Пепел

Так прекрасна ночь и первый снег, что только-только накрыл собой чёрную твердь каменной кладки круглой площади. И этот небольшой морозец, создающий волшебное праздничное ощущение зимнего одиночества. Но тебе не холодно, ты слишком занят ничем, кроме обдумывания посещаемых мыслей и чувства голода, переходящего в спокойную жадность паучьего терпения. Ты ловишь себя на том, что тебе приятно находиться в той самой темноте улиц, где одинокие фонарики пытаются совладать с сюжетом ночного пространства. И это мёртвая тишина. Только слабый ветерок и снег, похожий на пепел… Ты застыл в покойной позе, зависая в воздухе посередине площади, цепляясь за центральный узкий круг фонарей, имея схожесть с музейным экспонатом при свете ламп. Когда-то ты был образом человека, теперь же тебя разворотило в тошнотворной позе, неестественной для человеческой природы. Тело теперь являлось без каких-либо признаков человеческих конечностей, голову закинуло назад слишком далеко, чтобы ощущать переломленные шейные позвонки. Кроваво-грязные прутья живой ткани обвивались вокруг, захватывая столбы искусственных светил, не считая дополнительных конечностей в виде паучьих лапок или чего-то похожего и ещё одной омерзительной руки, крепко вцепившейся в фонарь когтистыми тремя пальцами. Неприятная для глаз конструкция твоего тела казалась мёртвой. Ты упустил свой обед и не можешь теперь восстановить исходный образ двуногой твари, теперь ты нечто вроде ночного кошмара наркомана, который получил право на существование в реальном мире. Но ход потока мыслей нарушает лай, доносящийся со стороны одной из улиц, которые ведут к площади. Там темно, но слышен звук, а значит, скоро появится и сам виновник нарушения тишины и покоя. От каждого визгливого собачьего тявканья твоё неопределённое тело вздрагивает, приходит в движение, дрожит. Может быть тебе страшно? А может ли быть страшно бесформенным существам, для которых смерть встречается только в лице огня, да и то не всегда? Да, это звучало глупо. Но тебя продолжает дёргать от каждого звука, вырывающегося из глотки шавки, пока не замечаешь собачью тушку перед собой. Безмозглая собака, как она не понимает, что своим лаем, она только больше раздражает тебя, и ты хочешь услышать её немой крик боли, жалкий визг. Грудная клетка вмиг разорвалась, открылась, выплеснув наружу сгусток кровавой формы и обнажив ряд зубов с обеих сторон. В этот момент из мяса грудины вырвался пучок живых проводов и впился в собачью морду, затыкая её поганую пасть. Наверно теперь она поняла, что стоило лучше бежать, а не лаять на пустом месте перед непонятным существом. Но она же не знала, зачем ты так… Шнур подтянул брыкающееся животное к себе, грудная клетка сомкнулась на голове треугольной формы, вонзая, как зубы, в череп разъединившиеся рёбра и ещё несколько острых клыков, надёжно смяв животному всё, что оказалось в твоей грудине. Или во рту, если можно так выразиться. Оставшееся собачье тело обмякло, ты даже от удовольствия затрещал всеми этими усиками-проводами, яростно размывая на шкуре зверя кровавую массу, не успевшую остыть. Радостные ликующие клокотания исходили в пустоту площади, и ты даже не заметил вышедшего паренька, который изумлённо оцепенел на месте от увиденного. Такое же глупое создание, не понимающее, что нужно бежать. Но нет, он решил испугаться до такой степени, что не мог даже пошевелиться. Кажется, что он даже забыл, как надо правильно дышать. И это была его собака? Ну теперь уж она твоя. Усики расплелись, и обезглавленное тело собаки с противным шлепком рухнуло вниз, заполняя плоскость вокруг себя всё ещё тёплой кровью. Тебе ничего не стоило, чтобы издать леденящий пронзительный, слегка жалобный вой из неестественно раскрывшегося рта закинутой назад головы. Это был крик из ряда непонятных и мучительных, который нельзя приписать ни к одному живущему на Земле существу. Глаза, налитые краской, закатились, шея начала зудеть и оттягиваться, словно голова прибавила за секунду несколько килограммов и норовила оторваться от остального тела, что, собственно, и произошло. В черноту воздуха брызнули капли, кожа порвалась, теперь в натужном скрипе начали разрываться мышцы и сухожилия. Глухой стук, голова стала отдельным организмом от тебя, живущим теперь по собственным правилам. Из зияющей раны за пару секунд выросли несколько лапок, похожих на лапки насекомого, что помогло голове свободно перемещаться. Парень, окончательно белый от испуга, попятился назад, прибавляя скорость, пока не развернулся, чтобы бежать. И он бы далеко убежал, если бы не упал на землю. Какая ирония. Ты радостно визжишь, пульсируя и вздымаясь всем телом, наблюдая, как человек тонет в попытках скинуть с ноги когда-то твою голову. Теперь