Убийственно-прекрасны

– Моя любовь… – тихий от возбуждения голос почти шепчет, и Хнатич повторяет ещё: – Моя, только моя. Но волна наслаждения, рождающаяся, кажется, в каждой клетке тела одновременно, сильнее её, и Хнатич сдаётся, закрывает глаза и водит руками по худому телу, пышущему жаром не меньше его собственного. Границы дозволенного стираются медленно и незаметно – вот только что его руки касались нежной кожи шеи, а вот они уже блуждают по скрытой белым свитером талии… – Твоя, – шепчет Альми в губы, обдавая его приятным ароматом недавно выпитого вина, – Мне жарко, Хнатич. Он улыбается, и, недопоняв намёк до конца, срывается с места, чтобы открыть окно и впустить в скрытую полумраком комнату свежий уличный воздух, но Альма останавливает его и резко прижимает к себе, впиваясь в искусанные губы, чтобы взять его руки и приложить их к своей груди. – Мэир… Господи, – шепчет учёный, и еле удерживается от того, чтобы сорвать с неё свитер, – Ты хотя бы понимаешь… что происходит? – Понимаю, – серьёзно отвечает Альма, не отрываясь от губ. – И ты… не боишься? На секунду физик ощущает, как руки, покоившиеся на его плечах, чуть сильнее сжали их, но всё же с облегчением слышит: – Да. – Осознание того, что я сейчас займусь с тобой любовью, выносит мозг и плавит тело к чертям. Я неимоверно счастлива и, и хочу рассказать об этом всему миру, чтобы знал, что он самый красивый, обаятельный, талантливый и сексуальный человек на Земле уже занят мною, и больше никому в этом мире не «светит». Разве можно считать иначе? Разве есть на этой земле кто-то лучше, чем ты? Ноябрьская ночь диктует свои правила, и в открытую форточку врывается ветер, обнажая проём окна и впуская в комнату серебристый луч лунного света. Он скользит по телу Мэир, останавливается на без того светлой коже лица, придавая ему какой-то космический облик. Учёный на секунду задерживает взгляд, и, аккуратно стягивает с неё медленно, белый, как снег, свитер. Он спадает, обнажая фарфоровое в свете луны плечо. Хнатич целует её нежно, чувственно в губы и проводит пальцем по ключице, вызывая полный напряжения вздох. – Моё чудо, моя Альма… Наконец, свитер отлетает куда-то к вороху сваленной с утра одежды, и Хнатич замирает, впервые видя такую Мэир. Молчаливо сидящую на аккуратно заправленной постели, доверчиво, и одновременно блудливо смотрящую… – Иди ко мне солнце, – просит он тихо, и протягивает свою руку, невесомо касаясь пальцев Альмы своими. – Кто ты, чёрт возьми? Ангел, взирающий на меня с наивностью ребенка, или демон, соблазняющий обманчивой невинностью? Хнатич сам выскальзывает из собственной рубашки, срывая сперва и слегка толкает сидящею Альму на постель, больше не желая расставаться с его чудом ни на секунду. — Ты такой смелый, Мой невероятно талантливый учёный , - шепчет Мэир, — И скольких же ты укладывал вот так? — О чем ты? – недоуменно спрашивает её Симмон, продолжая изучать губами распростертое под собой тело. — Ты ведь понимаешь. — Нет, я не понимаю, - мотнул он головой, — Я не настолько плох, как ты обо мне думаешь. — И всё же ,милый? — Зачем тебе это сейчас, Альми? – Хнатич почти обижен, и затуманенный взгляд постепенно становится яснее. Альма, не убирая рук с горячей спины, прижимается сильнее и обдает дыханием шею: — Я не хочу… оказаться очередной… — солнце - дышит он Альме в губы, — Как ты могла подумать так? — А кто я? Что я… для тебя? — Сейчас ты сама поймешь. Он отрывается от пьянящих губ, и целует её от шеи вниз, находя в этом особенное удовольствие первого знакомства. Вся Альма, её почти аккуратные изгибы тела, тонкие руки и изящная шея в момент стали наркотиком, без которого нельзя теперь обойтись ни минуты. Впалый живот, очертания ребер, выступающих и исчезающих при каждом вдохе – это всё ново, непривычно и захватывает дыхание. не торопится, хотя каждое движение отзывается болезненным напряжением внизу живота. С Альмой нельзя быстро. Она должна запомнить каждую секунду, каждое движение, каждый момент. — Я никогда и ни с кем… не был так счастлив, Мэир. Услышав эти слова, лежащая неподвижно Альма словно просыпается, и одним резким движением снимает с себя джинсы вместе с бельем, а потом - проделывает это и Хнатич. Смущение от порыва заливает лицо, но Альма спокойна – всё правильно, всё так и должно быть… Обнаженные, они не