a real queen behaves

✘ Глава 2 ✘

– У меня есть чай в пакетиках. Хочешь? – Сто лет не пил его. Давай. Тэён по привычке осматривает жилище своего друга, хоть тут ничего не меняется даже спустя годы. В качестве исключения: появляется все больше и больше хлама. Очень часто дом рассказывает о своём хозяине намного больше, чем рассказы о нём. Тэён почти уверен, что этот дом – точное описание его друга. Невероятно наполненный, перевёрнутый вверх тормашками, а еще пахнущий корицей и мёдом. Для Тэёна эти запахи особенно близки. Именно так пахло на кухне по утрам, когда его папа ещё был жив и готовил своему любимому и единственному сыну и мужу завтрак. Тэён смотрел, как его отец обнимает папу со спины, мягко в ушко целует, принимает с его пальцев кусочек сладкого кекса, а потом поспешно завтракает, чтобы пойти на работу. Кажется, смерть папы стала тем самым моментом, когда они вдвоём приняли решение о том, что им необходимы таблетки. «Всем доброго вечера...» – Как же иногда хочется выключить это. «...министр здравоохранения сообщает, что сегодня...» Звук сменяется на какую-то старомодную музыку начала этого тысячелетия, и Тэён смотрит на Тэна, который улыбается и держит наушник от такого же старомодного плеера в его левом ухе. Придерживает и не даёт слушать новости, вместо которых слышит английский текст песни, в которой поётся про конец света. Тэёну это кажется весьма ироничным, потому что их мир вполне подходит под тот, который вот-вот сгорит в огне. – В моём доме ты не будешь слушать эту нудятину, Тэён-а, – мягко улыбается Тэн, когда старший сам пальцами наушник берёт и удобнее его в ухо вставляет. Звук гитары успокаивает, барабанные удары заставляют ощутить биение сердца. Ли думает, что уже сто лет не слышал хоть какую-то музыку. А где Тэн откопал настолько старую и всеми забытую группу, даже спрашивать неохота. – Я согласен на всё, – Тэён в ответ шепчет, будто ему страшно, что эта женщина, которая новости ведёт, услышит, что тот пытается увильнуть от их прослушивания, а потом найдёт его и хорошенько отругает. Только вот он уже не маленький мальчик, хоть ему и приходится это всё время напоминать. Через пять с лишним минут он позволяет себе убрать наушник с музыкой, второй же уже затих, что означало то, что совсем скоро в его дом должны наведаться гости. – Я тебе не прощу, если ты женишься, Тэён! Кореец даже откашливается, хотя чай даже глотнуть не успевает, он смотрит на своего друга, который на стуле развалился, а ноги закинул вальяжно на стол. Его право делать в своём доме все, что он хочет. – С чего ты вообще решил, что я женюсь? – Не к добру эти штучки с молодыми альфами между знакомыми семьями, – таец губы дует даже, он решает снова покурить, поэтому не долго думает и достаёт новую сигарету, зажигая её от газовой плиты, которую он включил еще полчаса назад, чтобы хоть как-то прогреть своё жилище. Он голову откидывает на спинку деревянного стула, затяжку делает и как-то не рассчитывает силы, переходя на кашель. И напоследок еще и чихнув. – Да ладно. Может, хоть жизнь иначе пойдёт, – Тэён пожимает плечами и смотрит на своё отражение в кружке чая. – То есть, ты совершенно не против, если тебя женят? – Если честно... Всё равно. – Тэён... – Ты же знаешь, Тэн. Я после смерти папы ничего уже не хочу. Все мои чувства остались с ним. И я никак не могу их вернуть без его присутствия, – Тэён делает несколько глотков чая, опустошив половину чашки. Ставит её на блюдце и неосознанно проводит пальцами по поверхности стола, всю собранную пыль вытирая о свою футболку. – Фигня это всё. Ты же просто не хочешь, Тэ. Ты пьёшь таблетки и делаешь вид, что это та жизнь, что тебе нужна, но я не из тех дураков, с которыми ты в одном доме живёшь, – таец совершенно не двигается, лишь сигарету в руке то подносит к губам, то отводит обратно. Тэён ничего не отвечает и лишь плечами пожимает, пусть Тэн и не видит этого. Естественно, кореец никогда не задумывался на тему того, почему он по сей день принимает лекарства, почему никогда не говорит с отцом на эту тему, и почему их жизнь именно такая, а не какая-то другая? Почему они решили остаться в Сеуле, да и вообще в Корее, почему... Очень много «почему», но Тэён так же быстро отцепляется от этой мысли, как и приходит к ней. – Неужели, у тебя никогда не