Люди книги

Базу бандитов долго искать не пришлось. Пара палаток да вертел над кострищем — вот и вся база, но Кароч удовлетворённо хмыкнул. Лёха устало сел на траву. Кровь давно остановилась, но саднило рану нещадно, да и голову клонило к земле то ли от удара, то ли от усталости, то ли от всего вместе. — А ну, дай, посмотрю, — Маришка бесцеремонно убрала ему волосы со лба. — Да чего там смотреть? — задёгался Лёха. — Кровь остановилась и не болит уже почти. Не надо ничего, пусти. Однако, освободиться из цепких лапок Маришки оказалось непросто: — Не рыпайся! Кто здесь лекарь? Ты или я? О, как кстати! Последняя фраза относилась уже к Карочу, который принёс в котелке воду из ручья и стоял рядом, разглядывая Лёхино ранение. Девушка достала из рукава маленький платочек и принялась аккуратно промывать парню рану. — Куда ж ты, в котелок-то! — огорчился Кароч. — Как мы теперь это пить будем? — Ничего, принесёшь ещё. И котелок помоешь, — отрезала Маришка. — Так. Придётся зашивать. Где-то у меня были… Она выудила из сумки обычную иголку и клубок ниток. Лёха заёрзал на месте: — Это зачем? Я же говорю, не надо. И так заживёт. На самом деле, мальчишка жутко боялся опозориться перед девочкой, не выдержать и заорать во время операции или, ещё хуже, заплакать. В голову лезли кадры из какого-то дешёвого боевика, где герою пихали в зубы палку как раз в такой ситуации. — Может, заживёт, а может и нет. Мы рисковать не будем, — Маришка шмыгнула носом. — Простая иголка и нитка, да ещё по живому? Это же антисанитария какая! — продолжал отбрыкиваться Лёха. — Чё? — Ну, заражение может быть, гноиться начнёт. — А! — отозвался Кароч. — Ну, с этим я, кажется, могу помочь. Где тут я видел?.. Кароч направился к одной из палаток. «За палкой пошёл», — решил Лёха и заскулил. Однако крысолюд вернулся с бутылкой. Он зубами вытащил пробку и принюхался. — Самогон! — определил он. — От Воинов Света остался. — Отлично! Давай сюда! — обрадовалась Маришка и щедро ливанула вонючую жидкость Лёхе на лоб. Мастер Алехандро взвыл, как волк в капкане. — Тихо, тихо, Лёшенька, сейчас пройдёт, — пробормотала девушка, аккуратно накладывая какую-то мазь. Лёха замер. Лёшенька. Так звала его только мама. Мазь тем временем начала холодить. — Заморозка? — догадался парень. — Заморозка? — переспросила Маришка, — льда у меня нет. Это чтобы не болело. — И мне! Мне тоже нужно, чтобы не болело, — влез в разговор Слышь, до этого внимательно наблюдавший за процессом лечения. — Ну что же, давай посмотрим, — лекарь порхнула от одного больного к другому. — Так, так… Шишка здоровенная, но череп цел. Лечение не требуется, жить будешь! — Но ведь болит же! — стоял на своём Слышь. — А чему там болеть? — удивилась Маришка. — У тебя там одна кость. — Боли-и-ит… — упорно давил на жалость Слышь. — Ладно, хорошо. Посмотрим, что у меня есть для тебя… — девушка принялась рыться в котомке. — Так. Жёлтый пока рановато, а вот красный будет в самый раз. На вот, держи! Ешь! Маришка протянула крысолюду сушёную шляпку мухомора. — Чё это, он горький наверное. — заныл Слышь. — Лекарство должно быть горьким! — объявила Маришка. — Иначе не подействует. Где ты видел сладкие лекарства, а? Аргумент был убойным. Скорее всего, крысолюд вообще никаких лекарств не видел, поэтому кивнул: — Ладно, съем. Тем более, что жрать охота! Хрум-хрум… О! Какой вкусный грибочек! И вовсе даже не горький. Хрум. А он, хрум-хрум, тежопом? — Чего? — Тие-э… жопом! — Слышь навалился спиной на пень и пускал слюни. На его губах играла идиотская улыбка, а глаза смотрели в разные стороны. — Ну так, он уже, Тежопом! — резонно отметила Маришка. — Сиди, расслабляйся. Лекарь