли от этой новости.              Больше ничего уже не имело смысла. Мрак и безнадёжность. От отчаяния я рьяно принялся подбирать дополнительное заклинание, чтобы магическая формула была верна и сильна, чтобы у меня наконец получилось починить этот треклятый шкаф. Я не видел солнечного света, пока ты наслаждался беззаботными днями наедине с девчонкой Уизли. Вы нежились на берегу озера, а я украдкой поглядывал на тебя через окно библиотеки, скрипя зубами. Но я продолжал усиленно копаться в книгах и искать решение.              День настал. Перед отбоем я по обыкновению зашёл в Выручай-комнату попытать удачу. В запасе было несколько волшебных комбинаций, которые я собирался опробовать. Где-то около Исчезательного Шкафа на запыленном комоде среди старых шалей меня ждала клетка с тонкоклювым виреоном. Я уже мысленно попрощался с птичкой, закрыл дверцу, дважды произнёс заклинания… О Мерлин! Получилось с первого раза!!! Она жива, она вернулась! Я попробовал ещё, и все попытки были успешны. Моё ликование нельзя было описать словами. Я отпустил птицу и торжествующе вскрикнул. Головокружительный восторг. А потом резкий испуг, потому что услышал вопрос «Кто здесь?» где-то вдалеке. Трелони. Трудно не узнать. Я кинул куда-то в дверь Затмевающие чары и, похоже, удачно попал в профессора. Стал ждать удобного случая, чтобы начать операцию. Звёзды определённо сошлись в ту ночь, так как приблизительно через двадцать минут Розмерта сообщила через волшебный галлеон, который я всегда носил с собой, что Дамблдор отлучился из школы и пошёл в трактир. Меня обуяло волнение. «Неужели то, к чему я так долго шёл, должно сейчас произойти?» Я был совсем не готов. С беспокойством закатал рукав, дрожащей рукой достал волшебную палочку, коснулся ею левого предплечья и активировал Чёрную Метку. Всё шло по плану, который обговаривался ещё в начале миссии: после моего вызова Тёмный Лорд отправил отряд в «Горбин и Бэркес», у Гиббона были с собой Рука Славы и Перуанский порошок мгновенной тьмы (спасибо близнецам, толковое изобретение), Пожиратели по одному проходили в Исчезательный Шкаф… А я, как домовой эльф, открывал им двери, встречал в Выручай-комнате. Они сыпали гнусными шуточками вперемешку с насмешливыми поздравлениями, на что я криво улыбался и молча кивал. Никто не думал, что я так далеко зайду… Затем пришли те, кого я никак не ожидал увидеть. Например, Сивого, от которого меня чуть не вывернуло. На перемещение было затрачено около тридцати минут. Ещё четверть часа мы повторяли порядок действий.              Меня немного потряхивало. Я взял Руку Славы и порошок, осторожно вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Пустынный коридор. Несколько секунд всё было спокойно, но затем я услышал шорохи за углом и увидел взметнувшуюся копну рыжих волос. Резко выбросил в воздух порошок и кинулся за Пожирателями. Мы стремительно бежали вереницей, державшись за руки, как маленькие дети. Наверное, забавно выглядело со стороны. Однако никто не мог увидеть, кроме меня. Уизли и Лонгботтом беспомощно озирались по сторонам. Привёл друзей на помощь, Поттер? Но я не мог на тебя злиться. Только где же ты сам был? Когда добрались до освещённого холла, мы резво направились к Астрономической башне. А затем позади внезапно появились мракоборцы и погнались за нами. Я не предвидел, что их будет так много. Порошок, как назло, закончился. Пришлось прибавить скорость и оставить Пожирателей. Завязалась драка, повсюда летали заклинания, я решил не лезть под обстрел и притаился в нише, набросив на себя Отвлекающие чары. Видел, как Гиббон пролетел по лестнице наверх, чтобы поставить Метку. Потом он спустился обратно, влился в сражение, но попал под смертоносное заклятие Роули и упал мешком… У меня начиналась истерика. Я осел по стенке вниз, обхватил руками колени и стал нервно покачиваться. Тяжко, мучительно. С минуты на минуту должно было всё решиться. С минуты на минуту я должен был стать убийцей. Как только борьба стала менее активной, я проскользнул мимо мракоборцев, побежал ко входу на Астрономическую башню. Переступил через чьё-то тело, отчего всё внутри с ужасом затянулось в тугой узел. На ватных ногах я поднимался по винтовой лестнице, сильно сжимал перила. Холодно, ветрено, темно. Я тревожно теребил рукава пиджака, с комом в горле ожидал своей участи. Из ниоткуда прилетел феникс и начал грозно махать крыльями и голосить, слово предчувствуя беду и защищая хозяина. Я пытался укрыться от него, но он нападал на меня. Покинув верхнюю площадку, я спустился на несколько лестничных пролётов и рухнул на пол без сил. Подступала тошнота, а всё тело била дрожь.              