было желания начать пить лекарство? Твоя жизнь не проще моей, Тэн. – Ты же знаешь, я не люблю говорить об этом, – таец морщится и ноги со стола убирает, а сам принимает более менее сидячее положение, – Не потому, что не доверяю или что-то в этом духе. Просто... Я почти ничего не помню. А Джон ничего не хочет мне рассказывать. Говорит, родители бросили нас одних. Встретили друг друга. Мой папа из семьи со мной сбежал, когда я даже ходить не мог. Встретил вот этого вот, у которого сын был взрослый уже. Джону было... Лет десять. Понятия не имею, что случилось, им крышу сорвало обоим, так и оставили нас у какой-то помойки. Джон вообще не обязан был выхаживать меня, нянчиться со мной, как со своим ребёнком, когда он сам им был. Он мог вполне оставить меня в мусорном баке, и я не был бы в обиде. Но он же... Он же как-то сохранил то, что наши родители чуть не разрушили своими руками. Думаю, ты понимаешь, что искать их ни мне, ни ему не хочется совершенно. Да и тебе понять пора. Зачем мне жалеть тех, кого нет? Я лучше пожалею тебя, своего брата, я пожалею случайного прохожего, но не буду жалеть тех, кто бросил меня. И не важно, по своей воле или по чужой. Жизнь не заканчивается. Я всё ещё здесь. Ты – мой лучший друг. Джон – любимый брат. А больше мне и не надо. Тэён чувствует, как его горло сдавливает, он шумно выдыхает, что замечает таец. Тот его руки касается и улыбается во весь рот, отчего глаза принимают формы полумесяцев. – Я не плачу, и ты не плачь. Твой папа, уверен, хотел бы, чтобы ты счастливым был. А не тряпичной куклой без желания жить. – Я думаю, из тебя вышел бы прекрасный родитель, Тэн. – Скажешь же! – Нет, правда. – Обещай, что станешь крестным папой моих детей. – Тэн, у тебя нет детей, и в ближайшее время не планируется! Тэн смеётся звонко и обнимает крепко своего друга, а тот давит из себя мягкую улыбку, обнимая тайца в ответ. В его объятиях спокойно и радостно, он искренний и ласковый, он безумно похож на когда-то живого папу Тэёна. Иногда кажется, что этого парня прислали на Землю ради великой цели, ради того, чтобы Тэён не был больше одинок. Чтобы вернуть ему его папу, которого он любит больше, чем кого-либо ещё. Конечно, у него есть отец. Но отец влюблён в свою работу явно сильнее, чем в своего сына. Но Тэён не в обиде. Он всё понимает. Он не хочет идти домой, потому что знает, что либо встретится лицом к лицу с гостями, которых видеть ему не хочется, либо с разочарованным взглядом отца, который надеялся на своего сына в такой вечер. Но рано или поздно приходится остановиться в попытке убежать от проблем. И повернуться к ним, чтобы скорее решить. Тэён, если честно, надеется тихо прокрасться в дом, он открывает входную дверь бесшумно, а потом и закрывает её так же. Никого не видно и не слышно, будто специально затаились и ждут. Омега такие сюрпризы не любит, он вообще не рад сюрпризам, к которым не готов даже морально, но кто его спросит? – Неужели ты решил обрадовать нас своим присутствием? И Тэён не удивлён. Он почти чувствовал, что рано или поздно из-за лестницы на него выпрыгнет страшный монстр и утащит прямо в подвал дома. Но лучше бы это правда был монстр. – Неужели оно так необходимо, дядя? – Тэён давит улыбку, морщит нос и щурится с оттенком явного сарказма во взгляде. – Из-за того, что ты пропадал где-то... Мы уже всё решили за тебя, – Чанмин улыбается почти так же, однако делает это с нотками явного удовлетворения. – Вы о чём? – Тэён, если твой отец не говорит с тобой на многие темы... – Шим преодолевает расстояние между собой и племянником, но вместо предсказуемых действий лишь тянет руку к двери, закрывая её на ключ, – Это не значит, что тебе всё дозволено. Где ты был? – Не думаю, что обязан отчитываться, дядя, – Тэён снова давит улыбку. Делает вид, что он всё равно остаётся вежливым, – Ни перед Вами. Ни перед отцом. – Мы тебя кормим и даём тебе жильё... – Отец даёт, – Тэён заметно выделяет первое слово, – И, мне казалось, это его обязанность перед своим ребёнком? – Ты уже не ребёнок, Тэён, – Чанмин улыбается, широко раскрыв глаза, заставляя племянника неприятно поёжиться, – Пора уже и свои обязанности знать. – Перед Вами я точно ничем не обязан, – Тэён чувствует, что этот разговор интересен ему всё меньше, поэтому он спешит пройти мимо дяди, чтобы