вернулась к Лёхе. — Тежопом, — забормотала она, внимательно осматривая рану, — Вот так теперь его и буду звать — Слышь Тежопом. Теперь у него есть не только имя, но и фамилия. Династия Тежопомов, представляешь? — Я аккуратно, не бойся, — с Мастером девушка обращалась совсем по другому. Осторожные, лёгкие пальцы запорхали над раной. — Так не болит, Лёшенка? Вот опять! Лёшка почувствовал, что краснеет. — Не. — Хорошо. Не верти головой, — Маришка достала кинжал. Плеснула на него самогона: — Надо подровнять кромку. На удивление, боли не было совершенно. Острый, как бритва кинжал эльфийской работы заменял лекарю скальпель. Лёха вспомнил, что этот клинок совсем недавно торчал из спины гоблина и откашлялся. — Откуда он у тебя? — От мамы. Она тоже продавала цветы на площади, когда меня ещё не было. Однажды путнику не хватило денег, и он отдал этот нож за букетик цветов. Мастер Алехандро хмыкнул. Отдать элитный даггер 4D6 за выполнение проходного задания? В игре всегда хватало идиотов, но чтобы таких! — А теперь, не шевелись! Я буду шить, — Маришка придвинулась совсем близко так, что их коленки соприкоснулись. Лицо девушки совсем рядом. Лёха смотрел, не отрываясь, на слегка припухшие губы, небольшой вздёрнутый носик и глаза. Глаза Маришки напомнили ему море, которое плескалось совсем рядом с его домом. В этих изумрудных глубинах так легко можно было забыть о том, что скоро кончится воздух. Только море пахло йодом и водорослями, а девушка — полевыми цветами. Лёха смутился и глубоко вздохнул: — Классно ты управляешься с ножом! — Спасибо, — лёгкая улыбка тронула губы Маришки. — Воткнула тому, зелёному, по самую рукоятку! — Лёха вспомнил бой и не заметил, что девушка перестала улыбаться. — А что наговорила! Я таких оборотов и не слышал. Дашь потом слова списать? Маришка рассерженно фыркнула и так сильно дёрнула иглу, что нитка лопнула: — Всё! Хватит! Она отвернулась и принялась собирать инструменты в мешок. «Обидел! Ведь, обидел! Вот же гадский мой язык, » — Лёха от досады начал тупить: — Ну ладно, чё ты? Я хотел сказать, что это было круто. Ты такая, верхом на враге, волосы развеваются, глаза сверкают. В руке боевой кинжал! Я даже сам испугался тебя немного. Маришка взглянула исподлобья и уже другим тоном произнесла: — Ладно, проехали. А ты тоже был неплох, догадался пустить зажигательную стрелу в щит той дылде. — Твою стрелу. Это же ты её сделала. — Ага, — девушка снова повернулась к Лёхе и оценивающе посмотрела на свою работу.  — Можно забинтовать, но лучше оставить так — быстрее заживёт. Просто не лезь туда пальцами. — Алло, уважаемая, что ты сделала с моим другом? — Кароч с удивлением смотрел на пускающего пузыри и слюни Слыша. — Это обезболивающее, — отрезала девушка. — Я не обсуждаю твои методы, — поднял руки Кароч. — Просто хотел бы уточнить, долго он ещё будет так… обезболиваться? — Часика три. — Ясно. Вставай! — Кароч начал трясти кореша. — Иди спать в палатку. — Лёшоп в упож, енм и тут ошорох. Кароч подхватил друга сзади под мышки и поволок, как мешок с крупой. Сапоги Слыша бороздили траву. Маришка проследила глазами за крысолюдами и поднялась на ноги: — Пора и мне на боковую. Трудный был день. Спокойной ночи. — Постой, Маришка… Девушка обернулась. — Да? Что такое? — Я хотел спросить тебя… — О чём? Лёха замялся, но Маришка просто ждала, опустив руки. — Почему ты пошла с нами? Маришка вздохнула и снова присела к костру. Задумалась. — Покажи-ка свои руки. Так. Ну вот, уже гораздо лучше, но ещё разок положить мазь не помешает. Сиди смирно, — она принялась рыться в сумке. — А пока я буду лечить, расскажу тебе историю про… одну девушку. Слушай!