Зачарованный галлеон начал жечь. «Дамблдор в пути», — коротко написала Розмерта. Я не чувствовал и не видел ничего, будто дух отделился от плоти и летал далеко-далеко. Пожиратели всё ещё бились, я не хотел сражаться без подкрепления. Наверху раздался шум, послышались голоса. Я помчался туда, в голове билась только одна мысль: «Сначала разоружить!» С грохотом распахнул дверь и выкрикнул: «Экспеллиармус!» И вот он передо мной — почтенный старик со спокойными светлыми глазами, мудрый директор и великий волшебник. Без волшебной палочки. Вежливо поприветствовал меня. Я бегло оглядел комнату, взгляд остановился на второй метле. Я так и чувствовал, что ты был рядом. Готов поспорить, под мантией-невидимкой. Только почему же не вмешался?.. Я старался напустить на себя важность, храбрость, даже грозный вид. Смешно, потому что мог в любую минуту упасть в обморок от страха. Дамблдор предложил мне заняться «делом». Но я не мог сдвинуться с места, не мог пошевелить ни одним мускулом, словно тело окаменело. Я продолжал стоять и смотреть директору в глаза. «Драко, Драко, ведь вы же не убийца»,— с улыбкой произнёс Дамблдор. Откуда он узнал? Как догадался?! Я искренне и наивно удивился, отчего чуть не сгорел со стыда. Поэтому решил, что надо дерзить. Оказалось, директор знал о моей миссии ещё с самого начала. Меня взбесило то, как наплевательски он отозвался о моих трудах, он даже не представлял, сколько времени и сил было вложено. Но мою гневную тираду прервал ужасный вопль. Противное липкое чувство разливалось по телу и парализовало окончательно. «Всё происходит по-настоящему, люди погибают, а мне нужно закончить дело, одному, без поддержки, своими руками», — лихорадочно думал я и неподвижно стоял, пока Дамблдор о чём-то говорил. «Не боюсь!» — кричал я, чтобы убедить себя, а не директора. Я превратился в статую: на лице застыло свирепое выражение, волшебная палочка намертво срослась с ладонью. Меня откровенно мутило. Воздуха не хватало. Хотелось кричать, бросить всё и убежать. Заметил, что Дамблдор тоже неважно себя чувствует. Он интересовался, как мне удалось провести Пожирателей Смерти в Хогвартс. После долгой паузы не без труда я начал рассказ. Директор похвалил мой план. Он единственный человек, кто на тот момент искренне сказал эти нужные мне слова. Я впервые за долгое время почувствовал хоть какой-то намёк на гордость за себя. Это немного приободрило меня, вернуло пьянящее ощущение азарта, толику смелости. Разговор зашёл о Снейпе. Я эмоционально доказывал, что он всё время служил не Дамблдору, а Тёмному Лорду, что он хотел присвоить мою славу. Какое же заблуждение… Потом с неким упоением раскрывал детали выполненного плана, но крики борьбы, доносившиеся снизу, вселяли ужас и хорошенько сбивали спесь. Я уже не мог контролировать тело, руки дико дрожали, а в груди что-то трепыхалось. Принуждал себя говорить, тянул время, как мог. Я просто хотел, чтобы меня наконец выслушали. Мне было горько и гадко. Вопли становились громче и страшнее. Силился собрать волю в кулак, но не получалось. Дамблдор сказал что-то про притворство, будто нажал на какую-то больную точку, личную, сокровенную. Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. «У меня нет выбора! Я должен сделать это. Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью!» — пронзительно и обречённо выпалил я. Директор сообщил, что знал о моём положении, что хотел обсудить его, но не стал подвергать меня риску. Он убедительно предлагал помощь и укрытие. Я слабо и нехотя называл причины закончить начатое. Но, если честно, безумно желал согласиться. И почти уже это сделал, опуская палочку. Но внезапно ворвались четверо Пожирателей Смерти и отпихнули меня. Они начали угрожать Дамблдору, а Сивый приказал мне действовать. Тошнило от испуга и отвратительного смешения запахов. Я прошептал директору, что даже не подозревал о намерении Сивого явиться в школу. Меня колотило, холодный пот заливал спину. Кэрроу начал давить и торопить, а я лишь сильнее хотел убежать. С лестницы раздавались оглушительные крики мракоборцев, пытавшихся прорваться в башню. Пожиратели с нетерпением подгоняли меня, я был на грани истерики, тело била неестественно крупная дрожь, волшебная палочка ходила ходуном. Вдруг появился Снейп и оттолкнул меня в сторону, все