уйти. Только вот куда идти? Ответ приходит сам собой. В этот раз он чётко слышит голоса, и он понимает, что те раздаются со стороны сада. На кухне открытая дверь, которая ведёт во двор, в доме смешиваются звуки из чужих разговоров, тиканья часов и стрекотания сверчков, но для Тэёна это всего лишь звуки. Когда Ли понимает, что дядя не идёт за ним, он спокойно замедляется, но в сад выходит, осматривается, пусть и знает точно, где сидят его гости. Хочет ли он их видеть? Точно больше, чем своего дядю. – Тэён, а вот и ты! – Прости, отец, я совсем забыл следить за временем, – он улыбается мягко и подходит ближе. Небольшой столик, три бокала, один из которых пустой, в других двух искрится шампанское, что бутылкой стоит на том же столике. Тарелка размороженных фруктов и ещё одна с нарезанным сыром. И четыре стульчика около стола, один из которых пустует, как и бокал, на трёх других: отец и два незнакомых Тэёну гостя. – Отец, представишь меня..? – Тэён неловко смотрит на своего отца, который будто сейчас вспоминает, что они действительно совершенно не знакомы. – Да, конечно! Это мой сын, Тэён, – после этого отец указывает на гостей, – Тэён, это господин Ким Джеджун и его приёмный сын, Вон Юкхей. Признаться честно, я сперва думал, что Ваша фамилия соответствует... – мужчина уже обращается к главе семейства, позабыв про Тэёна, что рядом стоит. – Мы с отцом Юкхея не были женаты. Он покинул нас, когда мы даже не успели расписаться. Я использую фамилию несостоявшегося супруга только для работы, – господин Ким улыбается мягко, смотрит на Тэёна и кивает ему, – Рад знакомству, Тэён. Мы теперь будем весьма близки. Тэён улыбается в ответ, хоть и не с такой заметной искренностью, а потом переводит взгляд на сына мужчины, который от омеги глаз не отрывает. Ли не видит в этом жесте ничего приятного. Однако никто, кроме него, не замечает этого. Молодой альфа, который, соответственно, является Вон Юкхеем, встаёт неожиданно со своего места и подходит к Тэёну, вежливо принимая его руку. Также вежливо касается губами фаланг его пальцев и смотрит в глаза, хотя для этого приходится изрядно наклониться. – Приятно познакомиться, Тэён. «Не могу сказать того же». – И мне, Юкхей. Альфа провожает Тэёна до свободного стула, и тот садится, оказываясь между своим отцом и этим китайцем, который всё ещё смотрит. В их привычном обществе не принято так смотреть на людей противоположного пола, да и своего тоже не рекомендуется. Из-за этого Тэён смотрит в упор только на тарелки, лежащие на столике, но другие будто и не видят проявление такого яркого интереса со стороны Юкхея. Однако омега всё равно начинает догадываться, почему. – Так, отец... Я могу пойти к себе? – Тэён хочет скорее уйти, спрятаться в своей кровати и не выходить оттуда до самого утра. Но действительно, кто его так просто отпустит? – Тэён, я хотел поговорить... Точнее, – отец омеги мягко улыбается ему и даже в ласковом жесте мягко касается пальцами его ладоней, которые он в непривычке от обстановки держит на своих коленях, – мы хотели. Он слишком ярко выделяет слово «мы», отчего у Тэёна лёгкий холодок по спине пробегает, но виду он не подаёт. – Отец, лучше ничего не говори, – омега говорит это вслух, хотя лучше бы нет. – Тэён, мы решили... – Отец, молчи. – Что Юкхей станет хорошим выбором в мужья для тебя. – Молчи! – Тэён сам не замечает, как встаёт со стула и ногой отпихивает от себя этот столик, который с самого начала не давал надежды на что-то хорошее. – Тэён, ты пил лекарство сегодня? Омега не смотрит ни в одну пару глаз из тех, что уставились на него сейчас. Его бесит наигранное спокойствие, раздражает тот факт, что сюрприз, которого он хотел избежать, всё-таки свалился ему на голову. Возможно, на него слишком сильно влияет общение с Тэном, но так думает не он, так думает его отец и его дядя. А Тэён думает лишь о том, что он опять оказался игрушкой, которую всучили в руки ребёнку, который эти самые игрушки не ценит. Он покидает сад так же быстро, как и хотелось ему это сделать с самого начала, он не замечает людей вокруг, он избегает пары глаз, которые смотрят на него в упор, потому что Тэён похож на кого угодно, но только не на себя. В своей комнате он глотает несколько таблеток сразу, надеясь, что перестанет чувствовать абсолютно всё.