Marshmallows

      Осенняя погода всегда была проблемой, к которой нужно было подготовиться. Хэллоуин, каштаново-коричневая обстановка на улице и пряный, сладкий запах корицы, который окружает тебя, когда выходишь из квартиры. Воздух слегка прохладный, но терпимый, на самом деле он освежает от постоянной летней жары и влажности.       Тогами ненавидел это. Он ненавидел осеннюю погоду, ненавидел то постоянное слово, обозначающее «пряный ароматизатор всего», которое появлялось везде, куда бы он ни шёл. Хруст сухих листьев под его оксфордами заставлял его скрипеть зубами и съёжиться. Он возвращался после утомительного рабочего дня и совещаний, которые тянулись вечность, а звонок рабочего телефона застрял в голове, словно больной и скрученный ушной червь. Он был измотан, ему просто хотелось вернуться в свою квартиру, где он жил со своим очаровательным лучиком солнца, известным как его парень Макото Наэги. Тогами считал, что ему повезло быть с таким мальчиком, как Макото, его улыбка растопит сердца самых холодных и бесчувственных людей, а эти милые оленьи глазки наполнены радостью, любовью и решимостью.       Он прибыл к месту назначения, ворча себе под нос, и потянулся за ключами. Он вставил ключ в скважину и открыл дверь, оглядев довольно большую, но просторную и пустую квартиру. Стало немного не по себе, войдя и тихо закрыв за собой дверь, светловолосый наследник отложил в сторону свою рабочую сумку, а затем прошёлся по квартире. Он открыл рот, дабы позвать своего парня, но приторно-сладкий запах сахара заполнил воздух.       — О господи, что он сделал на этот раз? — заговорил сам с собой наследник, подавляя улыбку, и пошёл на кухню. Зрелище, которое он увидел, было самым восхитительным, что он когда-либо видел. Его сладкий пирожок, Макото Наэги, был одет в одну из его классических рубашек и несколько разных носков, рукава закрывали руки, а сахарная пудра полностью засыпала его лицо и волосы. Макото чихнул, словно котёнок, сахарная пудра образовала облако перед лицом маленького мальчика. Он покачал головой и поднял глаза вверх, на лице появилась чудесная широкая улыбка, а в глазах засверкали звёзды. Тогами положил руку на грудь и тепло улыбнулся своему возлюбленному.       — Тогами-и-и-и! — воскликнул Макото, прыгнув в объятия более высокого наследника и вставая на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его в губы. Тогами удовлетворенно хмыкнул, отвечая на поцелуй, его длинные гладкие руки нежно обхватывали розовые щёчки Макото, как будто он был самым драгоценным бриллиантом, когда-либо известным человечеству, каким он был в мире Тогами. Он медленно отстранился, смеясь и слизывая сахар со своих губ.       — Ты слаще, нежели обычно. Что за шалость ты затеваешь в это время дня, Макото? — спрашивает он, приподняв бровь и улыбаясь. Каждый раз, когда он приходил домой и видел, как передвигают мебель или в квартире пахнет не так, как обычно, это был знак о том, что Макото что-то сделал, или же он был занят каким-то дерзким озорством, которое чаще всего заканчивается тем, что Тогами убирает или помогает ему убираться. Он не возражал против беспорядка, который пришёл вместе с махинациями его маленького мальчика. На самом деле, это сделало его день немного лучше из-за постоянных хлопот и стресса на работе, которые проявлялись в его настроении всякий раз, когда он возвращался домой.       — Ну, я увидел этот рецепт домашнего зефира в интернете, и я решил приготовить его с моим горячим какао, которое ты любишь! Особенно в это время года, когда можно укрыться одеялом с чашкой горячего какао и сладкого зефира! — ответил он, сверкнув своей драгоценной улыбкой, словно ангелы спустились с неба на землю в теле Макото. Тогами наклонил голову к кухонной стойке, где лежал пакетик сахарной пудры и комок белой массы. Он подошел к месту происшествия и наблюдал, отступая назад, как Макото подбежал к стойке и потянулся, чтобы схватить формочку для печенья в форме сердца.       