замерли в ожидании. Он долго вглядывался. Дамблдор о чём-то просил профессора. Снейп стоял неподвижно несколько секунд, затем сделал шаг, поднял палочку и бесстрастно произнёс: «Авада Кедавра!» Тело директора взмыло в воздух и безвольно упало за стену башни…              Я даже не помню, что было дальше. Белая пелена застлала мне глаза, в ушах стоял звон, я ничего не слышал. Ноги сами несли куда-то вслед за Снейпом. Внутренности выворачивало наизнанку, пот сыпался градом. Слюна вязкая, в горле всё пересохло. Обрывки видений. Каким-то чудом мракоборцы пропустили нас двоих и не напали. На полу камни, осколки, кровь, рубины. Изо всех сил бежали к воротам, Выручай-комната, видимо, была закрыта. Я не задавал вопросов. Да и не мог. Лёгкие разрывало, холодный ночной ветер обжигал кожу, сердце колотилось и хотело остановиться навсегда. Выскочил лесничий, постарался преградить нам дорогу. Кто-то пытался поджечь его хижину. Я бежал и бежал. Животный испуг. Дикий, бешеный. А потом… Я услышал твой восклик. Ты кинул заклинание в спину Снейпа, но оно пролетело мимо. В голове была одна мысль — лишь бы ты остался жив. Профессор приказал мне бежать. Что-то взорвалось позади. За воротами я согнулся в три погибели, в боку жутко кололо. Когда перевёл дыхание, я сосредоточился и трансгрессировал домой... Тот день сломал меня. Я впервые своими глазами увидел неестественную смерть. Тот день опустошил меня. Во мне не осталось ничего: ни чувств, ни мыслей, ни желания жить. Тот день дал понять ясно одно — я никогда не стану убийцей…              Суматоха и угнетение. Несколько дней скрывались в заброшенных зданиях. Усиливали магическую защиту в три раза. Мракоборцы разыскивали каждого Пожирателя Смерти, особенно Снейпа. Он очень помог моей семье. Поначалу Тёмный Лорд издевался надо мной, родителями, придумывал, как пооригинальнее унизить. Но затем он неожиданно помиловал нас. Оказалось, Снейп выступал в мою защиту, рассказывал о проделанных успехах. Говорил, что я ещё пригожусь. В итоге Волдеморт пощадил меня, даровал свободу отцу. Папа вернулся поздним вечером, очень плохо выглядел. Мама ахнула от неожиданности и побежала ему навстречу. Никогда не забуду, как до утра мы втроём сидели в обнимку у камина и плакали. Я был очень признателен Снейпу, ещё с того момента, как он спас меня от Сектумсемпры. Моё отношение к нему сильно изменилось, хотя я досадовал, что положение Малфоев в обществе ухудшилось. Тёмный Лорд решил проучить нас и превратил мэнор в штаб-квартиру Пожирателей Смерти… Никто не смел возражать. Проводились собрания, на которых мы терпели насмешки и глумливые выкрики. В подземельях были заперты пленники. Мерзко и тягостно. Волдеморт замечал наше недовольство и, по-моему, только радовался. Однажды он унизил отца, забрав себе его палочку. Рассказал о свадьбе Тонкс и о том, как это запятнало нашу репутацию. Намекал об убийстве родственников. Под измывательский гогот других часто обращался ко мне с гадкими вопросами, чтобы потешиться. А я даже не мог на него смотреть. В тот вечер я был очень напуган. Над столом была подвешена за ноги Чарити Бербидж, преподавательница маггловедения; я не ходил на её уроки, но часто видел в коридорах. Она была под чарами, без сознания, безжизненно медленно кружилась, вселяя ужас. Я не мог не смотреть на неё, тело висело прямо надо мной. Для остальных эта пытка пленного, похоже, была обыденностью, для меня же — дикостью. Тёмный Лорд снял чары, Бербидж очнулась и душераздирающе молила о помощи. Это было невыносимо, я хотел спасти и её, и себя. Она мучилась. Он резко убил женщину заклинанием, она рухнула на стол с кошмарным треском, а я упал на пол. Позже у меня в очередной раз случилась истерика…              На тебя велась настоящая охота. Они днями обсуждали твоё перемещение и план перехвата. Я не участвовал. Лишь надеялся, что тебя основательно защитят. Потому что я бы не перенёс, если… Не поверишь, но только мысли о тебе были огонёчком в те тёмные дни. А ты, вероятно, ненавидел меня всей душой. В ночь операции мы с семьёй были дома. Я так волновался, что это заметили родные. Кидали взгляды. Мама всё чувствовала, да и папа наверняка догадывался. С плеч точно гора свалилась, когда я узнал, что ты жив. А вот Тёмный Лорд был в бешенстве… Он пытал Олливандера у нас дома. Волшебная палочка отца погибла. Новость о смерти неубиваемого Грюма меня испугала. В голову невольно закрадывалась леденящая мысль: «Выходит, армия Волдеморта и вправду сильнее?»              