Убийственно-прекрасны

**** «-Как собака Павлова, ей-Богу.» Такое чувство не покидало Мэир весь сеанс…. Молчание и темнота в номере напрягали глаза , хотелось всё остановить, хотелось, чтобы её целовали чтобы бесконечно ласкали, говорили на ушко всякие приятные словечки но не били и не обижали. — БДСМ мне кажется более чувственным,настоящим, живым нежели обычный секс, — Молвил Хнатичь . Стек прошёлся по её мягкой кожи на конце, касается побледневшей щеки солистки, вызывая характерную дрожь, а затем проводит короткую линию к подбородку, приподнимая голову наверх. Хотя у меня были и обычные партнёры, но настоящее наслаждение мне приносит понимание, что мне доступен абсолютный контроль над моим партнером, — инструмент скользит ниже, по шее, обводя ключицы, словно он изучает каждый сантиметр тела. — Я могу сделать с ними все, что хочу, могу переступить границы морали, стереть их, вывернуть так, что они сами того не заметят, и вот эта вседозволенность пьянит, возбуждает. Это словно героин, в самом чистом виде. Когда стек проезжается ниже,Альма шумно вдыхает через нос, испуганно сглатывая. Она никогда не думала, что она может быть настолько чувствительной . — Но больше всего мне доставляет удовольствие видеть, как мой питомец переступает через себя. — он проводит стеком по боковой части груди, что вызывает львиную долю мурашек, а затем касается живота. — Как отпускает свою скованность, позволяет себе довериться Верхнему. Ради того, чтобы в свою очередь доставить ему удовольствие. Низ живота начал предательски сокращаться, солистка и сама не поняла, как это начало происходить, но все же закусила свою губу в надежде, что это как-то поможет сбавить обороты зарождающегося ужаса. — И дело в том, что я прекрасно знаю твоё тело, — стек начал опускаться ниже, ведь рубашка прикрывала маленькую грудь польки настолько что физик решил не зацикливаться на этом и в последний раз, поплёлся ниже, проезжаясь по совсем светлым и совсем мягким волоскам на животе, которые Альма решила не убирать. — Я знаю, как совместить боль и наслаждение. Как запомниться тебе всем своим естеством. «-Чтобы твой взгляд больше не посмел , обратить внимания на кого либо ещё ». Мэир и не заметила, как стек оказался у запретного, заведомо стратегически голого, местечка. Музыкантша неожиданно громко вскрикнула, за что сразу же получила хлесткий удар по своему бедру. Разговаривать Господин не позволял, значит стоило молчать, чтобы получить поощрение за свою покладистость. Альма закусила нижнюю губу — как же хочется снять эту чёртову ленту с завязанных рук, броситься опрометчиво из номера, можно даже практически без одежды , в расстёгнутой рубахе ,как есть. Лишь бы от этого шипящего, ехидно манящего хриплого голоса подальше — он творит какие-то ужасные бесчинства. Он мог бы убивать людей своим голосом. По крайней мере ему стоило попробовать. Стек по бедру проезжается выше, к внутренней его части, настойчиво прокладывая маршрут от колена до самой широкой части бёдра, прямо перед… — Агх, — глушит из последних сил в себе стон Альма. Господин одобрительно фыркает снова — ну что за привычка такая глупая. — Расставь бедра шире, ещё шире, — девушка слепо следовала его командами и без возражений подчинялась. Пытаясь скрыть Вселенское смущение закусанной губой, девушка слегка вздрогнула, против воли. — Попроси , — произносит он, скользя по уже влажным лепесткам половых губ, задерживаясь у клитора намерено, чем вызывает неконтролируемую пульсацию где-то внизу. И ведь он даже толком ничего не сделал. — Господин, позвольте мне стонать, — шепчет Альма,пытаясь не обращать внимание на касание внизу. Трение становится более настойчивым, и девушке приходится сжать пальцы . Нельзя стонать. Опасно для жизни стонать. — Powtarzaj głośniej. Nie słyszałam. «Повтори громче. Я не услышал.» Сказал Хнатичь хрипло в своей доминантной манере на польском. Эта необычная речь искажала всё происходящее. Казалось у Симма был какой-то фетиш на язык. Когда он говорил на польском он словно становился другой личностью. «Зараза доминантная»- пронеслось у Мэир перед глазами. — błagam pan, — от резкого испуга словно электрическим током, она вытягивает на польском лишь два слова,прерывается, отрезвляя себя впившимися ногтями в кожу. Стек чувствительно шлепает прямо возле клитора, и Мэир готова наградить свою выдержку медалью за то, что она не сорвалась. — Błagam, pan, błagam z całej siły.