Итальянец и Медведь

У Витторио были сложные отношения с детьми. Не то, чтобы он сильно их не любил, скорее терпел их существование и предпочитал, чтобы они держались от него подальше. Это происходило потому, что маленькие негодники умудрялись вывести большого взрослого дядю на чистую воду. Для окружающих он мог сколько угодно быть суровым, здравомыслящим и иногда крайне серьезным человеком. Для них по большей части он являлся тем, у кого довольно крепкое терпение и кто пойдет на многое, лишь бы эти комки энергии оставили его в покое. За свою жизнь ему не так часто приходилось сидеть с детьми. Да и все они было довольно краткосрочными, так как никто не решался надолго оставлять своих чад с этим человеком. У него ж на лице написано «убью, тела продам, а вам скажу, что произошел несчастный случай». И пускай это было показное — мало кто знал, что глубоко в душе Витторио живет точно такой же ребенок. Его нужно лишь как следует расшевелить. Дети это умели делать не плохо, родители же предпочитали лишний раз не рисковать. Только сегодня ситуация была иная. Витто провожал практически умоляющим взглядом Тарвера. Возлюбленный виновато улыбнулся, понимая, что оставляет итальянца на произвол судьбы. Его сестра приехала погостить вместе с мужем и собственным выводком — две сестры– близнеца. Муж не выдержал перелета и довольно оперативно умудрился загреметь в больницу, причем сразу с аэропорта. Вопрос пришлось решать быстро. Витторио по началу хотел самостоятельно разобраться с этим вопросом, но все же его вежливо попросили проследить за детьми. Итальянец так и не понял до конца в чем была причина данной просьбы, а Тарвер же просто старался отгородить возлюбленного от дополнительно стресса в виде врачей. Своих племянников он знал и подозревал, что если они и доведут дядю Витторио, то не критично. Домой они вернулись часа через три и увиденное их немного… удивило. В аккуратном зале итальянца творился своеобразный хаос. На полу валялись какие-то вещи, косметичка Ерселы была раскрыта и некоторые вещи отсутствовали. Следы привели их в комнату итальянца, где многострадальный мужчина сидел с ним спиной. Зато на кровати развалилась одна из сестриц, явно делая на лице Витторио макияж, а вот вторая занималась его прической. Тарвер по началу и не знал, как ему стоит реагировать, но когда итальянец повернулся к нему лицом — вопрос решился. Он довольно громко и крайне неприлично заржал. Витто сморщился, устало вздохнув, Тар же пытался взять себя в руки и перестать смеяться. Ерсела сдержанно улыбнулась, так как уже не впервые видела работу рук ее дочерей. — Девочки, я не раз говорила вам не трогать мою косметику, тем более не рисовать на людях, — близняшки переглянулись, продолжая светиться от счастья. Витторио слабо улыбнулся, в его глазах все еще плескалась вселенская скорбь в совокупности с безграничным терпением. — Им очень хотелось вас удивить, — итальянец был бессилен против детей. Пожалуй, это единственная вещь, которую ему действительно стоило бы бояться. Близняшки практически повисли на нем, обнимая с обеих сторон. Они были в восторге от своей работы, тем более, что было такое прекрасное поле для действий! Тарвер все же успокоился, прокашлялся и едва сдержал слова, которые так и норовились сорваться с губ. Что итальянцу это макияж до безобразия шел. Как и два длинных хвостика по бокам, что делали из него практически даму. Пожалуй, сейчас он умудрился влюбиться второй раз. После «салона красоты» итальянец принялся смывать все это безобразия с лица. Тарвер наблюдал со стороны, не мешая и стараясь ничего не комментировать, чтоб не подливать масла в огонь. Он чувствовал легкое раздражение на всю жизнь в целом, исходящую от мужчины. — Черт, оно не смывается, — Витторио повернулся лицом к Тарверу и тот в очередной раз с трудом удержал смех. Итальянец выглядел как девушка, которая забыв про макияж, разревелась. Тушь потекла по щекам, создавая ему милый и при этом немного грустный образ. Тар подошел к возлюбленному, взяв из его рук салфетку и заботливо принявшись убирать это безобразие.