Министерство пало. Всем управлял Тёмный Лорд. Они готовили нападение в твой день рождения. Каким-то непостижимым образом вы трое опять спаслись, слава Мерлину. Но что было дальше… Лютая ярость Волдеморта, от которой страшно за весь мир. Он метал заклинания в стороны, а потом нашёл унизительное, тошнотворное применение для меня. Заставил пытать Роули за то, что дал вам уйти. Хотелось выть от злости и отчаяния. Казалось, что мучили меня, что это никогда не закончится. Я так боялся за себя. И за тебя. Он угрожал мне, потому что заклинание не получалось полноценным, так как я не желал мести по-настоящему, медлил. Приходилось терпеть притеснения. А по ночам я выпивал некоторые зелья из запасов, чтобы жить в другой реальности во снах.              Было решено отправить меня в Хогвартс на учёбу с условием, что я должен был поставлять информацию о студентах и иногда присутствовать на собраниях Пожирателей Смерти. Снейп стал директором школы, соответственно, он отпускал меня. Я смирился, что не увижу вашу троицу ещё долгое время. Боялся, что не увижу никогда… Несколько Пожирателей следили за воспитательным процессом. Учёбы как таковой не было. Я потерял интерес ко всему, бессмысленно перемещался по замку, за день мог переброситься лишь парой фраз с приятелями. Иногда общался с Миртл, которую не видел ещё с нашей с тобой драки. Встречался с ней в других туалетах, в тот не мог заходить. Случалось, пересекался с Уизли в коридорах. Она смотрела на меня с презрением, это объяснимо. А вот мой ответный взгляд был для неё загадкой. Смесь ревности, грусти, недовольства и надежды.              Нежелательное лицо №1. Тебя искали все, лишь бы прислужить Тёмному Лорду. Ловили грязнокровок и предателей. Пожиратели дежурили у дверей каждого дома, где ты мог появиться. Удивительно, как вашу троицу не могли поймать. А эта сумасшедшая история с проникновением в Министерство Магии? Как вы вообще удрали? И зачем так рисковали? Гриффиндорцы. Уверен, на то была важная причина. «Ежедневный Пророк» пестрил этой новостью где-то на протяжении недели. Одна половина учеников поддерживала тебя, другая ругала. Помню, как Уизли, Лонгботтом и Лавгуд попытались выкрасть меч Гриффиндора из кабинета директора. Снейп, конечно, свирепствовал, но они легко отделались.              Так проходил день за днём. Тоскливо. Неизвестность будущего пугала. Постоянные ложные тревоги. Люди думали, что сумели словить тебя, желали вознаграждения и славы, а в итоге получали гнев Тёмного Лорда. Но дошли слухи, что на Рождество Волдеморт почти настиг тебя… И что Лавгуд чуть было не сдал вашу троицу. Однако все эти разы вам удавалось сбежать. А вот на Пасхальные каникулы… У меня всё сжалось внутри, когда я услышал, что тебя поймали. Ты в моём доме. В моём ли? Мы с отцом сидели у камина, затем поднялся какой-то гам, я встал и… Еле заметно пошатнулся. В середине гостиной стояли Уизел, Грейнджер, Томас, гоблин и ты. Связанные. Перепуганные. Я боялся взглянуть лишний раз, боялся выдать, потому что сразу узнал тебя, несмотря на очевидное Жалящее заклятие. Папа был нетерпелив. Он торопил и с жадным интересом задавал вопросы каждую минуту. Я так волновался. Сердце выпрыгивало из рёбер. Спустя столько времени увидел тебя… Так близко. Всеми силами я старался обезопасить вас, уходил от ответа, мямлил, чтобы вас поскорее отпустили. Я не хотел выдавать Грейнджер и Уизли, но их легко было узнать, родители же помнили. А потом зашла тётя… Я страшился этого больше всего. Она тоже опознала Гермиону. Родные так сильно хотели услужить Тёмному Лорду. Нам бы всё простили, перестали мучить… Но только не ценой твоей жизни! Неожиданно Беллатриса заметила меч Гриффиндора. Откуда он у вас был? Я бы не поверил, что вы обокрали её хранилище в Гринготтсе. Тётка разнервничалась, взбесилась, обездвижила егерей, грубо приказала мне расправиться с ними. Мама заступилась. Они недовольно переругивались, а я всё ещё был в ступоре от нашей внезапной встречи. Сивый запер вас в подвале, а Беллатриса оставила Грейнджер для безумного допроса. Она пытала её. Ужасно, все внутренности скручивались. Я не мог смотреть на это, отошёл к дальнему окну, думал о возможных вариантах развития событий. Отец велел привести гоблина, чтобы проверить подлинность меча. Я весь трясся, когда спускался в подвал. Мне пришлось пригрозить вам, нельзя было себя выдать. Ты был так близко, а я ничего не мог поделать. Ломало.              