твой черёд. Лапки отпускают столбы фонарей, и ты опускаешься вниз, тщательно думая, как бы подобраться к парню, точнее как преодолеть расстояние между вами. Грудная клетка снова раскрывает омерзительную пасть, истекающую кровью и слюной, вожделея вкусить новой плоти, находящийся по близости. Запах страха дразнит тебя, ты снова исходишь истошным гортанным воплем мучительно-голодного зверя, и выдавливаешь из собственного тела дополнительные конечности для передвижения. Шатко подползая, на первый взгляд, к парню, ты разгребаешь щупальцами тонкий слой снега и хватаешься ими за его ноги. Голова тем временем подползла к его лицу и умудрилась укусить несчастного человека за ухо. Если бы просто укусила… Зубы плотно вживились в плоть, губы в прямом смысле слова въелись в кожу, став одним целым с ним. Ты слышишь его беспомощные крики, чувствуешь, как он судорожно извивается, но ничего не может сделать ни с головой, ни с тобой. Одним движением трёхпалой когтистой лапы ты притягиваешь его трясущееся тело к себе. И только ты знаешь, что умирать он будет красиво, долго и мучительно, ведь ты сам этого хочешь, ты хочешь его, хочешь стать им. Проводки живой ткани безжалостно окутали его тело от ног до груди, лапа вцепилась в горло, жадно запуская под кожу пальцы. Его мир рушится, а его стон и бред рождают тебя. Тонкие красные струйки стекали по шее, кожа лопалась и рвалась под напором запускаемых под неё холодных пальцев. Ещё одна конечность с размаха впилась в живот человека, выпуская в воздух кровавый фонтан брызг, частей его самого, так трогавших тебя. Ты, трепеща, вожделел и желал заполучить его полноценно, слиться с ним, поглотить в себя его остатки. Вполне резким рывком, ты согнул его, вслушиваясь в ещё один мощный пронзительный крик боли и хруст сломанных тазовой и тазобедренной костей. Несколько паучьих лапок разом забрались в тёмную дыру в животе, ещё больше раздирая её, подобно любопытному ребёнку, который хочет знать, что там внутри находится. Но ничего, кроме выплывающих наружу внутренностей ты не нашёл. А ты другого, собственно, и не искал. Вот он долгожданный запах и вкус крови, вот оно разодранное мясо никчёмной двуногой твари, вот он ужасный серый запах муки и боли, ещё больше подпитывающий тебя. Да и ты не только раздирал чужую плоть, ты ответно клокотал, скрежетал и издавал непонятные звуки, звуки инопланетного существа. С каждой адской секундой ты владел его телом всё больше и больше, окутывая своей массой его ткани, впиваясь в человека зубами, лапками, отростками, похожим на метастазы. Ты делал всё, чтобы поглотить его в себя, и зрелище это было отвратительное. Но тебе наплевать – это твой сегодняшний ужин. Вырабатываемые тобой соки, моментально сжигали, разъедали его кожу, мышцы и кости. Процесс переваривания был достаточно быстр, и на это уходило много энергии, что значило лишь одно – в скором времени ты снова отправишься за очередной жертвой. Но сейчас надо разобраться с этой… Снова мёртвое безмолвие космоса на этой площади. Мягкий снежок успел накрыть тебя тоненькой корочкой белой массы, рядом больше никто не появился.… И ты молчишь, лежа на земле, разбирая каждую мизерную клеточку жертвы, чтобы удачно ассимилировать. Твоё тело уменьшилось в размере, оно начало принимать черты более определённого существа – человека. Ещё пройдёт немного времени, когда ты станешь точной копией своей жертвы, станешь так же ходить, разговаривать, смотреть и думать. Лишь надо отсканировать и скопировать.… Стоит заметить, что данный ужин был вполне приятным на вкус, кровь была сладка. Ещё совсем чуть-чуть, и ты стараешься подняться на ноги. Робко, неуверенно и пошатываясь, как ребёнок, делающий первые шаги. Так и ты. Ноги ватные, переставить их на другое место тяжело, но ты успешно справляешься с этим делом, осваиваясь в новом облике. Каждый шаг становится открытием, он всё более и более уверенный, и вот ты уже можешь ровно ходить и свободно двигаться. Ты осмотрел себя, ту самую рваную, испачканную в крови одежду, что была на том парне, осмотрел свои руки. Ладони ещё не успели сымитировать оригинал, и были похожи на не сформировавшиеся склизкие конечности инвалида. И всё же интересно находится в новом образе, так как каждое существо на этой планете индивидуально. Ты запрокидываешь голову назад и всматриваешься в чёрное небо, откуда падают белые воздушные снежинки. Они холодные и приятно обжигают кожу, от чего не удерживаешься и открываешь рот. Помимо горячего пара, наружу вырывается нечеловеческий тихий хриплый стон. Теперь ты человек. Или волк в овечьей шкуре. Походка легка, а твоя фигура целенаправленно уходит в черноту какого-то переулка, растворяясь в праздничном настроении ночного белого снега, так похожего на пепел.