солнце взойдёт

Он был молодым побегом в бамбуковой роще, греющимся под ласковым солнцем. Тянулся к небу и тихо шелестел на ветру, безмятежно проводя свои дни в тишине и покое.

А следующей весной не смог пробиться сквозь плотный наст тяжелого талого снега, скопившегося той суровой зимой.

В следующей жизни он стал котом. Улицы наградили его бесчисленными шрамами и острыми наточенными когтями, острым слухом и чутким носом, но взамен забрали глаз и кусочек уха. Он скитался от одного дома к другому, принимая скромные подачки от жалостливых хозяек, редкую ласку от детей и подпалины на шерсти от недовольных слуг. Любовался полной луной с черепичных крыш самых высоких домов и прятался от солнечных лучей в грязных подворотнях.

А однажды стал трофеем в первой охоте молодого господина и его своры охотничьих собак, по неопытности принявшихся терзать клыками загнанную добычу, вместо того, чтобы сохранить мех в целости. Псы получили свой первый урок и наказание, а истерзанная тушка осталась валяться в темном углу.

В первый день своей жизни пестрым мотыльком он летал от цветка к цветку, ловя ветер и уворачиваясь от грубых пальцев деревенских мальчишек - пастушков, заглядывал в светлые окна и кружился вокруг тёплых лампад.

Во второй - украсил коллекцию местного знахаря: тот не поскупился и отвёл для него отдельную застеклённую раму - и теперь гордо показывал редкую распятому ржавыми булавками букашку своим немногочисленным посетителям.

Он был экзотической певчей птицей в богатом доме, отравленной конкурентами своего хозяина; лошадью на скачках, которая неудачно подвернула ногу во время забега и загубила последнюю надежду своего наездника рассчитаться с долгами - и тот забрал ее с собой в следующую жизнь; был лечебной травой, растущей на горном склоне - скольких несчастных он встречал первый и последний раз, пока очередной травник не успел ухватить его листья, утаскивая за собой в пропасть. Се Лянь отчаянно отыскивал его по всему миру, всячески пытаясь вернуть в круг перерождений, но даже его сил было недостаточно, чтобы идти наперекор судьбе. Теперь он приходил лишь затем, чтобы последний раз взглянуть в подернутые пеленой глаза или невесомо провести пальцами по листьям, отчаянно желая ему счастья в новой жизни. Но с течением времени и это перестало быть возможным - все чаще поиск его переродившейся души вёл в никуда или вовсе не давал ответа.

. .

Заслышав тихий шорох за спиной, мальчишка резко остановился, настороженно вглядываясь в темные заросли кустарника. На мгновение среди листьев ему привиделось сморщенное старческое лицо, и его руки непроизвольно дрогнули, сжимаясь в кулаки. Но вот на напряженное плечо легла тяжелая ладонь, и страшное лицо тут же растворилось во мраке, будто и не было ничего, а страх, холодком пробирающийся к сердцу, отступил. Мальчик светло улыбнулся, вскинув голову и послушно пошёл следом, на тихий шум зарождающегося прибоя. Небо впереди начинало светлеть, готовое встречать понимающееся из воды солнце - кошмары ночи остались в прошлом, начинался новый день. Они остановились на берегу, мужчина ненадолго замер, глядя на свёрток в руках, а затем протянул его мальчику. -С Днём рождения, Цинсюань. Хоть его голос и не поменял своего спокойно-отрешенного тона, мальчишка готов был поклясться всеми Богами этого мира, что заметил появившуюся на мгновение улыбку на тонких губах. Ещё даже не развернув подарок, он ярко улыбнулся в ответ: -С Днём рождения, Хэ-сюн! В обертке ждал своего хозяина старый, однажды сломанный и не раз починенный, но бережно хранимый веер с чуть выцветшими чернилами в иероглифе «ветер».