Позже мы услышали шум в подземелье, будто треск от трансгрессии. Хвост спустился, чтобы проверить, и пропал… Я знал в глубине души, что вы выберетесь из плена! Внезапный крик Уизли испугал нас. Началась битва, я специально целился мимо, ты обездвижил моего отца, он повалился прямо в камин. Тётка схватила Грейнджер и стала угрожать. Я был на побегушках у своей же семьи, как унизительно. По приказу подобрал волшебные палочки. И тут внезапно упала хрустальная люстра, накрыла собой Грейнджер и Крюкохвата, тысячные осколки полетели в стороны и попали мне в лицо. Мгновенная острая боль и кровь на ладонях. Я согнулся, а ты рискнул и вырвал все три палочки из моей руки. Мама оттащила меня в сторону, принялась меня утешать. Нечаянно или специально, но ты взял волшебную палочку Беллатрисы. И мою. На долгое время я остался без оружия… Выяснилось, что люстру открутил Добби, наш бывший домовик. Он щёлкнул пальцами, и палочка мамы вылетела из её рук. Вы воспользовались заминкой и быстро трансгрессировали. Обезумевшая тётя кинула вдогонку серебряный кинжал, он пропал вместе с вами в воздухе. Все были в шоке. Внутри меня всё рухнуло, потому что я понимал, что нас ожидает. Зато ты был в безопасности. Буквально через несколько секунд прилетел Тёмный Лорд. Он был не в духе, а когда увидел нас, застывших, растерянных, побледневших и без пленников, пришёл в бешенство. Воздух свистел от рассекавших его Круциатусов. Ужасные пытки. Мучительные наказания. В этот раз он не пощадил никого, даже Беллатрису…              Со временем гнев Волдеморта только усиливался. К счастью, я уехал в Хогвартс, где был в относительной безопасности. Одолжил до конца учёбы волшебную палочку мамы. Ей, как мы думали, колдовать не потребуется. А вот тётя у кого-то запасное оружие всё-таки отобрала… Обычно я не получал никаких посылок, но в один день мама отправила совой записку, что меня очень насторожило. На пергаменте было начертано: «Поттер и его друзья украли чашу из хранилища Лестрейнджей. Тёмный Лорд в ярости, возможно, что-то грядёт, готовься к худшему». Как? Как вам удалось проникнуть в Гринготтс? Так ещё и выбрались целыми! Это, конечно, талант. Я понимал, что нам грозит, но верить отказывался до последнего. Волдеморт не посвящал нас в подробности, просто приказывал оберегать некоторые ценные вещицы. Но мы догадывались, что это не просто древние артефакты. Родители рассказывали про возможные крестражи. Жуть. Если это так… Я был очень рад за тебя, за то, что боролся. Беды долго ждать не пришлось. Поползли слухи о том, что Поттер появился в Хогвартсе. Мама прислала искрящегося синим цветом Патронуса с сообщением: «Тёмный Лорд собирается штурмовать замок. Будь осторожен, спрячься и не вступай в битву». А позже я собственными глазами увидел тебя, мужественного, отважного, в Большом Зале, пока прятался за спинами Крэбба и Гойла. Долго рассматривал тебя. И вдруг все мысли и речи прервал замораживающий, сковывающий, как лёд, голос, доносившийся от стен, раздававшийся эхом в голове. Волдеморт. Он требовал отдать тебя. Пугающе. Паркинсон захотела спасти свою жизнь ценой твоей, я злобно зыркнул на неё. Но все тебя защитили, разумеется. Слизеринцы снова остались злодеями. Началась эвакуация. И меня осенила мысль: «Волшебная палочка наверняка всё ещё у тебя, надо это проверить». Я хотел забрать её назад, потому что боялся за маму, она осталась без оружия.       Я убедил Крэбба и Гойла остаться в замке и найти тебя. Это была плохая идея. Я рассчитывал, что ты будешь с друзьями, а они бы близко меня не подпустили. Поэтому понадобилась защита, хоть и не очень умная. Но я надеялся, что всё сложится успешно. Шестое чувство подсказывало, что надо ждать около Выручай-комнаты под маскирующими чарами. Буквально через несколько минут мы увидели ваше трио. Удача? Или я так хорошо выучил тебя? Подождав немного, мы вошли в комнату. Я шагал почти на ощупь. И вдруг показалась твоя спина. Крэбб и Гойл заслонили меня, я выкрикнул: «Поттер, стой!» Волнительно. «У тебя в руках моя палочка, Поттер!» Ты возразил и поинтересовался, чьё же оружие у меня. Я ответил честно, а ты рассмеялся, ехидно спросил, почему же мы не присоединились к Тёмному Лорду. В тот момент закралось подозрение, что ты никогда меня уже не простишь и ничего не вспомнишь… Внутри что-то противно заныло. Крэбб рассказал план, который я им придумал. Разумеется, он был совершенно другой. Я лишь намеревался вернуть себе волшебную палочку, но затем понял, что ты