Люди книги

Деревня Лёхины спутники заметно успокоились и даже развеселились как только они углубились в лес. Они больше не оглядывались и не смотрели с опаской в небо, как будто каждую секунду ждали, что оттуда посыпется град или что-то похлеще. Кароч травил анекдоты и сам же над ними смеялся, а Слышь постоянно сходил с тропинки, чтобы сорвать гриб или ягоду, которые тут же и съедал. А Лёха с интересом разглядывал мир карты. Было в этом мире что-то нереальное. Лёха употребил бы слово «сюрреалистическое», если бы его знал. Сначала мальчик не мог сообразить, в чём дело, но потом понял. Все цвета, запахи, звуки были гораздо ярче, сильнее, чем в его мире. Трава и листья были такие зелёные, что аж резало глаза, при этом не было среди них ни сухих, ни повреждённых. Птицы пели так, что заслушаешься. И прежде, чем исполнить свою арию, пичуга обязательно усаживалась на ветку прямо перед глазами путников — «Смотрите, слушайте! Вот она, я!» Какие-то мелкие зверушки сновали у них под ногами и ни чуточки их не боялись. Странное дело! Вот Лёха опасался своих зубастых спутников, а эти мелкие твари — нет. На третьей клетке их должно было ждать первое испытание, лёгкие, почти безобидные противники — лесные пикси. Лёха слегка напрягся и даже начал посматривать по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, суковатой палки или коряги. Но вот ещё одна странность — лес был абсолютно чист. Ни сухостоя, ни валежника. Однако, никто у них на пути так и не попался. И это было логично, если подумать. Ведь Мастер выбросил «пять», а значит, по правилам игры, все предыдущие клетки проходились беспрепятственно. Не остановился их маленький отряд и на четвёртой клетке, чтобы пополнить силы после первого боя, напившись из лесного ручья — ведь боя-то и не было! Наконец лес кончился и впереди замаячили соломенные крыши домов. Лёха приосанился: — Впереди посёлок. Говорить буду я. У ворот их должен был встречать староста с тремя загадками, которые мальчик знал наизусть, как ответы на них. Самое время показать крысолюдам, кто тут главный. — Конечно, конечно, мы будем немы как рыбы, — Кароч развёл руки и осклабился. — Кто же будет в здравом уме и ясной памяти мешать Мастеру делать его работу? — Вот, да! Правильно. Это… Не мешайте, кароч, делать эту… работу. Однако, посёлок встретил их распахнутыми настежь воротами и… пустотой. Не было старосты с его дурацкими загадками, не было людей на улицах, не было никого. Путешественники прошли мимо кузни, затем оружейной мастерской и наконец лавки алхимика. Горн переливался всеми оттенками красного, мастерская щетинилась пиками и мечами, а из лавки слышалось бульканье большого котла. Но люди исчезли все до одного! — Скажите, Мастер Алехандро, уже можно говорить или ещё нельзя? — Кароч уставился на Лёху своими крысиными глазками и откровенно лыбился. Пацан решил проявить характер и сделать вид, что всё идёт по плану. — Нет. Я же сказал. Брякните что-нибудь не то, за последствия я не отвечаю. — Молчим, молчим. Тем более, что и разговаривать-то особенно не с кем. Слышь, молчи! — А я молчу, Кароч! — Вот и молчи. Нельзя мешать работе Мастера, Слышь! — Да кто мешает? — Никто не мешает. Это я так, в превентивных целях. — А что это за цели у тебя такие противные, Кароч? — Да не противные, Слышь, а пре-вен-тив-ные! — Одна хрень! Лёха слушал перебранку крысолюдов в пол-уха, а сам пытался сообразить, что же ему делать дальше. Перспективы открывались… Да не было никаких перспектив по сути. Похоже, ни спутников, ни запасов, ни оружия здесь найти не удастся. С этой невесёлой мыслью мальчик вышел на центральную площадь деревни и замер. В самом центре безлюдного пространства, возле телеги с соломой, стояла девочка, на вид, немного моложе Лёхи. Босая, в простеньком ситцевом платьице. Волосы её были не просто рыжими, они горели, как факел, разбрызгивая в стороны сполохи локонов. Всё лицо её, особенно щёки, было усыпано веснушками. Обеими руками она прижимала к груди букетик полевых цветов.