Тогами наблюдал, как его парень вырезал зефир из мягкого белого пуха и отложил его в сторону. Он подошел к Макото и встал позади него, наклонившись, чтобы обнять своего возлюбленного, которого так обожал. Запах сосны, ванили и сахара наполнил его нос, и он вздохнул, уткнувшись носом в изгиб шеи брюнета. Для Макото это было чуждо: впервые он получил такую привязанность от кого-то вроде Бьякуи Тогами, человека, которого обычно считают холодным и замкнутым, человека, которому противна концепция исследования эмоций, человека, кто только стремится быть выше людей и заставляет их рушиться под его ногами. Но время шло, и он обнаружил, что Тогами потеплел к нему, и когда они впервые признались друг другу в своих чувствах, это был самый неземной момент, который он никогда не забудет. Он вспомнил, как Тогами впервые сказал Макото: «Я люблю тебя». Они были в доме Макото для того, чтобы сделать школьный проект, и Макото готовил кофе для них двоих, чтобы зубрить и закончить проект. Он почувствовал, как чьи-то руки сзади обхватили его, и увидел Тогами, который прижался головой к той же области, в которой была его голова на данный момент. Он вздохнул, а затем мягким и сладким голосом сказал: «Я люблю тебя, Макото Наэги».       Это заставляло трепетать его сердце, лишь стоило ему оглянуться назад на эти воспоминания. Он вставил резак для печенья в кусок зефира и покачал им, подняв металл вверх и вытащив зефир в форме сердца. Тогами поднял голову, чтобы посмотреть, и издал легкий смешок, вечно заставляющий Макото падать в обморок.       — Макото Наэги — абсолютный удачливый студент или абсолютный пекарь? Мир может никогда не узнать, — он улыбнулся и нежно поцеловал его в подбородок. Макото поднёс зефир к губам Тогами, и тот схватил его и попробовал сладкую, мягкую подушку зефира. Он захихикал, искренне радостно смеясь, когда сглотнул. Его щеки были сладко-розового цвета, и он прикрыл рот, чтобы хихикнуть вновь.       — И это всё? Ты хихикаешь из-за зефира? — засмеялся Макото, восхищаясь своим великолепным высоким парнем, хихикающем в свою руку, и улыбался. Он безмерно обожал Тогами, всё в нём было идеально, и дело не только в том, что он являлся Тогами, мальчиком с чрезвычайно важным именем. Тот факт, что он может показать Макото свою истинную сущность, был определением совершенства. Он улыбнулся хихикающему наследнику, который наконец открыл свои глаза, встречая его с широкой улыбкой.       — Просто этот зефир божественен! Он такой же сладкий, как и ты! Макото Наэги... — Тогами легко поднял Макото, глядя ему прямо в глаза, и крепко прижал к себе. — Макото, мой сладкий пирожок, моя любовь, мой дорогой, mon ange, мой кексик, моя маленькая пуговичка, зеница ока, мой солнечный лучик, мой медвежонок, моя медовая булочка, а теперь и моя маленькая зефирка. Я люблю тебя всем сердцем и душой, правда... — он говорил с неподдельной любовью, принимая слова, слетавшие с его губ на его возлюбленного. Слёзы текли по щекам Макото, когда он хихикал, пряча лицо на груди наследника, он был явно переполнен любовью от постоянных ласковых имён и искренней любви, которую он чувствовал, исходящую от наследника.       — Кьяяя... Т-ты действительно знаешь мои слабости! — он засмеялся, покачал головой и поднял её вверх, чтобы поцеловать розовые губы Тогами. Он вывернулся из объятий наследника, чтобы приготовить горячее какао и провести прекрасный вечер со своим парнем. Каждый вечер был прекрасен с Тогами, но эта ночь казалась ему особенной.       Он подошел к качающемуся стулу на балконе, где читал Тогами, протянул ему чашку какао и сел рядом с ним со своей чашкой в ​​руках. Они вместе пили какао, наблюдая за мерцанием звёзд в небе и вдыхая холодный осенний воздух. Тогами достал свой телефон и включил медленную мелодию, положил его на боковой столик и встал. Он повернулся к Макото и протянул руку, улыбаясь, когда увидел, что рука поменьше лежит на его ладони. Они танцевали всю ночь напролет, нежно сцепив руки и с тоской глядя друг другу в глаза, словно ничто в мире никогда не может причинить им вред. Ни отчаяния, ни тотальной анархии, ни насилия, ни даже конца света. Если они есть друг у друга, этого достаточно для двоих. Они были синхронизированы вместе в совершенной гармонии, положив руки на щёки, и разделяли нежный сладкий вкусный поцелуй. Сердце Тогами было твердым, как сталь, но Макото нашёл способ смягчить его, как зефир.