продолжаешь пользоваться моей. План изменился, необходимо было спасать тебя. Отвлекая, ты задал вопрос про Выручай-комнату. Горькие воспоминания мигом нахлынули. Я ломким голосом ответил, что в прошлом году почти не выходил из неё. Внезапно послышался голос Уизли, Крэбб молниеносно обрушил заклинанием стену из хлама. Я пытался его остановить, запудрить мозги, отвлечь. Лукавил, что нам нужна диадема. Хотел, чтобы ты поскорее убежал. Хотя я хорошо знал гнев Тёмного Лорда за проваленные миссии и бегство Поттера… Неожиданно Винсент яростно набросился на меня, кричал что-то про отца, я не обращал внимания, думал лишь о тебе. Крэбб кинул Круцио в твою сторону, но промазал. Я испугался, кричал ему, чтобы он прекратил, скрывал свой страх, пока говорил, что Тёмный Лорд желал самолично убить тебя. И началось что-то ужасное. Грейнджер метнула Ступефай, я оттолкнул Крэбба в сторону. Он окончательно взбушевался и бросил Аваду Кедавру, увернулся от твоего Оглушающего заклинания и выбил волшебную палочку из моих рук. Я истошно кричал: «Не убивайте его!» Желал, чтобы ты выбрался без увечий. Обезоруженный, я уворачивался от летевших заклятий и прятался за мебелью. Грейнджер обездвижила Гойла, а Крэбб потерял контроль над своими чарами и поджёг всё вокруг Адским пламенем.              Невыносимый жар. Все бежали без оглядки. Я боялся за себя, за тебя, за всех. Тащил оглушённого Гойла. Тяжело, душно, не хватало дыхания. Живые огненные звери дышали в спину. Мы потерялись в лабиринте спрятанных вещей, Крэбб куда-то умчался вперёд. Я не видел выхода. Полез на гору деревянных парт, столов, гардеробов, одной рукой крепко хватался за их края, второй изо всех сил подтягивал Гойла. Даже не могу представить сейчас, как мне это удавалось. Мы были на самой верхушке пирамиды, вокруг бушевало пламя, трещало, гудело. Адски жарко. Дым выедал лёгкие. Глаза слезились и видели лишь пятна. Чёрные и оранжевые, оранжевые и чёрные. Я жалобно скулил, представлял, что с минуты на минуту жизнь оборвётся. Безумно страшно… Смерть была так близко. А я и не знал, выбрался ли ты. И вдруг среди огнедышащих химер и непроглядного дыма мелькнула метла. Конечно, с тобой по-другому и не бывает. Ты нырнул вниз ко мне сквозь пламенную бурю, протянул руку. Но ладонь мигом выскользнула. Какие-то крики, перекрываемые чудовищным гулом живого огня. Уизли и Грейнджер подняли Гойла. Ты помог мне вскарабкаться на метлу. Я вцепился в тебя так крепко, до боли. Вцепился в тебя и в жизнь. В тот момент ничего другого не существовало. Ты петлял и рискованно летел над пастью пламенной змеи, чем пугал меня. А затем успел подхватить диадему, рванул метлу вверх, нашёл открытую дверь и устремился к ней. И спас нас. Спас меня… Я не забуду это никогда. Мы врезались в стену и полумёртвые упали на пол. Лёгкие отказывались работать, тяжёлый густой дым осел в них. Я задыхался и сильно кашлял, будто выворачивал всё нутро. Горькое осознание пронзило меня. Крэбб… Я исступлённо повторял его фамилию, искал его глазами, пока Уизли жёстко не сказал страшную правду. Я с силой хапал ртом воздух, голова кружилась, руки дрожали. Ещё смерть… Замок сотрясался, шла напряжённая битва. Ты вскочил и резко спросил: «Где Джинни?» У меня разом всё внутри упало. Одно это имя, и я мигом помрачнел. Ты всё-таки выбрал её. Такая слабая надежда, жившая в моей груди всё это время, несмотря ни на что, разбилась со звоном… Я увидел, как из диадемы сочилась похожая на кровь жидкость. Затем украшение неожиданно рассыпалось в твоих руках с каким-то звуком. Если это был крестраж… То ты уничтожил его! Ты был на шаг ближе к победе. Внезапно появились Пожиратели Смерти. Пришлось с Гойлом на руках отползти в укрытие, они не должны были видеть нас рядом с вами. Мы с Грегом даже не могли сражаться, у нас не осталось волшебных палочек. Так я потерял тебя из виду. Не знал, что будет дальше.              