-« умоляю пан , умоляю со всей силы ». Она часто дышала, глаза были мокрыми от бессилия, слёзы были единственным вариантом выплеснуть эмоции. — Pozwalam, — быстро бросает он, но стек поспешно убирает. Черт, а ведь она уже была готова снова ощутить мягкую кожу там, внизу. Было даже приятно. От неожиданности Альма снова вскрикнула и испугано посмотрела на парня, приоткрыв рот, но вымолвить ничего не смогла — не разрешено. — До хорошего питомца тебе ещё расти и расти, — замечает критично он, проезжая своими тёплыми пальцами по спине девушки. Он нежно гладил её тёплой ладонью, ощущал, как позвонки отзываются на его касание, как напряжена девушка на его коленях. — В таких отношениях главное — доверие. Твоя насторожённость меня обижает. Ещё и назвала меня бестактным, за такое хороших питомцев бывает и наказывают. А затем рука оказывается на левой ягодице, мягко касается её, едва ощутимо проезжая пальцем под ней, в небольшой складочке между бедром, и Мэир хрипло заскулила, сама того не ожидая. — co za głos.( какой голосок то), — Господин смеётся. Ему нравится происходящее — это и неудивительно, он упивался её неопытностью в БДСМ . —Chcę usłyszeć więcej ,-«Хочу услышать ещё», — он наклоняется к её уху, и мягко мурлычет: — считай и благодари своего Господина за каждый удар. Если собьёшься, то начнём сначала. Пока солистка осознавала горячий шёпот, коснувшийся её ушной раковины, Симмон смачно так ударил её по левой ягодице. Боль вспыхнула молниеносно, обжигая нежную кожу, но мягкое поглаживание успокоило, так и не вызвало стон, было слишком неожиданно. — « nie słyszę wdzięczności». (Не слышу благодарности.) — Jeden, — девушка шумно сглатывает, ощущая с какой силой сжались тонкие пальцы на мышце. — Dziekuję panu. — dobra dziewczynka. И Альма поплыла. После третьего удара девушка начала слышно вскрикивать, стонать, не забывая благодарить своего нежного мучителя,но такая практика для неё была в новинку. После каждой её вымученной фразы, парень произносил похвалу. От его низкого голоса, от нежности слов хотелось расплыться лужицей у его ног. Удары к концу стали совсем чувствительными — теперь девушка слышно хныкала, мило поскуливала сквозь зубы, и уже ощущала налившийся, чужой бугорок где-то под собой, чуть правее пупка. « Moja piękna pani», ( моя красивая пани ),«Моя милая», «моя любовь », «моя сильная». - Twój, twój,pan. «Ваша, Ваша, господин.» Захотелось взвыть от этих обращений — музыкантша поняла, что такое — диссонанс сознания, когда его руки оставляют на её теле синяки, а от голоса можно в тотчас задохнуться . Но затем манипуляция остановилась и со словами:-« Chcę coś sprawdzić». -«я хочу кое-что проверить», палец Господина проехался от копчика, между ягодиц, одарив совсем тугое колечко легкими поглаживаниями, чем заслужил неодобрительный стон, и опустился ниже, ощущая насколько влажно там внизу. Смазка, казалось, стекала по внутренней части бедра, и Альма уже давно перестала что-либо соображать. Палец учёного тонкий , аккуратный — он раздвигает внутренние стеночки и входит до самого основания, а полька впервые стонет настолько протяжно. Она без разрешения хватает Господина за руку и выгибается от неожиданных ощущений. В мыслях у Мэир лишь одна фраза: «Нужно будет подстричься в монахини, и уйти в монастырь.» — А теперь после всего пройденого, я хочу, чтобы теперь каждый раз, когда ты подумаешь о сексе, решишь снять напряжение, посмотреть порно, ты думала только обо мне. О моих руках, о моем голосе, члене. Только обо мне, и не о ком другом ,о своём Господине. С каждым его предложением, он начинал поступательные движения, поместив свой указательный палец на клитор, нежно массируя и надавливая. Это было верхом наслаждения. — Czyją dziewczyną jesteś? - «Чья ты девочка?» — спрашивает он и нежно целует Альму в шею. Мэир понимает, что можно говорить. Однако можно говорить лишь то, что он хочет услышать. — Twój, — выдыхает она и тихо подстанывает . — Twoja dziewczyna na zawsze, całkowicie i całkowicie. -« Твоя