Назад туда

На дворе стояла обычная, теплая для того времени года погода. Кто-то еще только просыпался, а кто-то уже вовсю жил привычной жизнью, которая не всегда отличалась разнообразием. Таким было утро и нашей героини, совершенно несобранной и слегка ленивой девушкой пубертатного возраста — Никой. Еще вчера она общаясь с интернет друзьями ставила на то, что проспит первый урок, на котором проводилась важная контрольная, но она даже перевыполнила этот спор: не проснулась даже после третьего. Если вы задались вопросом, мол, почему ее не разбудили родители? Но нельзя не поделиться тем, что этот прогул был спланирован уже давненько, так что Нику поставили перед фактом: либо априори плохая оценка по и так не стабильному для нее предмету, либо помощь в уборке чердака и вынос хлама на помойку. Сладко потянувшись на съехавшей к краю кровати подушке девушка открыла глаза: «Господи, как же западло вставать» Она повернула голову налево и увидела сидевшую и изучающую ее мать. Ника от неожиданности дернулась. -Я конечно понимаю, что сегодня не обязательно было вставать, но завела бы будильник хотя бы на десять, — не без укора заметила мама. -Не обязательно же…- сказала под нос Ника. -Ладно, жду тебя на кухне, — сказала выходя из комнаты женщина, — но не долго! -Хорошо-хорошо, -девушка поднялась с кровати и подошла к шкафу, где помимо обычных вещей были для «дачи», которых уже не жалко. Взяв черную толстовку с промасленным пятном посередине и порванные в районе пятой точки джинсы, она направилась в сторону еды. На кухне стоял аромат горячего масла и запах сладкого теста. Мама доделывала блинчики. Увидев на тарелке пару-тройку вкусных блинов, Ника направилась в сторону полки, где обычно лежал хлеб, сухой завтрак и еще что-то, но для девушки это была особая полка, где хранилась ее любовь и ненависть, страсть и соблазн. -Мам, а мед закончился что-ли? — спросила Ника, выглядывая из спины. -Если ты не помнишь, то ты еще вчера его весь оточила, — женщина повернулась к сковороде, — сколько в тебя влезает… -Я все слышу! — она погрузилась еще глубже головой в полку в поиске хоть какой-то дополнительной сладости, но нашла только нелюбимое сгущенное молоко. «Ладно, сегодня ты мой напарник, но только потому что меда нет рядом» — ухмыльнулась девочка. Когда весь завтрак был съеден, а вся посуда помыта, в квартире захлопнулась дверь и мать и дочь направились на несколько этажей выше — на общий чердак, имеющий некую способность притягивать не самых закона порядочных людей, правда, к удивлению жильцов дома никогда ничего не было украдено, кроме какой-то заначки самогонки одного дедка. -Ма, а почему тут никогда не висел замок? — спросила не без любопытства дочь. -Скорее всего от привычки доверять людям, — улыбнулась женщина. -Пнятненько, — поджав губу тихо произнесла Ника, — так что разбирать будем? -Так вот, смотри, — указала мать на небольшой ящик, стоящий на старом облезлом столе, который, видимо, стоял тут с перестройки. -Мам, я конечно понимаю, что старшим нужно помогать и все такое, но ты бы могла и одна с этим справиться. Татьяна Михайловна посмотрела на дочь с некой смесью злости и грусти на лице, будто бы Ника только что разрушила ее планы на выходной: -Ника, я не только хотела тебя заставить помочь мне, но и показать старые фотографии, но раз уж ты не хочешь, то можешь идти. Так как мама знала о любви своей дочери к старым вещам, то понимала, что это была очень и очень хорошая мотивация. -Хах, убедила, но я и так не хотела уходить, — Ника подошла к столу и решила открыть ящик. Фанерный настил легко поддался даже такой слабенькой руке, как и у Ники. Под ним были и фотоальбомы, и монеты с открытками, и какие-то не совсем понятные для девочки вещи, но больше всего ей приглянулся старенький зеленый альбом, лежащий на дне ящика, с аппликацией в виде куста рябины, где было написано: «Таня и Маша. 1988 год». «Кто такая Маша?» — пронеслось в голове у девочки. Пока Татьяна сортировала другие альбомы по годам, Ника решила быстро пролистать этот, как она сказала «детский». Тут альбом остановился ровно на середине, показав пожелтевший от времени листок, где крупным красовалось: «Моей подруге Тане». Ника взяла его в руки и повертела в поиске других надписей, но не увидев их, спросила у мамы: -Мам, а это от кого письмо? — видневшаяся в профиль улыбка Татьяны при переводе взгляда с дочери на бумагу сменилась грустью. -Где ты его нашла? — не ответив на вопрос спросила мама. -Вот тут, — Ника показала альбом, — а что? -Он-то мне и нужен был! Везде перерыла ящики и у нас и у бабушки, — с легка неестественной улыбкой сказала Татьяна. Взяв из рук дочери книгу воспоминаний пролистала его и положила на край стола, — Положим все обратно и пойдем домой. От любопытства, охватывающего Нику, девочка все чрезвычайно быстро убрала, не затратив на это и десяти минут. Столько вопросов переполняло ее, что даже не была против того, что только одна она собирает вещи обратно. Девушка давно не видела мать в таком приподнятом настроении. Придя обратно, в квартиру, они в первую же очередь направились в гостиную, на диван, где семья расположила своеобразную галерею воспоминаний, которые были только у Татьяны, но Ника тоже подхватила эту атмосферу детства своей матери. Когда очередь дошла до середины книги, руки мамы слегка дрогнули, когда она увидела фотографию с тремя девочками. Она повернулась на дочь и сказала: -Ника, пришло время тебе узнать о Маше. -О ком? -О моей сестре. Она погибла, когда ей было тринадцать.