Когда Гойл очнулся, я ему всё рассказал вкратце. Он плохо себя чувствовал и решил остаться в каком-нибудь пустом кабинете. А я отправился на поиски родителей. Я шёл обходными путями, чтобы никому не попадаться на глаза. Но на лестнице меня поймал Пожиратель Смерти, стал угрожать и тыкать в меня волшебной палочкой. Он меня не узнавал! Я был в шоке, выкрикивал своё имя. Но не успел я закатать рукав, чтобы показать Метку, как кто-то оглушил Пожирателя. Я огляделся, но никого не заметил. Я был уверен, что это сделал ты под мантией-невидимкой. Затем я услышал голос Уизли. Рыжий кричал на меня и называл двуличным подонком. Неожиданно ударил меня, да так, что я упал. Но он даже не знал причины моих поступков! Да и ты тоже, ты ведь ничего не помнил… Он не знал, как тяжело и важно постоянно сохранять лицо Пожирателя Смерти, играть эту роль ради того, чтобы родители были живы и здоровы. Чтобы не выдать себя. Он не догадывался, насколько я благодарен вам. Вокруг стояли суматоха и хаос. Страх застилал глаза. Пауки, оборотни, великаны, дементоры… Я понял, что безоружному на поле битвы делать было нечего, решил спрятаться в какую-то укромную комнату и трусливо дожидаться чего-то… И скоро зазвучал этот ненавистный всепроникающий голос. Волдеморт отозвал войска. «Где он, там и родители». Он дал тебе час, чтобы явиться на верную смерть. Я весь задрожал, потому что понимал, что ты пошёл туда, в Запретный Лес. Ты бы не позволил друзьям умирать за тебя. Я не мог никуда выйти, не мог заговорить с людьми, посмотреть им прямо в лицо. Безысходность опутывала. Я сидел в пустой тёмной комнате и тихо плакал.              Этот голос… Он издевался. Он сказал, что ты убит. При попытке бегства… Как смешно! Это же не про тебя! Я, истерически посмеиваясь, зашагал к дверям школы. «Волдеморт же просто водит за нос». Кто-то истошно завопил, я сорвался на бег… Когда я увидел тебя на руках у Хагрида, у меня всё внутри ухнуло вниз. Я задыхался. Я не мог поверить, что ты мёртв. Я отказывался. Это же просто невозможно. В тот момент я чувствовал, что рассыпаюсь, что теряю какую-то часть себя. Я должен был убедиться, что это всё не по-настоящему, что это иллюзия. Толпа шумела, перекрикивала Заглушающие чары. Лонгботтом отважно бросился вперёд, дерзил Волдеморту. И в один миг всё смешалось. Тёмный Лорд приковал к земле Лонгботтома, призвал Распределяющую Шляпу, надел её на голову Невилла и поджёг его, послышался грохот, побежали великаны, кентавры, домовые эльфы, слетелись фестралы, гиппогриф. Началась ожесточённая схватка. Раздался крик Хагрида. Он выкрикивал твоё имя. Поттер пропал! Я так обрадовался. Я рассмеялся, как безумец. Ну конечно! С тобой же всегда всё так! Я услышал, как меня звали родители, они отчаянно искали меня в толпе. Мы бросились навстречу друг другу. Спрятались в уголке около Большого зала, крепко обнимались. Испуганные и без оружия. С волнением наблюдали за битвой. Мы увидели, как погибла Беллатриса, как ярость Волдеморта отшвырнула всех сражавшихся. Это было резко, грубо. Тётя, такая сильная и могучая волшебница, умерла. Горько. У мамы на глазах выступили слёзы. Кто-то поставил магический щит. Спустя миг ты сбросил мантию-невидимку. Все ахнули и замерли. Ты и Тёмный Лорд ходили по кругу, как два голодных волка. Выжидали момент. Ты раскрывал тайну за тайной. Про крестражи, про защиту, про его настоящее имя, про Дамблдора, про Снейпа… Он погиб. Один из умнейших зельеваров и волшебников, который блестяще вёл двойную игру так долго. Не верилось. Волна вины и сожаления нахлынула на меня… Ты даже предложил Волдеморту раскаяться. Сказал при всех, что я был хозяином Бузинной палочки почти год и даже не подозревал об этом… Волдеморт сказал, что обязательно убьёт меня после тебя. Родители в ужасе сжали мои руки. Но твой ответ поверг всех в шок. Ты помахал моей волшебной палочкой из боярышника, выждал паузу. И объявил себя настоящим хозяином Бузинной палочки. Тёмный Лорд всегда хорошо скрывал свой испуг, но в тот момент он был ошарашен. Алый луч восходящего солнца упал на вас двоих. Вы схлестнулись. Мгновение — и жалкие останки Реддла лежали на полу, а ты стоял с двумя палочками в руках.              Несколько секунд царила тишина, никто не понимал, что произошло. Затем шквал аплодисментов, безумных и радостных криков, восклицаний буквально взорвал Большой зал. И все кинулись к тебе, чтобы обнять, поздравить, поблагодарить. Я так сильно хотел подойти к тебе… Мама сочувственно сжала моё плечо. Ты оглядывался, будто искал в толпе кого-то. И вдруг мы встретились взглядами. Смотрели друг на друга несколько мгновений или несколько часов. Сердце кололо и делало кульбиты. Неужели?.. Но тут Уизли налетела на тебя, обвила руками и поцеловала. Мне показалось на секунду, что ты хотел отпрянуть, но потом вы так страстно сплелись. У меня всё внутри сжалось в тугой комок, во рту появилась горечь. И я рьяно отвернулся. Меня обнимали родители. Мы сели за стол в самый угол зала с виноватыми лицами. Пустота… А чего я ещё ожидал? Твоей любви с Пожирателем Смерти? Что твои чувства ко мне живы? Что ты чудесным образом всё вспомнил?              