девочка навсегда , целиком и полностью.» « - Что руководило её головой, он не знает, но это было чертовски сексуально.» Три пальца внутри доставляли дискомфорт, но вот тот, который снаружи перекрывал любые телесные боли. Симм был гением, сумасшедшим ученым, который наслаждался своим творением — телом одной милой, польки. У той в голове было совершенно пусто. Альма бы не когда не за что б не представила себе Симмона Хнатича,учёного ,генетика , внука Брая Маклуренса, в роли БДСМ — доминанта, который намертво въелся в её памяти. В это же время стоны стали уж совсем громкими. Альма призывающе подавалась тазом назад, сама насаживалась на пальцы — кажется, дискомфорт теперь стал приносить удовольствие. Солистке хотелось большего. Хотелось его. — Zapytać się, « Попроси» — будто бы прочитав мысли, сказал он. Что просить? О чём говорить? Он ведёт, Мэир поддаётся. - pozwól mi spuścić się. -«позволь мне кончить» — она скулит. — błagam, pozwól mi spuścić się pan». «прошу, позволь мне кончить, Господин.» На этот раз Альма была громкой и убедительной, поэтому, когда его рука неожиданно покинула место, она прямо захныкала от несправедливости. — Кончишь ты только от моего члена, — он берет её на руки и наконец-то кладёт спиной на кровать . Его губы ловят её тут же, и он впервые её медленно целует. Всё , крыша поехала далеко и надолго — девушка с ней уже попрощалась, она уже была особо и не нужна. Его рука резко оказывается на щеке польки и нежно гладит её, затем целует в то же место и рука неспеша перемещается на её волосы, там он проделывает лишь легкие поглаживания не забывает целовать её в щеки , нос , губы. Страшно уже не было — в ней проснулось что-то исконно животное, хотелось сношаться в диком угаре до потери пульса, да и Господин сам долго терпеть не мог. То, что они делали — назвать настоящим БДСМ было сложно, но он знал, что музыкантша будет в восторге. — Поэтому в их первую сессию он решил остановиться на легких элементах. Худенькая, маленькая — Мэир, соблазняла его интелектом . Когда входа во влагалище коснулось что-то твёрдое и горячее, девушка напряглась — на пальцы это перестало быть похожим. Я люблю тебя солнце, расслабься пожалуйста , — он шепчет той на ухо, и она незамедлительно исполняет. Стало действительно проще принимать его, поэтому, когда она почувствовала первый резкий толчок, удивилась, ведь ожидала более болезненные ощущения. Мелкая резь иногда отвлекала, но не была центром внимания — центром были руки Господина, которые ласкали, гладили её лицо, спину , плечи и губы которые чередовали маленькими нежными поцелуями шею , лицо, ключицы душещипательную нежность с вспышками сладкой боли. Он злорадно умилялся этому пониманию, а Мэир не унималась. Скулила она ещё пуще, и у учёного напрочь исчез самоконтроль - он схватил измученную сладостной негой девушку за мягкое бедро и согнул ногу в колене, а вторую сразу же выпрямил, чтобы солистка почувствовала резкое наслаждение. Все эти пошлые звуки, касания, поцелуи — в комнате витал запах цитрусовых духов и возбуждал их ещё больше. Как же было больно и приятно, и это только одна поза, какой кошмар. Финиш. Приплыли. Конец . Альма в астрале. Она мало осознавала, как её несли в ванную, как её тело обмывали тёплой водой.Ей что-то говорили, что-то милое, что-то очень приятное. Она утомленно улыбалась и склоняла голову на своё плечо, подчинялась любым приказам, не выходила из роли. Затем он завернул её в полотенце и снова куда-то понёс . За это время она и забыла, что умеет видеть, что этим миром преобладают формы, цвета, объекты — она забыла обо всем, кроме лица своего Господина. Его ослепительные голубые глаза, каштановые кудри , нос вздернутый к верху , тонкие губы всё это не давало ей покоя. Кровать казалась мягче, дышать теперь намного легче, да и качество постели совсем другое. Её голое тело он снова не отпускает — мажет кремом, растирает, целуют, гладит. Мэир чувствует себя кошкой которою перестали ругать за грязные проделки и начали любить и ласкать. — Ну все, милая, ты — умничка. - Я так тебя люблю - говорит Хнатичь и нежно поцеловал в макушку , его голос снова становится мягким и нежным. Английская речь растравляет всё обратно на свои места.