могут оторвать взглядов друг от друга – нагое тело каждого кажется обоим произведением искусства, которое хочется ласкать и беречь. Ученный разводит её ноги в стороны и получив, наконец, доступ к сокровенному. И здесь ему повезло – на полный удивления вздох Альма лишь улыбается,смущенно. Мерцающий свет луны лишь придает моменту волшебства. Хнатич опускается ниже, не забывая обводить горящим взглядом распластанное под собой тело. — Альмиии,Альмиии - как заведенный, повторяет Симм, — Альмии… — Тебе нравится медленно и нежно… ? – словно змей-искуситель, спрашивает её физик. Съежившись от вопроса, смотрящая на него сверху вниз Альма лишь коротко кивает головой: — Да. Я знаю, Альмии, я сразу это понял. Ты только кажешься грубой, резкой, но пока ты со мной ты словно, доверчиво льнущий ко мне котенок. Моё милое чудо. — мой любимый учёный, моя любовь, - задыхается Мэир и накрывает его губы своими, одной рукой гладя его по спине,, — Скажи это, я прошу тебя. — Я хочу… Боже… Возьми меня… Давай… Сероголубые глаза Альмы почти закатываются от невыносимого блаженства, которое ей даёт любимый. Эти ощущения их физической любви - совсем не то, что она испытывала, представляя это у себя в голове и предаваясь ночным фантазиям о Хнатиче, в миллион, в миллиард раз лучше, божественно, нежно,горячо и прекрасно… Она часто и тяжело дышит, временами переходя на легкие стоны, но все же почти не слышно что происходит в комнате , сконцентрировавшись на сладкой неге внизу живота. уже чувствует пульсацию, , и боится не успеть, - очень хочется ощущать его в себе, поэтому она с трудом отрывает ласкающую руку, сплетая пальцы между собой, и направляет ее дальше, по промежности и вниз. — Какая нетерпеливая, и не скажешь, что давно не занималась , - мурлычет учёный хитро, и отрывает губы от губ Мэир, чтобы пустить в голову единственную связную, но очень нужную сейчас мысль, — Сейчас, моя любовь, сейчас… Почти потерявший связь с реальностью Мэир с трудом открывает глаза, но к счастью, физик тут же возвращается и накрывает его теплотой своего тела, огладив сначала одну, затем другую ягодицы и большим пальцем руки. Альме становится страшно. Хнатич , почувствовав, как лежащая под ним Мэир непроизвольно дернулась, и он спешит успокоить Мэир: — Тише, тише. Я не сделаю тебе больно. — Хнатич … - сдавленно шепчет Мэир, — Я боюсь. — Не бойся, прошу. Доверься мне… Я и пальцем тебя не трону, если ты не захочешь, слышишь? Я доверяю тебе. Сероголубые глаза, обрамленные распахнутыми ресницами, смотрели доверчиво и открыто. Прежде чем продолжить, он не смог удержаться, и нежно их поцеловал, давая понять, что теперь - для них обоих только один путь. И этот путь они пройдут вместе. Никогда не сомневайся в том, что ты чувствуешь, Альми. В том, кто с тобой рядом. Когда я с тобой, я не сомневаюсь ни в чем. Когда я увидел тебя впервые, я не думал о Нобелевской премии, я не думал о славе,деньгах, популярности которую принесёт эксперимент , единственное о чём я думал это,как бы ещё поскорее встретиться с тобой .Я не сомневался. Когда я впервые признался тебе в любви учитывая огромную разницу в возрасте (22 года), я не сомневался. Когда мы гуляли по парку и ели мороженое, ходили в кино , по магазинам , жарили картошку, пили вино, танцевали, рассказывали шутки, смущённо смотрели друг на друга, вместе проводя время , - я не сомневался. Когда я думаю о том, что выбрал тебя не случайно, что ты – моя судьба, я не сомневаюсь. Я не сомневаюсь ни минуты, ни секунды, ни дня. Я не сомневаюсь ни утром, ни днем, ни ночью, и когда ты со мной, и когда тебя нет рядом. , я вспышка сверхновой эмоции, но в центре всего этого ты, моя милая Альма. Ты – словно матрёшка, и никто не знает, какая ты на самом деле, лишь мне, кажется, довелось узнать больше: со мной исчезает триллион твоих масок, и я вижу истинную суть – уверенной в себе, горячию и отдающуюся полностью готовую идти вперед и покорять вершины Альму… И поэтому я люблю тебя, как любят впервые и навсегда, с первого взгляда, бескомпромиссно, беспощадно. Я люблю тебя возвышенно и непристойно, не правильно, импульсивно и основательно – я люблю тебя, Альмиии. И сейчас я готов сказать это вслух .... ( Мэир просыпается в холодном поту и с улыбкой на лице, кажется это было что то большее чем просто видение или просто сон....)