Позже мы перенесли тело Беллатрисы в маленькую комнату, куда уже мракоборцы положили труп Волдеморта. Мы вернулись в Большой зал, чтобы ещё немного побыть рядом друг с другом. Было неуютно, родители постоянно оборачивались, мы не знали, можно ли нам было сидеть рядом со всеми. Отец долго молчал, но в его глазах плескались раскаяние и горькое сожаление. Позже он рассказал, что у Тёмного Лорда были подозрения насчёт меня, не переметнулся ли я на твою сторону. Мама поведала о том, как ты остался жив. Как храбро объявился перед Волдемортом. Она тоже не хотела, чтобы ты умирал. Всё понимала, давно ведь догадывалась. Знала моё горе. Поэтому она не выдала тебя, соврала Тёмному Лорду. Спросила только про меня, а ты ответил. Я плакал и шёпотом благодарил её.              Похороны Беллатрисы состоялись очень скромно. Так тётя точно бы не хотела. Большинство приглашённых гостей не явились, все боялись, скрывались или были арестованы. На похороны Крэбба и Снейпа попасть не удалось. Никто не знал, что предстоит Пожирателям… И завертелось. Суд, слушания, показания, свидетельствования. Сам Поттер выступал в защиту Малфоев. Ты спас нашу семью. Меня и маму амнистировали, а папу приговорили к довольно мягкому наказанию. К штрафу и шести месяцам исправительных работ в Отделе Тайн. Я до слёз хотел поблагодарить тебя. Но как бы ни старался, не мог взглянуть на тебя, не мог поймать. Ты всё время куда-то убегал, прятал глаза. Будто стеснялся меня. Было странно и смешно от этой мысли.              А спустя несколько недель я получил письмо. В формальном блёклом конверте, без подписи, без приветствия. Сова незнакомая, похожая на министерскую. Разумеется, я знал адресанта. «Скрываемся, Поттер?» — с грустной насмешкой подумал я. Написано было на эмоциях, дёрганым почерком, без плавных переходов от мысли к мысли. Я запомнил каждое слово, каждую запятую, выучил всё наизусть с первого прочтения. И сжёг сразу же. Знаю, ты этого хотел. Герою не нужен компромат.              «После той смерти в Запретном лесу я вспомнил всё. Чары обрушились. Когда твоя мама задала вопрос о тебе, он показался мне логичным. Я смутно соображал в те минуты, ничего не понимал, но чувствовал, что мне тоже надо поскорее найти тебя. А позже, когда мы встретились взглядами в Большом зале, всё встало на свои места. Пазл сложился. Я и после забвения любил тебя. И люблю до сих пор. Только не понимал причины твоих поступков, я же не знал. Ты избегал меня, не выдал Волдеморту, защищал от Крэбба и Гойла… На шестом курсе я боялся потеряться в ложных надеждах. Друзья говорили, что ты стал для меня манией. Поэтому я начал встречаться с Джинни. Попробовал утопить чувства к тебе. Не удалось.              Но нам с тобой нельзя быть вместе. Общество не поймёт. Сейчас ко мне приковано слишком много внимания. Понимаешь, я же теперь пример для подражания, люди так считают. Мне очень тяжело об этом думать. И Джинни так ко мне привязалась, она так долго ждала взаимности. У меня появилась ответственность перед ней. И перед страной. Драко, нам нужно быть как можно дальше друг от друга. Потому что, клянусь, если мы будем пересекаться, я сорвусь, наплюю на всё. Но нельзя… Ты правильно тогда поступил. Когда стёр мне память. Возможно, сейчас было бы не так больно.              В суде я сделал должное. Вы спасали мне жизнь несколько раз.              Поверь, так будет лучше. Похоже, нам не суждено быть вместе в этой жизни. Может, получится в следующей? Извини. Прощай».              Я почти не удивился этому письму. Представлял, прокручивал в голове разные сценарии ситуаций, уже давно всё предвидел. Пытался смириться… А я ведь дольше Джиневры ждал взаимности. Больно? Да. Невыносимо. Но я преодолею. Ты прав. Конечно, так будет лучше…              И вот сейчас, сидя в пустой холодной гостиной в пропитанном кровью доме, я пью ненавистный огневиски, вспоминаю последние годы и мысленно разговариваю с тобой. Делюсь сокровенным. Если не я, то пусть моя волшебная палочка, оставшаяся у тебя, будет всегда рядом.              Всё позади. Наша семья осталась почти ни с чем. Зато мы стали ближе друг к другу. Началось новое время. Другие принципы, другие взгляды, другие предпочтения. Я не знал, встретит ли меня будущее радушно, примет ли меня общество. Оставалось только одно — решаться, пробовать, идти вперёд. И я начал строить новую жизнь на обломках старой.